Мазо де – Штормовые времена (страница 17)
Филипп решил отвести ее к Уилмоту и попросить того развлечь девочку часок. Не очень аккуратно ее поднял и обнаружил, что у нее мокрые штанишки, которые нужно срочно переодевать. Он яростно зазвонил в колокольчик, подзывая стюардессу, но безуспешно. Из сваленных в кучу вещей, составлявших гардероб Гасси, Филипп выудил две вещицы. Положив девочку себе на колени, он кое-как умудрился надеть подгузник, но белая фланелевая нижняя юбочка, выстиранная стюардессой, необычайно съежилась, и это сбило его с толку. Устав лежать вниз головой, Гасси принялась извиваться. Когда ее подняли на руки, она перестала плакать, но теперь снова начала. Он увидел, что ее ножки покраснели от потертостей, и выругался.
В следующее мгновение он уколол ее английской булавкой (какого дьявола их назвали
– Я не хотел! Честное слово, я не хотел! – пробормотал он, но Гасси ему не поверила.
Филипп вновь усадил ее к себе на колени, она вздернула подбородок и посмотрела на него с опаской, гадая, что еще он сделает. Но он всего лишь понес ее по коридору и вниз по трапу, туда, где в общей каюте сидели эмигранты. Там он чуть ли не бросил Гасси на колени почтенной шотландке, матери пятерых детей, и приказал ей позаботиться о его дочери, насколько это возможно. В итоге она очень умело присматривала за Гасси, пренебрегая присмотром за собственными выносливыми детьми, а Филипп хорошо платил ей за хлопоты.
«Аланна», как будто ей не хватило неприятностей, едва избежала столкновения с айсбергом.
Поскольку было очень рано, дозорные, видимо, оказались не столь внимательны, как следовало. Чудовищная бледная громада, похожая на собор, постепенно возникла из утреннего тумана. Воздух наполнили крики и предупреждающие сигналы. У штурвала стоял Григг, из последних сил спасавший корабль от катастрофы. Парусник едва увернулся от айсберга, но ледяной холод, исходивший от него, погрузил всех на борту во внезапную зиму.
Филипп бегом спустился в каюту. Уже пятый день Аделина шла на поправку. Она начала натягивать на себя одежду, испугавшись торопливого топота и криков. Как ушел Филипп, она не слышала.
– Мы поплывем на шлюпках? – взволнованно спросила она.
– Нет, волноваться не о чем. Но ты должна выйти на палубу и взглянуть на айсберг. Это грандиозно, Аделина! На тебе туфли и чулки. Просто накинь плащ поверх ночной сорочки. Ты не должна пропустить такое зрелище.
Он почти вынес ее на палубу. Теперь айсберг был уже далеко. Он ужасал, но обрел красоту: солнце, едва показавшееся над горизонтом, заблистало на тысячах его граней. Он величественно вставал из зеленых волн, бесплотный, как сон, нереальный, как надежда. Но его ледяное основание, глубоко погруженное в море, было больше, чем видимая часть.
После Гольфстрима вновь похолодало и поднялись высокие зеленые волны. Когда «Аланна» погрузилась в них, с суши налетела снежная буря, скрыв из виду все вокруг, кроме ближайших волн. Окажись поблизости другие айсберги, корабль попал бы в их полную власть. Впередсмотрящие, стоявшие на вахте в своих корзинах, не видели ничего, кроме мириад белых хлопьев, которые роились над ними и превращали людей в снеговиков, хлестали кожу до крови и ослепляли. Стало так холодно, что на фальшбортах замерзали брызги, образуя длинные сосульки, похожие на оскаленные зубы.
Пассажиры первого класса, за исключением миссис Камерон и ее друзей, собирались в салоне, несколько печальные, но смирившиеся с тем, что их долгое тесное знакомство подходит к концу. Они сидели, закутанные в пледы, стараясь согреться. Филипп разогрел большой мыльный[8] камень и положил к ногам Аделины. Мужчины потягивали ром с водой, а она держала бокал портвейна. Укутавшись в меховой плащ и в плед, она чувствовала себя вполне уютно. Иллюминаторы словно покрылись ватой. Все звуки на корабле звучали приглушенно, только звенели тросы под натиском ветра.
Однако на закате непогода прекратилась, и они вышли в темно-синее море, в которое садилось сияющее красное солнце. Волны были покрыты пеной, сосульки сверкали как алмазы, а затем – чудо из чудес – они услышали крик чайки, и над палубой промелькнула ее тень!
Следом за первой прилетели и другие птицы, они кружили над кораблем и кричали, словно принесли новое послание о новом мире. На следующее утро показалась земля. Измученные путешественники из третьего класса столпились на палубе, вглядываясь в нее. Было свежо, но не холодно. С сосулек капала вода, а затем сами они обрушивались в залив Святого Лаврентия. «Аланна» вошла в могучую реку. Ее зазеленевшие берега переходили в темный лес. Затем показались крошечные деревушки, окруженные белыми церквями со сверкающими крестами на шпилях. Вдоль берегов узкой полосой вытянулись фермы. У воды паслись стада, и до путешественников доносился сладкий запах земли. Неужто всего лишь несколько дней назад они попали в снежную бурю, да такую, что с корабля свисали сосульки?
