Майя Васильева – Тринидад (страница 2)

– Так что именно от меня требуется? – уточнил завхоз, вновь отвлекаясь от бумаг.

– Да ниче сложного, всам деле, – отмахнулся Александр. – Я те ключи оставлю в ящике почтовом, адрес то скажу. А ты просто зайди и покорми ее. Все скажу, только согласись, не обессудь. Меня не будет то всего неделю одну. Ты даже можешь один раз вечером прийти и накормить ее, че поди не подохнет если два раза в день кормить перестанут. Главное чтобы вообще жрала. А то жалко будет. Хорошая псинка всё-таки, преданная.

Конечно от взгляда Сергея Михайловича не укрылся тот факт, что Александр явно пытался заговорить зубы. Он то отвлекал внимание другими разговорами громко смеясь и отводя глаза, то намерено выставлял просьбу максимально просто, словно уверяя в чем-то в чем сам был не уверен. Хотя конечно это не имело особого смысла, Сергей Михайлович уже согласился, думая что отказываться сейчас уже будет слишком долго.

– Проще некуда! – продолжал трещать Александр и после работы, завлекая за собой сговорчивого завхоза. – Адрес мой: Серпухина, дом третий, с красной черепицей. Если повернете у школы там, то он как раз будет справа, ровнехонько посреди улицы.

Чем ближе Сергей Михайлович и Александр подходили к дому молодого коллеги, тем нервнее тот становился. Он одновременно подгонял Сергея Михайловича, лепеча что-то тихо, почти на ухо, к тому же непривычно обращаясь на “Вы”. Ранее он позволял себе фамильярничать с любым, кто вообще заводил с ним разговор или попадался на глаза. А тут вдруг весь опустился, сгорбился и уже сам походил на бродячую собаку, которая бежала рядом с первым попавшимся человеком, с подобострастной льстивостью, виляя хвостом и ползая в ногах, лишь бы тот взял ее с собой.

Дорога проходила по знакомым улицам. Всё-таки даже несмотря на то, что Сергей Михайлович известный домосед, в свое время он исходил родной город вдоль и поперек. Бывало, нападало на него такое меланхоличное, словно осеннее настроение, он выходил из квартиры, которая, между прочим, была вместе с ним с его рождения, и долго бесцельно бродил по улицам. Со временем даже такие прогулки сошли на нет, но знакомые черты в бесконечных многоквартирниках и покосившихся частниках цепляли взгляд знакомыми видами. Хотя, скорее, просто весь город состоял из однотипных построек, которые терялись в пестроте магазинных вывесок, превращая каждый дом в сплошное недоразумение.

– Ну, – произнес Александр, судорожно переводя дыхание. – Мой дом, милости прошу, как г-рится, к нашему шалашу.

Удивительно как собственное жилище точно передает дух его хозяина. Если квартира Сергея Михайловича находилась в однотипной “хрущевке”, а ее наполнение было похоже скорее на пасмурный день, проливной дождь и холод, который сквозил в каждой щели, то дом Александра производил иное впечатление. Он, словно солнце освещал придомовую территорию, на которой уже успела пожухнуть трава, а ковер из опавших листьев принять не особо приятный вид. Красная черепица ярко поблескивала в ясный день, а резные наличники превратили обычные пластиковые окна в произведение искусства, словно умелая мастерица своими руками вышила эти аккуратные, чистые узоры, с бережною любовью и лаской.

Пока Сергею Михайловичу на ум сама по себе пришла его квартира, в которой столько лет не менялось внутреннее убранство (хотя если оставаться честным, то не лет, а десятилетий, да и убранством убогий ремонт квартиры никак назвать было нельзя), комнаты Александра пестрели коврами и таким уютом, который сквозит только в тех домах, где живет настоящая любовь.

– Один живешь? – удивительно, но несмотря на молчаливое существование Сергея Михайловича в обществе и его неприязнь к разговорам, в тот момент, когда он находился в непривычной для себя обстановке, вопрос сам по себе слетел с уст. Словно сам дом, закрутил его в неведомых доселе желаниях.

– На данный момент да, – ответил Александр почесав затылок. Он огляделся, с теплотой рассматривая убранство комнаты. – Но это все заслуга моей мамы, – говоря о матери он словно осунулся, плечи опустились, а взгляд потерялся в бесконечных коврах, которые при ближайшем рассмотрении оказались созданы чьими-то умелыми руками. – Любила она это… всякое.

Что Александр подразумевал под “всяким”, Сергей Михайлович не стал допытывать. Это и так было ясно как божий день. Еще яснее оказался тот факт, что продолжать данный разговор уже никому не хотелось.

– Ну, – снова протянул Александр, подходя к внутренней двери. – Наверное я вам покажу где собака живет, все объясню, да и можно будет закругляться.

Привычный тон Александра, обычно беззаботно болтающего обо всем на свете, ощутимо изменился. Сергей Михайлович кивнул и пошел вслед за молодым человеком на улицу. Аккуратный огород зарос сорняками. Старая яблоня наклонилась под тяжестью лет, да и вообще ощущение, словно это место умело игнорировали.

