Майя Яворская – Рыцари и ангелы (страница 7)

Алле стало понятно, что опять все придется брать в свои руки. Варя уже большая, ей нужна своя комната. От родителей же досталась крошечная двухкомнатная квартирка. В одной из комнат, поменьше, жила она. В другой, побольше, Мила с Варей. Эта «большая» комната вмещала в себя, помимо стандартной стенки, только один диван, на котором те и спали вдвоем. Можно, конечно, было бы продать это жилье, взять ипотеку и купить другое, побольше. Но это только теоретически. Почти все заработанные деньги уходили на аренду ее кабинета и Вариных репетиторов. Большую ипотеку не потянуть, а на маленькую можно взять только квартиру где-нибудь за МКАДом, причем в строящемся доме. А где тогда жить, пока удастся въехать? И как тогда Варя будет добираться до своей школы? А школа хорошая, еле-еле удалось попасть. Не переводить же ребенка не пойми куда? На своей личной жизни Алла давно поставила крест. Так что выход один – выдать Милу замуж. Но за кого?

Вариант подвернулся совершенно неожиданно. К ней на прием как-то пришла старушка с болями в шее. Алла поставила иголки и попросила посидеть спокойно минут десять. Бабуля сидела неподвижно, но рот у нее не закрывался. Вещала та без удержу, будто только для этого и пришла. Она рассказывала про свои болячки, про одинокую жизнь, про позабывших о ее существовании родственниках, покойном муже и многом другом. В конце она спросила, не может ли Алла приезжать к ней на дом? Она уже пожилая, добираться до кабинета ей тяжело. Алла решила было уже отказаться, но пациентка была такой милой, да еще предложила оплачивать сеансы в двойном размере, так что передумала и согласилась.

Жила Елена Борисовна не где-нибудь, а в Романовом переулке, что в двух минутах ходьбы от Кремля. Одна в огромной четырехкомнатной квартире. Старушка в средствах не нуждалась, но была очень одинока. Поэтому всегда искренне радовалась приходам Аллы и превращала банальную процедуру иглотерапии в светский прием. Из буфета извлекались тоненькие, как яичная скорлупа, фарфоровые чашки, серебряный чайник с такими же молочником и сахарницей, на кружевную накрахмаленную скатерть выставлялись угощения – и начиналась неспешная беседа.

Сначала Аллу такой формат общения несколько тяготил: вместо отведенных на сеанс тридцати минут приходилось сидеть в гостях добрых два часа, а то и больше. Но со временем почувствовала вкус к таким чаепитиям. Этот дом был единственным местом, где она могла отдохнуть. Да к тому же хозяйка оказалась интересной рассказчицей.

Родственников у Елены Борисовны было много, но к ней никто не приезжал, за исключением внучатого племянника Ильи. Да и тот бывал в гостях не чаще пары раз в месяц. Из-за тотального одиночества потребность выговориться у старушки была колоссальной. И она присела на уши Алле плотно – поведала о всех своих родственниках: кто куда уехал, где живет и с кем, чем занимается и кем работает. Когда тема ныне здравствующей родни подошла к концу, в ход пошли семейные альбомы. Предки хозяйки оказались намного интереснее: отец – художник, дед – дирижер Большого театра, тетка – нейробиолог.

Алла вполуха слушала бесконечные истории и периодически посматривала по сторонам. Вот в таком доме надо жить, а не в их крошечной квартирке. Но о подобных хоромах и мечтать не приходилось. Стоили они столько, что сумма находилась где-то за гранью реальности. Но в тот момент, когда Елена Борисовна заговорила о своем не очень крепком здоровье и желании написать дарственную Илье, чтобы другие родственники не могли ни на что претендовать, у Аллы неожиданно появилась идея.

В сущности, план был прост как дважды два. Чтобы стать обладательницей этой квартиры, достаточно выдать Милу замуж за Илью. И не беда, что внучатый племянник женат. По уверениям Елены Борисовны, в браке тот несчастлив, да и детей у пары нет. Так что греха большого не будет, если сестра уведет его из семьи. А то, что молодой человек – тряпка и подкаблучник, даже лучше. Такого проще взять в оборот.

Оставалось только выбрать удобный момент для знакомства. Главное, чтобы все выглядело естественно. Но и с этим проблем не возникло. Болтливость старушки оказалась как нельзя более кстати. Потребовалась буквально пара невинных вопросов, чтобы та охотно выложила дату следующего визита Ильи. По счастью, тот совпадал с очередной процедурой.

В указанный день Алла появилась на пороге квартиры Елены Борисовны вместе с сестрой. Извинилась, конечно, что так получилось. Но они с Милой уже давно планировали сходить на выставку сокровищ японских императоров в Кремле. Это же рядом, вот и зашли вместе. Хозяйка же только обрадовалась появлению в доме нового лица, тем более такого миленького. Она даже подвела гостью к окну, чтобы получше рассмотреть, а потом по-детски всплеснула руками: «Какая хорошенькая! Настоящая куколка!»

