Мэделин Мартин – Огненное сердце (страница 6)

Лотти не двинулась с места, чтобы уступить дорогу.

– Надеюсь, вы все же передумаете.

Дочь графа Вестикса величественно ей кивнула и вышла вслед за слугой.

Лотти без сил опустилась на диван.

– Должна признать свой полный провал.

Чарльз задумчиво оглядел двери, за которыми исчезла леди Элеонора.

– Признаюсь, я не испытываю к ней сочувствия, да и она вполне удовлетворена своим положением.

– Ты был с ней не очень-то любезен. – Лотти бросила взгляд исподлобья. – Где тот милый Чарльз, которого я знала?

Слова повергли молодого герцога в замешательство. Он и не представлял, что его неприязнь к леди Элеоноре так очевидна.

– Мы все меняемся со временем.

Вместо резкого ответа, которого он заслуживал, она лишь поджала губы.

– Ты ведь попытаешься с ней поговорить? – Теперь она смотрела с мольбой. – У меня, по понятным причинам, не получится с ней встретиться, но ты можешь. Она часто гуляет с матерью в Гайд-парке.

Чарльз хотел уже возразить, желая раз и навсегда покончить с нелепым представлением и благополучно забыть о нем.

Но в голове опять мелькнула мысль о необходимых ему тетрадях.

Проклятие! Он вдруг осознал, что его сдерживает не только желание получить их, но и помочь Лотти. Невыносимо больно было видеть ее в зависимом положении, потакающей прихоти богатых мужчин. Она не заслуживает такой участи.

– Я подумаю, – неохотно ответил Чарльз, хотя для себя уже принял решение.

Он всей душой ненавидел Вестикса и его семью, но леди Элеонора была для него шансом исправить совершенную когда-то ошибку.

Ничто не могло испортить Элеоноре прекрасный день в парке больше, чем неприятный разговор. А разговор с матерью всякий раз сводился к сетованиям и жалобам.

Лицо графини скрывали огромные поля белого капора. Впрочем, и не видя его, Элеонора чувствовала разочарование матери – резкий тон был лучшим тому доказательством.

– Так ты отказываешься идти туда сегодня вечером?

Возникло желание заткнуть уши, чтобы не слышать вновь и вновь надоедливые вопросы. Элеонора бросила взгляд на горничную Амелию, которая знала о договоренности и помогала ей надеть карнавальный наряд.

– Одного урока было достаточно, уверяю вас.

Элеонора переместилась чуть влево, чтобы матушка оставалась в тени. Прогулки благотворно влияли на пищеварение графини, но яркое солнце усиливало головную боль.

Графиня вздохнула, не скрывая огорчения, затем повернулась и посмотрела на дочь:

– Могу я узнать, что тебе не понравилось?

Элеонора выдержала паузу, дожидаясь, когда пройдет мимо женщина в кремовом платье, и ответила:

– Мне было… неловко. Она требовала, чтобы мы несколько раз репетировали знакомство с мужчиной.

Матушка, по-видимому, не была удивлена или шокирована сообщением о присутствии на уроке мужчины. Нет, от нее не дождаться понимания и поддержки.

– Значит, ты готова смириться с участью старой девы? – Графиня раскраснелась, раскрыла веер и принялась обмахиваться, чтобы унять жар, довольно часто охватывавший ее в последнее время. – Тебя не пугает нищенское положение, в котором мы неминуемо окажемся, если Леопольд заполучит то немногое, что осталось от нашего состояния?

Элеонора привыкла сдерживать эмоции и находила это вполне естественным, однако сейчас с удивлением отметила, что должна приложить усилия, чтобы не впасть в уныние при упоминании имени Леопольда.

– И все из-за любви?

– Любовь… – произнесла Элеонора отрешенно. Откровенно говоря, она никогда в нее не верила. – Вы сами говорили, что любовь – выдумка для глупцов.

Веер замер в руках графини.

– Ты должна непременно забыть обо всем, чему я тебя учила, иначе это принесет тебе только страдания и несчастья. – Она окинула взглядом тропинку за спиной дочери. – Кстати, о несчастьях…

Элеонора обернулась и увидела прогуливающуюся пару. Молодые люди склонили головы друг к другу и, улыбаясь, о чем-то беседовали. Она из сотен мужчин узнала бы его по волнистым каштановым волосам – Хью Ледси. Рядом его белокурая красавица-невеста – леди Алиса.

Сердце Элеоноры упало куда-то под ребра. Если любовь – удел глупцов, то эти двое, несомненно, из их числа. Укол зависти и ревности пронзил трепещущее сердце. Что же ей делать?

Солнечные лучи за спинами пары создавали золотой ореол, будто природе было недостаточно их счастливых лиц. При их приближении Элеонора замерла и принялась молиться, чтобы они прошли мимо, не утруждая себя приветствиями. День и так выдался неудачный, довольно с нее унижений.

