Майя Сотис – Горькие яблоки (страница 18)

— Понятно, — резко ответила Радка. Она не чувствовала еще, но слезы стыда уже жгли ей щеки. — Простите, господин, но у меня только одно приличное платье. Что до остальных правил… может, у вас есть книга, в котором они указаны все? Не хочу, чтобы вам приходилось каждый раз выдавать мне порцию нравоучений, когда я нарушу одно из них.

Мейнгрим склонил голову, разглядывая её как червяка, попавшегося в надкушенном яблоке. Даже не так. Половинку червяка в надкушенном яблоке.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Книга по этикету будет в вашей комнате. Что до платьев, то весь шкаф в вашей гардеробной набит ими. Ева не любит одевать одно и то же дважды, а для вас достаточно было лишь немного расширить их внизу и вверху.

И он лениво скользнул взглядом по округлостям гостьи.

Радке стало весело.

— Теперь понятно, как мне достался её муж, — фыркнула она. — Ну да я не гордая, могу снова объедками воспользоваться.

Бледная кожа Мейнгрима пошла некрасивыми пятнами, и он пробормотал что-то неразборчивое. Определенно, какое-то ругательство.

— Что? — переспросила Рада, вовсе не надеясь услышать ответ.

— Завтра вам пошьют новые платья, — громче ответил Мейнгрим, прожигая её взглядом. — Довольны?

— Мне и так было неплохо, — уверила она хозяина, но тот определенно остался при своем мнении.

Глава 14

Вечером, уложив сына спать, Рада всё-таки изучила содержимое шкафа. Богатых платьев и впрямь было немало, но они были рассчитаны на более изящную и невысокую Еву, которая к тому же была пепельной блондинкой с ярко-синими глазами. Радка же, и без того не обладающая такими достоинствами, в этих платьях потерялась бы вовсе. Так что, не найдя их в шкафу следующим утром, она не расстроилась. А после завтрака, на который она пошла в своем стареньком, но постиранном и выглаженном платьице, появился портной, который пообещал к вечеру пошить полдюжины простых, но недешевых нарядов. Вот что значит магия! Сама же Радка большую часть дня провела в комнатах сына, читая толстую книгу по этикету и стараясь не только как можно лучше всё запомнить, но и пояснить Фабусю.

Пусть Манфреду нравилось, когда она ходила голая и ела руками, желательно с его живота, это было до тех пор, как она бросила вызов Еве из Синих. Теперь прежних навыков было явно недостаточно. Она должна была стать такой, чтобы однажды Манфред захотел её увидеть, а потом и постоянно видеть рядом с собой.

Так что она и думать забыла о Мейнгриме, вспоминая о нем лишь за столом, да и то, хозяин не каждый раз ел в столовой, часто старшая Ирена носила ему обед в кабинет. Так он называл те покои, где они разговаривали впервые в доме.

— Сначала насоздают правил, а потом сами их и нарушают, — ворчала на это Радка, но совсем тихо. Потому как именно так хозяев и можно было отличить от гостей — они могли нарушать свой этот этикет. А она себе такого позволить не могла.

Ирена младшая оказалась чудесной няней, и скоро Рада поняла, что у неё куда больше времени, чем она ожидала. Если бы экономка позволяла ей готовить, или если бы она могла покидать дом! Сговориться удалось лишь на том, чтобы переправлять домашнюю еду в общежитие найденных. А собственная свобода Рады заканчивалась на пороге сада, в котором выгуливали её сына, и от скуки она начала изучать дом. Полный множества пыльных пустых комнат, коридоров и лестниц, он очаровал Радославу с первого взгляда, и она мечтала излазить его весь.

Еще даже не выпал первый снег, когда Радка впервые нарушила правило Мейнгрима по поводу восточного крыла. На неё не обрушилось проклятие, злобный хозяин не принесся к обнаглевшей гостье, изрыгая проклятье, и руки у неё не отсохли. Ноги тоже. Вскоре она осмелела и уже лазила восточному крылу также, как и по всему прочему дому. Хоть и предпочитала больше всего времени проводить или на кухне, или в библиотеке. Да, тут была даже своя библиотека, и в ней было куда больше книг, чем в кабинете Мейнгрима. Радка потихоньку таскала некоторые из них, чтобы читать в промежутках между изучением этикета. И пусть большая часть книг была по недоступной ей магии, ей вполне хватало книг про драконов и войны. Она и не знала, что до приручения драконов яблочники воевали с цветочниками, и эти войны длились годами!

Она собиралась на очередную вылазку за книгой, когда увидела Ирену старшую, которая толкала столик на колесиках с напитками и фруктами в сторону кабинета хозяина. За всё то время, что Радослава жила в этом доме, она ни разу не видела, чтобы Мейнгрим ел сладости или фрукты, и ей стало любопытно. Кто знает, может, суровый магик ночами трескает конфеты и яблоки? Хорошо о таком знать.

Вот в общем-то и все причины, по которым она оказалось у дверей кабинета после того, как Ирена увезла пустой столик. Только, судя по всему, Мейнгрим был в кабинете не один.

