Мазо де – Новые времена (страница 38)

– Корова! – Она рассмеялась. – Вы и корова? Ах, Джеймс!

Он натянуто улыбнулся:

– Жую свою жвачку. Немного размышляю о смысле жизни и думаю, как мне повезло, что я здесь. Наверное, и вы беспокойством не томитесь?

– Будете меня презирать, если скажу, что томлюсь?

– Вам очень хорошо известно, что ни за что я вас презирать не буду, но… иногда я вам удивляюсь.

– Почему?

– Ну, у вас все есть… Красота…

Она грустно рассмеялась:

– Красота? Ее больше не осталось.

Он привстал:

– Раз вы говорите такие вещи, мне пора идти.

Она протянула руку и удержала его.

– Я получила письмо от Люси Синклер, – сказала она.

– Только не говорите, что вы ей завидуете.

– Как вам удается читать мои мысли! Слава богу, Филипп не такой, как вы. Мы постоянно на ножах.

– Я считаю миссис Синклер поверхностной особой, – сказал он.

– Вы жестоко ошибаетесь, Джеймс.

– Я всегда ошибаюсь, когда речь идет о женщинах.

– Люси отважная. – Голос Аделины зазвенел от страстного восхищения. – Ей пришлось пережить ужасные вещи, но она почти не жаловалась. Теперь наконец от нее пришло письмо.

– Да, вы уже говорили.

– Я веду настолько ограниченную жизнь, что приходится повторяться, иначе мне вообще нечего будет сказать.

– Простите, миссис Уайток.

– Миссис Уайток! – воскликнула она. – Мое терпение лопнуло! Подумать только, через столько лет дружбы я для вас всего лишь миссис Уайток!

Уилмот в растерянности покусывал ноготь.

– Подумать только, – продолжала она, – что после всех моих многочисленных злоключений…

От этих слов на чувственных губах Уилмота заиграла улыбка.

– Ваших злоключений, милая моя. Ну, можете жалеть себя, сколько вам угодно, но все вам завидуют. Жизнь, которую вы ведете, восхитительна.

– Но однообразна. Этого вы не будете отрицать.

– Лучше однообразие, чем перемены, выпавшие на долю Синклеров. Миссис Синклер рассказала вам, в каком состоянии находится их плантация?

– Там царит разруха, Джеймс. Но Кертис Синклер приобрел отличный дом в Чарлстоне – вернее, в том, что от него осталось. Она умоляет нас навестить их, когда условия станут более благоприятными. – Аделина вздрогнула, услышав доносившиеся сверху топот ног и детские вопли.

– Вот, послушайте, – сказала она. – Играют в эту отвратительную игру. «Старая ведьма» называется.

– И кто же изображает ведьму?

– Гасси, и она еще хуже мальчишек.

– Ну надо же, – сказал Уилмот, – а я-то думал, Гасси уж очень чинная для такой игры.

– У нее сейчас несуразный период. То она несносная дикарка, то чопорная барышня. То робкая, то дерзкая… Слышите? Даже младший весь в этой игре.

Так оно и было. Малыш Филипп шумел больше всех.

Аделина вскочила на ноги и подошла к лестнице.

– Дети! Немедленно идите сюда! – позвала она оттуда.

Они неохотно спустились, Августа вела за руку малыша.

– Вы доведете меня до нервного расстройства, – сказала мать. – Ах как мне не хватает чудесного мистера Мадигана! При нем в доме был покой.

– Я раньше не слышал, чтобы ты так говорила, мама, – заметил Николас. – Речь шла всегда о том, что при нем не было никакой дисциплины.

– Можешь поблагодарить свою счастливую звезду, молодой человек, что здесь мистер Уилмот, а то бы я тебе показала, что такое дисциплина, – произнесла она серьезным тоном.

– Дисциплина, черт возьми, – вставил Эрнест.

Аделина позволила себе издать что-то вроде крика.

– Милосердный Бог! Неужели я дожила до того дня, чтобы услышать дерзость от собственного ребенка!

– Эрнест, скорее извинись, – взмолилась Гасси.

– Извини, – сказал мальчик. – Я больше не буду так делать.

Сторонний наблюдатель мог бы вполне подумать, что Аделина вот-вот лишится чувств, если бы не ее прекрасный цвет лица. Она заговорила низким грустным голосом.

– Сквернословие и неграмотность, – печалилась она. – И что мне с ним делать?

– Ничего страшного, – сказал Уилмот, – итог близости с неграмотными. Скоро все забудется.

Малыш Филипп, увидев, что Эрнест впал в немилость, сжал кулачок и ударил его, но брат даже не заметил этого.

– Для меня загадка, – продолжала Аделина, – каким образом этим никудышным детям удастся получить образование в этой дикой стране.

– Мама, а она более дикая, чем Ирландия? – спросил Николас.

– Ирландия, – ответила Аделина, – старейшая христианская страна в Европе. Именно из Ирландии Иосиф Аримафейский отправился в качестве миссионера в Англию к живущим там дикарям.

Дети ушли.

– Я договорилась, чтобы дочь Илайхью Базби – та, которую покинул муж, Люциус Мадиган, – до весны служила гувернанткой при наших детях. А потом мы отвезем двоих старших учиться в Англию, – сказала Аделина.

– Почему бы вам не отправить Николаса в колледж Верхней Канады? – предложил Уилмот. – У них вполне сносная репутация.

– Да потому, что я жажду перемен, – усмехнулась Аделина.

– Невероятно, – сказал Уилмот. – Я считал, что после отъезда ваших многочисленных гостей вы вполне счастливы в «Джалне».

– Всем нужны перемены, – сказала она.

– Всем, кроме меня, – возразил Уилмот.

– Жизнь удалась!

– Не удалась… если вас нет рядом.

Он посмотрел на нее то ли вопросительно, то ли нежно. Среди его замечаний редко проскальзывали похожие на задушевные, и она на секунду оцепенела.

– Такова доля жены первопроходца! – провозгласила Аделина. – Что в вас хорошего, Джеймс, – добавила она, – то, что вы понимаете, что я хочу сказать, даже если я говорю только половину.