Майя Сотис – Горькие яблоки (страница 11)

На радость матери, Фабусь всё лето исправно заставлял вещи то исчезать, то появляться. Кажется, как Янка могла заставить увянуть любой цветок, так её, Радкин, сын мог перемещать предметы в пространстве. И во времени. По крайней мере, исчезнувшая лопатка спустя три дня шлепнулась ей на подол, когда она играла с Фабусем в саду. Может, у магиков были специализации, в чем они были особенно хороши? Или же то, в чем они только и разбирались — спросить было некого. Янка ничего такого не рассказывала, а сейчас и вовсе неясно, где она. И пусть её родители решили, что она просто переросла приезды домой, Рада знала правду — Янки не было в городе. По крайней мере, её не было рядом со Скарбимежем, а это уже что-то, но значило.

У Манфреда про особенности магиков Радка тоже ничего не спрашивала, но совсем по другой причине. Ей и без того было непросто выдавать себя за магессу из цветочных, так что от расспросов приходилось уходить одним и тем же весьма действенным способом, и на свои вопросы времени уже не оставалось. Да и не рискнула бы она, впотьмах наощупь изображая возможности, каких у неё не было. Можно было оступиться и спросить что-то совсем простое, известное магикам в обоих королевствах.

Так что теперь ей оставалось вспоминать, видела ли она что-то подобное у Манфреда, или Фабусю достался какой-то особый дар.

Лето пробежало быстро, как бывало только с летом. Едва облетели цветки у яблонь, и вот уже наливаются плоды, тяжелый медовый дух наполняет сады, и люди ждут драконов.

Как непросто было прожить эти месяцы Радославе, пытаясь казаться естественной и не выдавать своего нетерпения. Она уже собрала котомку для себя, оставалось лишь собрать Фабиушу, но это было просто — у мальчика была всего пара любимых игрушек, а одежды много не надо — дети в этом возрасте так быстро растут!

Наконец настал день сбора урожая — и небо снова потемнело от крыльев драконов, один из которых опустился у колодцев. Сдерживая себя из последних сил — как же дотерпеть до вечера, вот как? — Радослава повела сына в сад, делая вид, что вовсе не собирается к колодцам. Стоит соседям заметить её интерес, как они не оставят её и колодцы в покое, надеясь на очередное развлечение. И пусть она несколько лет не была у колодцев, не ела горьких яблок, и только по слухам знала, что давно прилетают другие всадники, не те, что летали в дни её детства, память людская была крепче, чем хотелось. И её до сих пор иногда звали «королевой горьких яблок», заставляя скрипеть зубами от злости и обиды.

Нет, Радка не даст им такого удовольствия, снова посмеяться над ней или сыном. Она подождет.

— Смотри, Фабусь, — она потянула красиво румяное яблоко, которое с легким щелчком отделилось от ветки вместе с черенком. Совсем спелое, скоро они вовсю начнут валиться на землю, если не собрать их раньше. В сады буду правдами и неправдами забираться свиньи и козы, чтобы полакомиться паданками. Самое веселое и суматошное время в деревне. После него приходит зима, сад замирает и на поселение словно покрывало натягивается тишина. И скука. — Какое яблочко! Бросишь его в колодец, чтобы улететь на драконе?

Она без устали твердила ему это всё лето. Сначала показывала едва завязавшиеся яблоки, потом варила компот и бросала в него половинки сухих плодов, позволяя и маленьким ручкам сына поучаствовать в готовке. Хенрык всё еще никак не участвовал в воспитании наследника и потому она не боялась, что Фабусь проговорится. Но он должен был быть готов, её мальчик. Как давным-давно готова она сама.

— Длаконы! — хлопнул в ладоши сынок и потянулся за сорванным матерью яблоком. Драконы ему и впрямь нравились, Радка выносила его во двор каждый раз, когда летели эти невероятные существа, дважды в год с тех пор, как он родился. Но к колодцам она с ним ходила только после того как драконы улетали. Во избежание. Во избежание чего она сама толком не могла объяснить, просто знала, что это правильно.

— Именно так, — подхватила она, позволяя сыну взять яблоко. Он сразу потянул его в рот, но Радка не собиралась ругаться из-за этого. Яблок в саду Хенрыка много, неважно какое из них уже этим вечером утонет в колодце, брошенное рукой Фабуся. — Полетим на драконе. Ты и я.

— И я, — важно кивнул Фабусь. Он был довольно умным для своего возраста по сравнению с ровесниками. Радка уделяла ему всё свое время, ведь подруг кроме пропавшей Янки у неё не было, с родителями она общалась редко, а Хенрыка предпочитала избегать. Впрочем, он и не настаивал на близком общении с тех пор, как она подгадала его визит на её половину к болезни Фабуся. Это только толстый старый Хенрык мог считать, что он сам решает, когда навестить жену, на самом деле Рада давно крутила им как могла. Капризный потный ребенок с блестящими от лихорадки глазами напугал своего якобы отца, и больше Хенрык на их половине не показывался.

