Мазо де – Новые времена (страница 12)

Когда они бесшумно вошли в прихожую, их мать как раз несла в гостиную поднос, на котором стояли бокалы и графин с вином. Это зрелище их поразило, так как она не имела привычки носить подносы.

– И что это вы здесь торчите? – потребовала ответа она. – Николас, пойди и принеси из буфета банку с печеньем, да поскорее, – тут же добавила она.

Она ждала с подносом в руках, а Гасси неодобрительно наблюдала за происходящим.

– Мама, – предложил Николас, – позволь, я помогу отнести поднос.

Она ни за что бы не позволила, но он вместе с фарфоровой банкой печенья пролез в дверь следом за ней. Южане встретили его появление недоверчиво.

– Мальчишка надежен, как скала. Скорее умрет, чем проболтается о вашем приходе, – важно объявила Аделина и с угрозой посмотрела на сына.

Вернувшись спустя пару минут к Августе, он весь сиял от возложенной на него ответственности.

– Ура! – вскричал он. – В этом деле я погряз по уши.

– Николас, – отозвалась Августа, – жаль, что ты не умеешь держать себя в руках. Ты ведь знаешь: мистер Пинк поучает, что нужен самоконтроль. Его последняя проповедь была как раз на эту тему.

– Пусть сам себя контролирует и не затягивает проповеди, – надменно ответил Николас.

На верхней ступеньке появился Эрнест в ночной сорочке до пола и с крахмальной оборкой у шеи.

– Поднимайтесь-ка сюда, – позвал он. – Мистер Мадиган улегся на кровать и поет, а рядом бутылка.

Николас и Гасси бросились наверх.

Теперь все было пронизано духом тайны. Как Филипп ни старался жить обычной жизнью, это оказалось невозможно из-за всех этих тайных приходов и уходов вокруг него. Временами он сожалел, что позволил себе ввязаться в дела подпольной организации. Он опасался, что, если всплывут тайные собрания, это будет стоить ему дружбы по крайней мере с двумя соседями. Аделина ликовала. Она хотела бы участвовать более активно, а не просто играть ту пассивную роль, что ей предназначалась. Она подслушивала под дверью гостиной, желая узнать, если получится, что конкретно затевали эти люди. Она не понимала, как Филипп может не знать всех деталей.

– Почему бы тебе не настоять, – говорила она, – чтобы Кертис Синклер рассказал тебе все начистоту? Имеешь право знать.

– В одном я совершенно уверен, – ответил Филипп, – я не хочу знать больше, чем уже знаю.

– А что ты знаешь? – бросила она.

Но его было не подловить.

– Я предоставляю свой дом в качестве места для встреч. В итоге все.

– Ты невыносим, – воскликнула она. – Не позволю так со мной обращаться! Что же, я должна носить этим опасным людям угощение и так никогда и не узнать, зачем они сюда приходят?

– А ты у Люси Синклер спроси, – сказал он. – Она наверняка знает.

– Спрашивала уже. Говорит, что дала священную клятву не разглашать тайны.

– Звучит очень напыщенно, – заключил Филипп.

С непокрытой головой она отправилась по узкой тропинке к дому Уилмота. Был август, и солнце уже не палило, как в разгар лета. Откуда ни возьмись появлялись полные белые облака, тень от которых падала на покрытую зеленью землю. Иногда облака темнели и проливался дождь. Именно так было в то утро, и теперь сырая тропинка чмокала под ногами Аделины. Репей пристал к длинной юбке и там остался.

Тропинка недолго вилась вдоль реки, пока не показался домик Уилмота. Река напоминала цветом грудку голубя, хотя то там, то здесь сквозь облака проглядывало солнце, и бледная серость вспыхивала ярко-синим. В одно из таких мгновений Аделина стояла на берегу, погруженная в созерцание синевы. Но не успела она насладиться ею, как на нее неумолимо надвинулся слой облаков, не ради сумрака, а будто бы спокойно принимая наступление осени. У самой кромки воды были заросли камышей, которые здесь называли «кошачьими хвостами». Аделина решила попросить Тайта срезать их для нее. Дома у нее была китайская ваза, в которой они бы очень хорошо смотрелись.

Как раз тогда она увидела на реке плоскодонку Уилмота – весла мягко входили в бесшумную воду. В лодке были Тайт и девушка-мулатка Аннабелль. Она сидела в кормовой части, откинувшись назад и ведя рукой по воде. «Как праздная дама», – подумала Аделина.