– Вы не обращайте внимания на бардак, – прокашлялся Александр, заметив как завхоз бросил взгляд на беспорядочные грядки. – Мама умерла пару недель назад, так что у меня просто, – он снова прокашлялся, словно пытаясь скрыть слезы, выступившие на глазах. Фразу он так и не окончил, бросил непонятный жест, и повернулся к крепко сколоченной будке. Несмотря на то, что собака жила на улице, было видно что содержалась она в какой-никакой, но заботе. Ровная площадка, которую залили бетоном, выкошенная трава, множество игрушек, миска для воды и еды.

– Мы на цепи ее не держим, – уточнил Александр, когда открывал дверь во двор. Он опустился на корточки, стоило только выйти на улицу и похлопал по коленям, словно кого-то подзывая. Стоило только ему это сделать как из будки раздалось довольное фырчание и оттуда сразу же выскочила собака. Разбирайся Сергей Михайлович хоть немного в породах собак, то приметил бы что она похожа чем-то на бордер-колли. Собака была активной, скакала вокруг хозяина, опускалась на пол, ползая и поворачиваясь к тому животом.

– Почему не держишь? – спросил Сергей Михайлович, наблюдая за возней под ногами. – Убежит ведь.

– Куда она от меня убежит, – пробормотал Александр, севшим голосом, словно еще не отойдя от разговора о матери, который явно оставил после себя неприятный осадок. Однако он быстро поменялся, стоило собаке пару раз подпрыгнуть на задних лапах и повалить таки его на землю. Он вновь затараторил, продолжая радостно обниматься с собакой. – Ты сам посуди, она ж глупая, но не настолько чтоб с нажитого места то уходить! У меня тут и еда и вода, к тому же помнит псинка кто спас ее то. Никуда она не сбежит. Может и не любит никого кроме меня, но бросаться она не станет. Сам погляди, ко мне лезет цемкаться, а к тебе ни на миллиметр не подходит. Умная, сука.

Сергей Михайлович предпочел молча кивнуть, вместо ответа. Зато Александр наконец поднялся на ноги, собираясь объяснить чего именно он ждет от своего коллеги.

– Ваще все просто, всам деле, – откашлялся молодой человек, возвращаясь к привычному тону. – Решай сам по своей занятости. Можешь утром прийти, жрачку ей оставить и уйти, не помрет поди. Но только если один раз приходить будешь, то навали ей побольше, чтобы сильно не голодала.

– А еда? – уточнил Сергей Михайлович. У него никогда не было домашнего питомца, да и вообще никакой животинки, так что о том, чем они питаются, представлял только приблизительно.

– Кашу варить умеешь? – спросил Александр и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил. – Ну вот свари ей кастрюлю каши, мяса из холодоса возьми, да кости мож какие у меня завалялись, ну ей и хватит на какое-то время. У меня там уже готово на пару дней будет, потом уж сам, как-нибудь разберешься. Кормить тоже, вон миски ее, поварешку у меня на кухне захватишь. Оставишь ей еду и гуляй дальше. Сама пожрет, в компании она у меня не нуждается. Самостоятельная.

– Не укусит? – продолжил расспрашивать Сергей Михайлович. Не сказать что он прям сильно боялся предположительного нападения, но как-то само-собой у него получалось поддержать разговор, хотя никакого интереса раньше к животным у него и не наблюдалось. Удивительно правда как непривычно ощущать как на тебя внимательно смотрят два больших глаза, которые ты всегда считал глупыми. А тут они словно с интересом разглядывали неизвестного ранее человека, мокрый нос вдыхал новый запах, привыкая к нему, а тело подрагивало от любопытства и внутреннего страха.

– Обижаешь! – усмехнулся Александр. Он поднял собаку на ноги и похлопал слегка по спине. – Она и к миске то не подойдет пока ты не свалишь. Поэтому не жди пока она начнет есть, так и до смерти не дождешься. Еду положил и ушел.

Сергей Михайлович еще раз изучил двор, запоминая где и что находится и оставляя в своей памяти нужные инструкции, а затем последовал за Александром в дом. Собака послушно поползла к своей будке, махая хвостом.

– Жучка ее звать, – произнес молодой человек, заходя внутрь. – Пять лет как у меня живёт. – он открыл ящик, показывая столовые приборы. – Поварешка здесь, ложки, вилки вон в том ящике, холодильник поди найдёшь сам.

Александр внезапно замер, почувствовав как голос к последней фразе слегка сорвался. Он сел на первую попавшуюся табуретку и прикрыл ладонью глаза. Сергей Михайлович стоял в проеме, молча наблюдая за ним. Пауза затянулась, поэтому мужчина решил оглядеть кухню. В отличие от дома, словно сохранившего дух прежнего хозяина, кухня ярко отличалась от остальных комнат. То тут, то там лежали тарелки, еда из холодильника и мусор. Но все это было своевременно сметено в сторону и наспех прикрыто старым полотенцем.