Мазо де – Новые времена (страница 15)

Врач осмотрел ребенка.

– Хорошо, что темнокожий. Синди знает, кто отец?

– Дорогой мой святоша, – воскликнула Аделина. – Синди честная женщина. У нее на Юге муж и трое детей. Все живут с ее матерью.

– Постыдилась бы оставлять их там, – сказал врач.

– Ах, она так предана хозяйке! Это же замечательно, что есть такая преданность.

– Чем же хозяйка заслужила такое отношение?

– Ах, если бы мы только получали по заслугам, упаси нас Бог, – сказала Аделина.

Люси Синклер бросила мягкий, почти молящий взгляд на учителя.

– Мы с мужем, – сказала она, – испили чашу стыда до дна. То, что сегодня произошло, как сказал муж, это последняя горькая капля.

Пуританская жилка в учителе как-то изменилась вследствие такой откровенности.

– Но ведь это не его вина, дорогая моя, не его, – поспешил сказать он.

– Действительно, не его, – согласилась она.

Нагнувшись, Мадиган сорвал цветок со скудного розового куста, росшего у крыльца.

– Последняя роза лета, – поэтично заключила она, но он до крови укололся шипом, и пришлось приложить ко рту большой палец.

Она понюхала цветок.

– Последняя роза, – прошептала она. – Ах, если бы вы знали, с каким ужасом я жду здешней зимы. Она очень страшна? – Люси подняла на него свои огромные голубые глаза.

– Ну, – рассудительно сказал он, – я провел здесь лишь одну зиму и должен сказать, что она оказалась не такой неприятной, как ледяные туманы Ирландии. Начнем с того, что офицер Уайток следит, чтобы в доме было тепло. Камины топят во всех нужных комнатах.

– Если наш план удастся, – сказала она в порыве откровенности, – не исключено, что мы сможем вернуться домой раньше, чем ожидали.

– Это было бы счастьем для вас, – заметил он, – но мне день вашего отъезда принесет лишь грусть.

– Как мило с вашей стороны говорить так, мистер Мадиган. Но боюсь, что и в нашем возвращении не будет ничего, кроме сожаления.

– А что касается ваших планов, – сгорая от любопытства и огромного желания ей услужить, сказал он, – я беспокоюсь за них, когда вижу торчащих неподалеку незнакомцев.

Желание пооткровенничать взяло в ней верх над осмотрительностью. Она говорила приглушенно.

– Вам не следует беспокоиться по поводу этих людей. Это южане, которые приехали к моему мужу по… важному делу. Ах, вы, наверное, понимаете. Они здесь для консультаций в отношении нашего главного дела. Я знаю, вы на нашей стороне.

– Душой и сердцем, миссис Синклер. Но должен сказать вот что: торчат здесь и другие люди. Шпионы янки. Только сегодня они наводили здесь справки о том, где проживает мистер Базби.

От изумления она выронила розу из дрожащих рук. Мадиган поднял цветок и вдохнул запах позднего лета.

– Если бы мне до некоторой степени были известны ваши планы, я бы больше преуспел в том, чтобы сбить шпионов со следа.

– Что же скажет муж?

– Ему следует признать во мне друга, которому можно довериться.

Щеки у Люси Синклер горели. Ее переполняло чувство гордости за этих смельчаков с Юга. Из взволнованного потока слов Мадиган узнал, что более сотни их, одетых в гражданское, в соответствии с приказом президента Конфедерации находились сейчас в этой части провинции с целью нанести как можно больше ущерба янки, располагавшимся по ту сторону границы.

– Они будут совершать рейды, – продолжала она. – Поджигать здания. Вам, ирландцу, захочется во всем этом участвовать, особенно если хотите, как вы сказали, нам помочь.

– Дорогая миссис Синклер, – начал Мадиган, однако не смог передать словами те чувства, что она в нем возбудила. Протянув дрожащую руку, он положил ее на плечо собеседницы. – Я сделаю все, что могу, – продолжал он, – но на самом деле я мало что могу сделать, кроме как предупредить вас об опасности.

Аромат, исходивший от ее элегантной одежды, так не соответствовавший этой северной сельской жизни, пьянил его. Чувствуя свою власть, она улыбнулась ему своей осознанно милой улыбкой.