Сначала слышно было плохо, люди просто негромко переговаривались, и Радка думала удалиться, пока её не застукали, как вдруг женщина по ту сторону двери повысила голос.

— Я знаю, что виноват Фредек, но ты мой брат! — и этот голос Радка знала, он принадлежал её сопернице, Еве.

— Я не знал, что быть твоим братом — это исправлять ошибки не только за тобой, но и за ним, — и Мейнгрим тоже заговорил громче. — Мы не сможем вечно прятать Радославу и мальчика. Из Фабиуша выйдет сильный магик, и его нельзя терять. Через год или два самое позднее нужно дать ему мастера, и мать тоже будет бывать на людях.

— Видела я её на людях, — фыркнула Ева, а Рада сжала кулаки. Надо же, а тогда ей Ева показалась милой! — Мы можем забрать этого мальчишку в дом, пусть растет с Матиасом.

— Не выйдет, долг крови, дорогуша, — процедил Мейнгрим. — Перед ней, а не мальчиком. И я не советовал бы растить мальчиков вместе. Прости, но Матиас синий магик, наша кровь оказалась сильнее. А сын Радославы вылитый твой муж.

Ева зашипела как кошка, и Рада вжалась в стену, словно магесса могла увидеть её через прикрытую дверь.

— Когда я смогу уже увидеть сына? — о, а вот услышать Манфреда Рада не ожидала, и чуть было не бросилась к щели в двери, чтобы убедиться, что это именно он.

— Когда я смогу обезопасить наш брак от этой девки, — отрезала Ева. — Брат, что там с её браком?

— Сельский брак, — Радка буквально видела, как он пожимает плечами. — Одна бумажка у старосты и всё. Никаких клятв, дикари.

— Это меня не устраивает, — похоже, Ева вертела и мужем, и братом. Рада против своей воли почувствовала толику уважения к сопернице. — Её надо развести там, в селе, и выдать замуж здесь, под наши магические клятвы.

— Она даже не магик, — попытался снова вклиниться Манфред. Ох и напрасно, Радке стало его даже жаль. Неужели он еще не понял, глупый, что если не ушел от жены, то теперь должен отвечать только «да, дорогая» и «как быстро я должен это сделать»? Даже если она прикажет прыгнуть в глотку дракона.

— А мне плевать, как вы это устроите, — ответила его супруга. — Она несколько лет водила тебя за нос так, что ты считал её магессой, вот и заставь её побыть таковой и во время принесения клятв. Когда на её руке будет брачный браслет, посмотришь на мальчика. Не раньше.

После этого Радка наконец проскользнула обратно в свои покои. Ей предстояло о многом подумать. Конечно, если бы она подслушивала дальше, могла узнать, кого именно в мужья пророчит ей соперница, но, если бы её застукали, потеряла она бы куда больше. Так что приходилось обходиться тем, что есть. Радовало еще, что мрачный Мейнгрим так чтил долг семьи, что не давал сестре развернуться как следует. Похоже, ей так в горле костью стоял обман супруга, что она готова была забыть о приобретенном благодаря снятию проклятия сыне только ради того, чтобы расквитаться.

Если так пойдет дальше, её и впрямь выдадут замуж за магика, которому эти трое достаточно доверяют, чтобы позволить растить Фабиуша. Радка для себя решила, что это лучше, чем сидеть запертой в доме, пусть и таком чудном.

Самое чудное в нем не знал и сам хозяин, а Радка обнаружила случайно, когда начала изучать. Как оказалось, Мейнгрим напрасно пугал её тем, что дом живой. Это было так, верно, но лишенную магии Радку дом не замечал. Совсем. Она могла передвигаться по дому как невидимка, тогда как все остальные были под присмотром этого удивительного строения. Конечно, в этом были и минусы, но пока Радке больше нравилось так жить. Невидимкой.

Домой возвращаться всё равно не хотелось, да и как сказал Мейнгрим? Они не смогут удерживать её вечно, а если нужно подождать — она подождет еще немного.

Сложнее всего было за следующим завтраком сделать вид, словно она ничего не слышала, но Радка справилась. Или же дело было в том, что хозяин был уставшим и мрачным, не иначе как милая сестренка пилила его всю ночь. Да уж, не удивительно, что Манфред набросился на первую попавшуюся ему девушку в кафе, он, может, и до этого не брезговал такими встречами, да только с Радкой вышло иначе. Она задержалась дольше, чем он и сам ожидал. Теперь только не рад, конечно.

Радка вспомнила голос Манфреда, когда тот спрашивал, удастся ли ему увидеть сына, и ей ненадолго стало жаль бывшего любовника. Право слово, как можно позволять женщине так собой вертеть, будь она хоть трижды из синих магиков!

Мейнгрим на следующий день ничем не выдал, что у него были гости, ну и Рада выпытывать не стала. Если они без её ведома разведут её с Хенрыком, она плакать не станет. Сейчас самым важным был Фабиуш. Как бы она не любила сына, она прекрасно понимала, что он еще и её золотой билет. И защита от слишком наглых магиков, и шанс сделать всё по-своему.