Теперь же Филипп и Аделина собирали багаж. Хотя некоторые вещи были утеряны или пришли в негодность во время плавания, оставшиеся они втиснули в чемоданы с большим трудом. Откуда-то постоянно появлялись все новые предметы. Филиппа раздражало, что ему к тому же приходилось считаться с настроением Аделины. Он бы хотел обвинить ее в некотором беспорядке. Конечно, ведь это она виновата в том, что свалила пледы, свои туфли и несессер поверх его лучшего пальто. Когда с паковкой, хотя и скверно, но было покончено, они вдруг вспомнили о каюте няни и обо всем, что было там свалено в кучу. Бони, которого посадили в клетку, пришел в ярость. Он вопил и метался, хлопая зелеными крыльями и раскидывая семечки и песок. К Аделине вернулся ее голос, громкий и сильный, как всегда в напряженные моменты.
– Я так больше не могу! – воскликнула она.
– Никто тебя и не просит, – отрезал Филипп и, выходя, добавил: – Ты и так уже слишком много натворила беспорядка.
– Что это ты сказал? – насторожилась она.
Он не ответил.
Она была слаба, но добралась до каюты няни и, задыхаясь, опустилась на койку, держась рукой за бок.
– Так что ты сказал? – повторила она свирепым шепотом.
– Я сказал, черт возьми, что я никогда не видел такого беспорядка. Следовало привезти из Англии камердинера.
– На самом деле ты сказал, что в этом беспорядке виновата я.
– Ты несешь чепуху. – Он схватил в охапку одежду Гасси. – Зачем все это? Не лучше ли оставить одежду здесь и купить ей новую.
– Оставить?! – чуть не закричала она. – Да это же тончайший ирландский лен с ручной вышивкой! Я ничего не оставлю. Открой эту черную коробку. Там найдется место.
Вспыхнув, он открыл коробку. Она заглянула внутрь.
– Где кукла?
– Какая кукла?
– Красивая кукла, которую твоя сестра подарила Гасси. Ханифа хранила ее в этой коробке.
– Ее здесь нет.
– Должна быть. Ты должен ее найти.
Он присел на корточки, сердито уставился на нее голубыми глазами и воскликнул:
– До чего я дошел! Я должен искать
– Да бог с ней, – перебила она, испугавшись выражения его лица. – Не ищи. Она, наверное, в другой каюте.
Кое-как они собрали вещи. Двое стюардов под аккомпанемент криков Бони с грехом пополам дотащили их к сходням. В одной руке Филипп нес клетку, а другой крепко придерживал Аделину. Навстречу им вышел Уилмот.
– Как жаль, что вас не было на палубе! Перед нами открывался великолепный вид на Квебек. Вам нужно было пораньше собраться. Я могу вам чем-то помочь?
Филипп вручил ему клетку с птицей.
Вокруг царила ужасная суматоха. Воздух был полон криков и стонов чаек. Громадные белые паруса повисли, словно уставшие крылья. Матросы, цепляясь босыми ногами за такелаж, разглядывали толпу на пристани. Аделина с улыбкой обратилась к Уилмоту:
– Что бы мы без вас делали?
– Вы же знаете, я рад быть вам полезным, – ответил он немного чопорно, но на его бледном лице заиграл румянец. – Вы чувствуете себя намного лучше, не так ли?
– Иначе я бы уже умерла.
– Хорошо, что вы нашли человека, который приглядывает за вашей малышкой.
– Боже милостивый! – вскричала Аделина. – Где Гасси? Филипп, где Гасси? Эта ужасная шотландка, наверное, сошла с корабля и уехала с ней!
– Корабль еще не пришвартовался, – спокойно ответил Филипп. – Шотландка – замечательное создание, и она не нуждается еще в одном ребенке. Я обо всем с ней договорился и заплатил. А вот и Пэтси с Августой.
С некоторой мрачностью он следил за приближавшейся дочерью. Та сидела на плечах Пэтси, обхватив его за голову. Ее одежда была измята и испачкана, а лицо и руки приобрели странный сероватый оттенок. Однако выглядела она гораздо более здоровой, чем когда Филипп сдал ее в общую каюту, и встретила мать слабой улыбкой узнавания.
– О-о, дорогая! – воскликнула Аделина и поцеловала ее. – О, Гасси, от тебя пахнет кислятиной, – добавила она себе под нос.
Бони решил покинуть корабль так же, как и поднялся на борт, – вниз головой. Цепляясь темными когтями за верх клетки, он видел, как вокруг него двигаются знакомые фигуры. Поверх окружающих он заметил темную крепость с белыми облаками над ней – Уилмот был рослым и держал клетку высоко.