Радка была уверена, что Манфред бы не сбежал так трусливо. Он наверняка помогает Еве с их отпрыском, может, уже учит магии или что там делают магики с маленькими детьми? Ах, если бы Янка по-прежнему приезжала к ним в деревню, можно было бы её расспросить! Но чего нет, того нет.

В конце концов, она скоро всё узнает сама. Теперь, когда Фабусь вырос и оказался магиком, их уже нельзя просто проигнорировать. Она будет биться за свое право быть рядом с Манфредом до конца. Ей нужен магический мир, и она получит свой шанс. Что же до Евы с её ребенком — их Радке не было жаль. Ева жила на всем готовеньком, а её ребенок — он даже мог не быть магиком. Неизвестно, в каком возрасте это определяется точно. Вот она за Фабуся спокойна.

Так она продолжала убеждать себя, почти не чувствуя, как её трясет, трясет от страха и ожидания. Казалось, она ждала так долго, но последние часы оказались самыми сложными. Вот потянулись от колодцев соседи — видно, все желающие уже кинули свои яблоки, если были эти желающие. С каждым годом всё реже кто-то выходил к колодцу, и Радка это знала. Начало темнеть.

Накормленный Фабусь давно спал в сооруженном специально для него гамаке под яблонями, летом они нередко с матерью ночевали вот так, на улице, и Хенрык привык к этому. Сейчас же это было на руку Радке. Осторожно беря на руки тяжелого плотного Фабуся, закутанного в легкое одеяльце, она поспешила к колодцам. Сложнее всего было пройти так, чтобы не встретиться ни с кем из соседей — любопытные кумушки отлично видели даже в темноте, а уж языками молоть могли до рассвета. К тому же в теплое время прилета драконов и сбора урожая многие не ложились засветло.

Наконец село осталось позади, и Рада вздохнула спокойнее. Она осторожно разбудила сына и шепотом начала словно сказку рассказывать о драконе, к которому они идут. Расчет оказался верным. Вскоре любопытный мальчишка выпутался из своего одеяла — хоть не заставил его исчезнуть, и то хорошо! — и потребовал спустить его на землю.

Свернув одеяло и подумав, что его исчезновение было бы неплохим знаком, Радка медленно зашагала в сторону заметного даже отсюда огромного дракона.

Словно живая гора дракон с каждым вздохом поднимался на добрый локоть и снова выдыхал, становясь меньше, но оставаясь горой. При виде его уродливой морды, покрытой грубыми костяными наростами и воинственно торчащего гребня Радка с трудом удержалась, чтобы не побежать бегом, подхватив еле шагающего сына на руки. Но ей удалось справиться с собой — сын должен был прийти к колодцам сам.

Дракон первым услышал их приближение и фыркнул, привлекая внимание ужинающего у костра всадника. Конечно, магиков селяне снабжали самым вкусным, что у них находилось, радуясь возможности хоть так оказаться ближе к чуду. Драконы же в своих путешествиях по яблоневым садам ничего не ели, только пили из колодцев. По крайней мере, Радка ни разу не замечала обедающих драконов, а ведь она часами сидела в кустах рядом с колодцами после того, как съедала очередное немыслимо горькое яблоко, страшась идти домой. Сейчас это было далеко позади. Как будто бы даже и не с ней.

— Госпожа, — молоденький, едва ли старше её самой, всадник, поспешно вытер рот и встал рядом с колодцем. — Вы будете пробовать?

Всадникам нельзя было препятствовать желающим попытаться, поэтому он ни слова не сказал, что думает о её возрасте и ребенке, но по его глазам Радка и без того всё поняла. И разозлилась. Пусть он был юн, но не такого ли возраста были всадники, что прилетали раньше? Просто она тогда была младше, и они ей казались недосягаемо взрослыми.

— Нет, — довольно резко ответила она ему, и уже мягче добавила. — Мой сын магик.

— Но ваш сын еще так мал, — всё-таки не удержался всадник. — Вам не жаль расставаться с ним, госпожа?

Радка, прищурившись, оглядела всадника. А он был неглуп для своего возраста. Не стал спорить, что такой малыш вряд ли проявит свою магию в таком возрасте, и по-прежнему вежливо зовет её госпожой. Нет, он совсем не глуп!

В этот момент дракон с силой выдохнул, едва не подняв её юбку.

— Ах ты!.. — вскрикнула Радка, но тут же ахнула совсем по-другому. — Седой!

Это был тот самый дракон, на котором прилетала Янка с женихом. Кажется, он узнал подругу юной магессы раньше, чем она его. Ну да всем известно, что у драконов совершенно особенная память. Они внимательно следят за всем, что происходит вокруг… Жаль, что не говорят.