«Пожалуйста, пройдите мимо. Не останавливайтесь», – твердила она про себя, видя, что влюбленные замедлили шаг.

Молитвы ее не были услышаны. Они остановились, леди Алиса одарила графиню и ее дочь самой очаровательной улыбкой. Вскоре рухнула надежда Элеоноры на то, что девушка позволит себе язвительный тон или неприятные высказывания, дав повод для открытого презрения и скорого завершения беседы.

– Графиня, леди Элеонора, какая приятная встреча, – произнесла леди Алиса сладким голосом. – Вам очень идет эта шляпка, леди Элеонора. Сегодня чудесный день, не так ли?

Выражение лица, манеры, голос – леди Алиса была похожа на спустившегося с небес ангела. Она улыбнулась даже Амелии. Элеонора подавила вздох. Ей, как и прежде, не удастся найти недостатки в любезной, обаятельной и милой до совершенства леди Алисе. День действительно выдался прекрасный, это нельзя не признать, даже если перед тобой та, что украла твое счастливое будущее.

– Несомненно, чудесный, – кивнула Элеонора.

– Добрый день, лорд Ледси, – ледяным тоном добавила графиня.

«Не смотри на него», – уговаривала себя Элеонора. Если Хью что-то и ответил матери, она не слышала, намеренно отвернувшись по примеру леди Алисы в сторону озера Серпентин. Водная гладь переливалась на солнце, отражая кусочек безоблачного неба. Легкий ветерок поднял рябь и чуть остудил щеки Элеоноры. Она была готова вечно смотреть на Серпентин, но только не на Хью. Глаза ослушались приказа, взгляд медленно поплыл в сторону и остановился на лице молодого человека, которого она привыкла считать будущим мужем. Так старательно глубоко спрятанная боль в груди вспыхнула с новой силой. Элеоноре достало выдержки изобразить легкую улыбку, но напряжение было так велико, что она боялась не справиться с эмоциями и выдать себя.

Матушка так гордилась дочерью, когда Хью принялся за ней ухаживать. Женщинам стало легче выносить давление общества, она, рыжеволосая Элеонора Мюррей, нашла мужчину, готового взять ее в жены. И вот новое увлечение Хью леди Алисой оставило на сердце шрам от обиды.

По тому, как внезапно Хью обрушил на нее свое внимание, следовало догадаться о его непостоянстве, но Элеонора была слишком увлечена и благодарна, чтобы задумываться над этим.

Хью скользнул взглядом по Элеоноре, будто она не заслуживала его внимания. И это так, ведь рядом с ним красавица леди Алиса. Элеонора, как никогда, была благодарна отцу, приучившему ее скрывать чувства. Сейчас это умение пришлось как нельзя кстати, чтобы выглядеть сильной и стойкой, прикрываясь маской равнодушия, как щитом, оберегая раны сердца от посторонних глаз.

Внезапно Хью помахал кому-то рукой, добавив:

– А вот и он.

– Ах, – воскликнула леди Алиса и захлопала в ладоши, – как замечательно, что ему удалось!

Мужчина встал между Элеонорой и леди Алисой. Он был достаточно высок, чтобы заслонить солнце, но не настолько, чтобы ей пришлось глупо запрокидывать голову во время разговора. Красивые глаза цвета молодого ореха смотрели с прищуром.

Лорд Ледси похлопал товарища по спине.

– Много лет назад мы посещали одну школу. Позвольте представить вам маркиза Бастионбери?

Элеонора немного оживилась. Согласно «Леди Обсервер», маркиз был одним из лучших кандидатов в мужья, а ей так и не довелось с ним познакомиться.

– Разумеется, позволим, – кивнула графиня.

Хью перевел на нее взгляд:

– Графиня Вестикс.

Та в ответ величаво кивнула. Затем Хью посмотрел прямо в глаза Элеоноре, и у нее закружилась голова.

– Дочь графини, леди Элеонора Мюррей.

В голове раздался голос Лотти, советовавшей смотреть мужчине в глаза в момент знакомства и улыбаться. У нее все получилось, лишь чуть дрогнули от напряжения уголки губ. Маркиз поклонился и тотчас перевел взгляд… на леди Алису.

Хью взял ее тонкую руку в свою ладонь, словно желая сразу обозначить положение вещей, и произнес:

– Леди Алиса Ханикатт, моя невеста.

Девушка кивнула и позволила себе задержать внимание на молодом человеке. Так бабочка порхает чуть дольше над особенно ярким цветком.

– Рада знакомству, маркиз. – Щеки ее порозовели. – Слышала о вас много интересных историй.

Улыбка, которой Алиса одарила маркиза, способна была очаровать любого, ее лучистые глаза сияли искренним восторгом. Она протянула руку, и маркиз охотно склонился над ней. Он искал ее расположения и не скрывал этого. Даже матушка позволила себе легкую ироничную улыбку. Леди Алиса была мила, при этом не переходила границ приличия. Все в ней было безупречно: изящные манеры, воспитание, добрый нрав.