По расчетам Аллы внучатый племянник должен был появиться сразу после процедуры. Чтобы задержаться подольше, требовался какой-то повод, но тот все никак не находился. Чай уже выпили, угощения съели, пришло время откланяться. Чистякова-старшая судорожно соображала, что бы такого придумать. Второго шанса у них не будет, она это четко понимала. Если не сейчас, то никогда. Но тут неожиданно подыграла Мила. Она случайно обратила внимание на крошечные забавные фигурки, стоящие в одной из витрин, и подошла поближе посмотреть.

– Ой, какие забавные! – воскликнула она и ткнула в стекло тоненьким детским пальчиком. – Что это такое?

– Это нэцкэ, – встрепенулась Елена Борисовна и тут же ринулась к гостье.

Неожиданно нашлась новая тема для разговора, и хозяйка с радостью подхватила брошенный шар. Упускать такую возможность было бы верхом глупости. Раньше все разговоры сводились к родственникам, теперь же открылось новое месторождение тем – имущество.

Оказалось, что коллекцию собирали еще ее дед и отец. Бывали по делам в Японии, что-то покупали в России. Находили людей, готовых расстаться за бесценок с уникальными экспонатами. В итоге получилась подборка ничуть не хуже, чем в музее Горького. Вернее, даже лучше, поскольку Рябушинский, истинный владелец особняка, собирал в основном окимоно.

– Окимоно? А что это? – сделала круглые глаза Мила.

– Окимоно – дословно «поставленная вещь», то есть статуэтка, – пояснила старушка.

– А нэцкэ тогда что?

– О, это совсем другое! Это что-то типа брелока-противовеса на оби.

– А оби что такое?

– Пояс, который носят поверх кимоно и кейгори.

У гостьи от обилия незнакомых слов сделалось страдальческое лицо. Она благоразумно не стала задавать вопросы дальше, поскольку догадывалась, за этим хлынет просто неуправляемый и неподвластный мозгу поток специфических терминов. Елена Борисовна правильно оценила ситуацию:

– Деточка, я вам сейчас все объясню. Поверх кимоно надевался пояс, который называется оби. Но в японском традиционном костюме карманы не предусмотрены, а мелкие предметы с собой носить приходилось постоянно. Чтобы как-то решить эту проблему и были придуманы нэцкэ. Они служили противовесом для сагэмоно…

Алла прислушивалась к беседе. Разговор тек в правильном направлении, старушку несло. Чистякова по себе знала, что Елене Борисовне надо дать допеть всю песню до конца, иначе заболеет. Но имелся еще один хитрый прием: если попытаться намекнуть, что пора уходить, Елена Борисовна включала форсаж. Поэтому, почувствовав, что тема начала выдыхаться, решила зайти с козырей.

– Мила, – напомнила она о себе строгим голосом. – Перестань мучать Елену Борисовну бесконечными и утомительными вопросами. И не забудь, нам еще на выставку надо попасть.

Сестра в ответ на неожиданную реплику только слегка приоткрыла рот и захлопала ресницами. Она четко помнила, что цель визита – какой-то очень перспективный и состоятельный родственник, которому обязательно надо понравиться. Почему же Алла вдруг решила, что пора уходить, не дождавшись финала? Но пока Мила пыталась переварить полученную информацию и правильно на нее среагировать, хозяйка подключилась к диалогу:

– На выставку вы еще успеете, никуда она не денется. Аллочка, ты же видишь, твоей сестре очень интересно японское искусство. Не мешай нам. Лучше пойди и сделай еще чай.

Это было то, что нужно. Такой билет открывал возможность к неограниченному времени пребывания в апартаментах старушки. Рвать его стало бы форменным идиотизмом. Но чтобы мизансцена выглядела максимально правдоподобной, гостья обреченно вздохнула, пожала плечами и покорно побрела на кухню.

Именно в тот момент, когда она засыпала заварку, появился Илья. Следовало бы держать процесс под контролем, но электрический чайник только начал закипать, так что пришлось выглянуть лишь на минутку, представиться и узнать, будет ли он чай. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы с облегчением выдохнуть: внучатый племянник оказался внешне вполне ничего. Хорошо сложен, прилично одет и даже внешне приятен. По пятибалльной шкале на твердую четверку. Алла хоть и провела с сестрой вводный инструктаж, объяснила всю грандиозность замысла, но абсолютно не была уверена, что все пройдет по плану. Окажись Илья обрюзгшим, плешивым дядькой в растянутом, несвежем свитере, и план бы рухнул. Мила бы брезгливо сморщила носик и просто отказалась хоть как-то реагировать на кандидата в мужья. Убедившись, что хотя бы по этой части проблем не будет, Чистякова вернулась на кухню.