– С той минуты, когда я услышала, как вы поете, – сказала она, – я поняла, насколько вы отличаетесь от местных. Ирландия, должно быть, удивительно романтичная страна.

– Да, это так, – с жаром согласился он, на мгновение позабыв, как рад был покинуть ее.

Тем временем из дома вышел человек и решительно направился к ним – он был с заметным горбом.

– Доброе утро, – холодно поприветствовал он учителя. – Мне надо поговорить с тобой с глазу на глаз, дорогая, – обратился он к жене.

Нахмурившись, Мадиган отошел. Он почувствовал себя оскорбленным и бессильным. Хотелось выпить, чтобы забыть ощущение своей неполноценности перед этим гордым неприглядным человеком.

Кертис Синклер сердито заговорил с женой.

– Я не потерплю твоего флирта с Мадиганом. Я рассчитывал, что у тебя хватит здравого смысла этого не делать. Но, несмотря на все наши несчастья, ты, похоже, ведешь себя так же фривольно, как и прежде.

– Как плохо ты меня знаешь, Кертис, – воскликнула она. – Пойдем-ка в более уединенное место, я расскажу тебе, о чем у нас был разговор с мистером Мадиганом.

Она прошла за дом, он следом – там было много травы и веревка для сушки белья, на которой на августовском ветру болтались тяжелые от влаги белые льняные простыни и большие скатерти. На грядке вымахавшие побеги спаржи были похожи на лес из перистых стволов, а внизу стрекотали кузнечики. Рядом лежали спелые фигуристые тыквы. Поспевали и помидоры – их уродилось так много, что самые перезрелые упали с ветки и, треснувшие пополам, лежали на земле курам на поклев.

За огородом было открытое пространство, а потом начинался яблоневый сад, и ветки деревьев были подперты кольями, чтобы не сломались под тяжестью плодов на случай раннего урожая. На открытом пространстве росло несколько сливовых и грушевых деревьев, среди листьев мелькали их фиолетовые и золотистые плоды.

– Здесь для тебя достаточно уединенное место? – спросил Кертис Синклер. Он смотрел на жену холодным, не располагающим к доверительности взглядом.

– Как здесь хорошо! – воскликнула она. – Трудно поверить, что до зимы всего пара месяцев. Как я боюсь ее прихода! – Она заранее содрогнулась.

– Тебя здесь не будет, – коротко сказал он. – Так что ты собиралась рассказать мне о том ирландце?

– Не надо принижать его достоинства, – сказала она. – Он знает больше, чем ты думаешь. Это необыкновенный человек и ученый.

– Надеюсь, – сказал Кертис Синклер нарочито сурово, – что ты не делаешь из себя посмешище, оказывая ему доверие. Это было бы опасно.

– Ах, нет, – снисходительно сказала она. – Наоборот, это он сообщил мне тревожную информацию. По его словам, здесь рыщут шпионы.

– Откуда, черт возьми, он знает? Ему сказали, что люди, которые приходят ко мне, скрываются от призыва в армию… Думаю, ты продолжаешь с ним флиртовать.

Она расплакалась:

– Нет, нет… я не испытываю к нему ни малейшей симпатии. Если мы встречаемся, то все время при детях.

– Сейчас детей не было.

– Ах, откуда такая неприязнь? Все идет хорошо, не правда ли?

Он заговорил мягче, положил свою маленькую красивую ладонь ей на плечо.

– Все идет довольно хорошо, но многое портит мне нервы. Например, эта выходка Синди.

Теперь ее слезы сменились смехом.

– Родить ребенка – выходка! Ах, мой дорогой, какой же ты смешной! – Она погладила его по руке. Ее бриллиантовые кольца сверкали на солнце.

Он успокоился.

– Так почему этот Мадиган считает, что видел шпионов? – ровным голосом спросил он.

– Приходили странные люди с вопросами. Он понял, что они янки.

– С какими вопросами?

– Например, как пройти к Базби. Николас пошел показать им дорогу.

– Они опоздали. – Он коротко рассмеялся. – Все уже улажено. Пусть тебя не удивляет то, что происходит. Даже мой внезапный отъезд.

Эти слова испугали ее окончательно.

– Ах, не надо, не надо, – воскликнула она. – Было бы ужасно осознавать, что ты в опасности.