– Я вижу вас обоих! – крикнула она. – И предупреждаю тебя, Тайт Шерроу, будь осторожнее, что бы ты там ни задумал.

Тайт поднял весла, и с них в реку стали стекать прозрачные капли воды.

– Я всего лишь катаю Аннабелль, – мягко отозвался он. – Она никогда не каталась на лодке.

– Белль, а хозяйка знает, что ты здесь? – спросила Аделина.

Девушка рассмеялась:

– Я ей все доложу, мисс Уайток. И не думайте переживать. Все доложу.

Аделина вдруг почувствовала, как влага с земли уже дошла до пальцев ног. Туфли насквозь промокли, но она не обращала внимания. С любопытством следила глазами за лодкой, которая таинственным образом плыла между окутанными дымкой зелеными берегами вверх по реке. Полукровка и мулатка. Что между ними? Надо предупредить Люси Синклер и Джеймса Уилмота, что Аннабелль грозит опасность. Но как дерзко девушка отвечала – и смеялась во весь рот! Вот уж развязная девчонка!

Аделина и сама смеялась, пока шла по тропинке к дому Уилмота. Еще издали она увидела, что он сидит за столом и что-то пишет. Углубился в свое занятие и был совершенно спокоен. Услышав ее смех, он поднял голову. От ее вида и звонкого смеха его сердце забилось чаще.

– Доброе вам утро, – сказала она.

– Миссис Уайток, – воскликнул он, вскочив на ноги.

– Разве я не Аделина… Джеймс?

– Стараюсь вас так не называть, даже в мыслях.

– А я вот нисколько не чувствую своей вины, думая о вас как о Джеймсе или называя вас по имени.

– Это другое дело.

– Почему другое?

– Я никому не принадлежу.

Она задумалась.

– Я отказываюсь принадлежать кому-либо настолько полно, чтобы не обращаться по имени к другу – тем более если оно у него такое импозантное и мелодичное: Джеймс. – Она вошла в комнату. – Дорогой Джеймс, простите, что прервала ваши занятия. Что у вас за тетрадь?

– У меня привычка, – пояснил он, – переписывать в тетрадь отрывки прочитанного – те, что произвели на меня особенно сильное впечатление.

– Как интересно! – воскликнула она. – Можно посмотреть? – Она склонилась над страницей.

Уилмот изо всех сил старался не смотреть на ее молочно-белую шею. Однако любому мужчине при виде ее трудно было бы удержаться от желания коснуться этой белизны.

– Описанная часть жизни человека, мы не устанем повторять, относится к неописанной, бессознательной части в малой непознанной степени. Ему и самому она неизвестна, а тем более – другим.

– Томас Карлейль, – сказал Уилмот.

Аделина посмотрела на него восхищенным взглядом.

– Какой вы умный! – выдохнула она.

– Вы согласны с Карлейлем? – поинтересовался Уилмот.

– Я ничего не поняла. Где мне? – скромно сказала она. – Но если вы, Джеймс, согласны, то и я согласна.

– Вот это новость, – с иронией усмехнулся он.

Сложив руки на груди, она произнесла с заговорщическим видом:

– Дело близится к развязке, Джеймс. Наши планы увенчаются грандиозным успехом.

Уилмот прикрыл дверь в кухню.

– Не переживайте насчет Тайта, – рассмеялась она. – Он плывет по реке вместе с Аннабелль.

– Эта девушка, – сказал Уилмот, – оказывает благотворное влияние на Тайта. Раньше он был своего рода скептиком с этой его поверхностной манерой. Зато теперь изучает Священное Писание. Когда они вместе, то, по его словам, говорят исключительно о религии. Короче, мне кажется, у него происходит переоценка ценностей.

– Дорогой мой Джеймс, – сказала Аделина. – Какой же вы легковерный.

– Легковерный? – Он был в замешательстве.

– Я хотела сказать: хорошо, что есть я, которая вас защитит. – Она прошлась по комнате, назревающие планы так и рвались наружу. Она вся горела нетерпением, что Синклеры ее во все посвятили.

– Что касается защиты, – сказал Уилмот, – думаю, вы сама нуждаетесь в ней.

– Ах, я вошла во вкус, – весело призналась она. – Когда я взбудоражена, как сейчас, у меня все получается. Джеймс, а вы никогда не отдаетесь чувствам?

– Боюсь, что отдаюсь.