Майя Сотис – Драконий огонь (страница 33)

— Лазурные… — повторил Фабиуш, с трудом произнося смутно знакомое слово. — Такой светло-голубой, да?

— Да, — Мейнгрим осторожно поставил ребенка на землю. — Ты кого-то знаешь?

— Знаю, — просиял Фабиуш. — Мама подружилась с одной тетенькой в общежитии, Пат… Патыся? Кажется, так. С ней еще дружил мальчик Венек. У неё был такой платочек.

— Найду или Венека, или Патысю, — пообещал Мейнгрим, не слишком надеясь на удачу, но внутри всё ёкнуло. Что, если и правда повезло?

Вечером следующего дня они всем кланом вернулись домой. Теперь Фабиуш сидел на хищной твари перед Мейнгримом, а с Сеппом сел Матиас. И Мейнгрим вспомнил еще о своем доме то, чего забыл под грузом лет, прошедших без отца, но с бесконечным чувством вины. Дом просто на глазах разрастался пристройками, башенками и флюгелями. Конечно, ему было не сравниться с дворцом-деревом, которое столько лет поддерживали и растили Берхты, но и просто домом он уже не был. Поместьем или даже замком. В нем теперь могло запосто хватить места всему синему клану!

С криками и шумом родственники разбрелись по двору, выбирая сначала снаружи по окнам, где хотят жить. И Мейнгрим, ожидавший, что вот-вот разболится голова — он ведь неспроста столько жил один, его нелюдимый характер сложился не за один день, обрадовался, обнаружив, что со двора исчезают соглядатаи короля. Никто не любит попадаться синим, особенно, когда они все собираются в одном месте!

Во двор выбежали обе Ирены. И пока старуха обнималась со знакомыми, Ирена как дракон крыльями обняла разом Фабиуша и Матиаса. Как же им повезло с няней! И Мейнгрим загадал, чтобы удивительная девушка с редким даром осталась в их семье и нашла себя с одним из синих, а не познакомилась с редко покидавшим дворец Берхтом.

Мейнгрим понятия не имел, что Манфреда не раз и не два посещали мысли насчет их Ирены, и тот ломал голову, пытаясь разобраться в её даре. Для самого Мейнгрима с его наблюдательностью и любопытством тут тайны никакой не было. Ирена была зеленой магессой, совсем слабенькой, когда они познакомились, но повзрослевшей и заматеревшей рядом с юными магиками. Не зря зеленые чаще всего имели большие семьи, а главенствующую роль в семьях неизменно занимали близнецы. Забота о тех кто рядом, раскрывала их удивительный дар и усиливала. В семье самой Ирены не заводили по несколько детей и оттого дар так и не раскрылся. До этого момента.

Ночью, когда большое семейство наконец немного успокоилось и разбрелось по дому, а Ирены уложили спать детей, Мейнгрим отправился в общежитие найденных.

Как непросто оказалось снова идти тем же путем, что привел его когда-то к Радославе. Казалось бы, прошло хоть два года или нет? А вроде бы только вчера. Он с трудом удержал себя от того, чтобы пойти в ту комнату, где так недолго жили Радослава и Фабиуш, вместо этого остановил высокого худощавого юношу с знаком ученика желтых. На архивариуса он похож не был, впрочем, он вполне мог служить на почте.

— Да, господин, — кивнул юноша с неожиданно злыми глазами. Мейнгрим даже опешил, не ожидая здесь ненависти к себе. Да еще от кого-то, кого он не знает!

— Ты меня знаешь? — вместо своего вопроса спросил он.

— Да, господин, — снова кивнул юноша, настороженно глядя на него. — Я… я был на вашей свадьбе с Радославой. Вы не помните, конечно.

Мейнгрим едва не выругался. Ну конечно! Радослава словно назло ему и Еве притащила на свадьбу каких-то юнцов, как раз среди них и были лазурные девчонки.

— Венек? — наугад спросил он, ведь именно в поисках этого парня он тут и находился.

— Верно, — удивление сменило злость. — А кто вам нужен? Если вы к Патрысе по просьбе Манфреда Золотого…

— Я здесь не по чьей не просьбе, — Мейнгрим разозлился. Стоило один, один раз побывать здесь по просьбе сестры, и его уже каждый мальчишка будет считать посыльным! — И уж точно я бы пальцем не пошевелил ради Фредека и…

Он хотел сказать «и его шашней», а то и что похлеще, но осекся, обнаружив, что взгляд Венека снова изменился. Теперь он смотрел с восторгом и надеждой.

— Разве вы не родственники? — тем не менее недоверчиво спросил он, но наблюдательный Мейнгрим уже всё понял. Фредек наследил и тут. И, похоже, настроил против себя этого Венека и, как знать, может, и Патысю тоже. Это было бы очень кстати.

— Некоторых родственников хочется увидеть только в пасти дракона, — чуть приукрасил он и по вспыхнувшим глазам Венека понял, что попал в точку. — Ты кажешься мне надежным парнем.

Вовсе нет. Не казался. Но чего не скажешь, чтобы расположить к себе. Фредек может быть им доволен, он выучил урок и больше не просто дуболомом, как тот его вечно называл!

— Я сохраню любой секрет! — с жаром ответил мальчишка и оглянулся. Никого не было, да и Мейнгрим давно активировал ледяное дыхание на расстоянии нескольких шагов от них — подойти теперь тихо ни у кого не получилось бы.

И он решился. Он знал, как запереть секрет за зубами этого мальчика в случае чего, но сейчас лишнего времени не было.

— Мне нужно снять с Фабиуша браслеты, которые на него надел Манфред, — произнес он. — Но нужно, чтобы никто ничего не заподозрил. Для этого мне нужно, чтобы были точные копии этих браслетов. А никого из лазурных я не знаю, чтобы обратиться с таким деликатным делом.

— Вы пришли в нужное место, — остановил его Венек. — Патрыся из кожи вон вылезет, но сделает эти браслеты. А я раздобуду необходимые материалы, всё-таки я не зря работаю курьером! И знаете, господин Мейнгрим? Мы бы оба сделали это ради Фабиуша, но в сто раз приятнее будет сделать это против Манфреда!

— Тогда не будем терять время, веди, — Мейнгрим щелкнул пальцами, убирая заклинание. «Что же, теперь понятно, как вы подружились, — подумал он, вспоминая про Радославу, которая поlучивала его играть свадьбу назло Еве. — Впрочем, мне стоит отблагодарить Манфреда. Когда-нибудь потом. Много позже».

Глава 23

На следующий день, и еще через день, и даже через неделю Радка видела короля только издали. Похоже, убедившись, что новые гости всего лишь очередные цветочные, а «Цветка» и в самом деле не претендует на него, Эйрикюр потерял к ним интерес. Даже обедали они теперь за другим столом, где сидели только такие же приживалы как они. Некоторые девицы, отчаявшиеся заинтересовать собой короля, строили глазки «Ежовнику», но Ева, так и не снимающая шлема вне комнаты, оставалась, разумеется, безучастна. Ночной незнакомец за столом тоже не появлялся, и Радослава отчаялась узнать, кто это был.

Радославу так и подмывало спросить короля, когда их наконец проводят до берега, но она каждый вечер видела готовящуюся к свиданию Еву и молчала. Ева уже вскользь упомянула, что удобнее будет вернуться уже с Тадеушем. И, пусть Радка так и не поняла, чем это удобнее, она не спорила. Она понятия не имела, как Ева в конце концов избавилась от соперниц, но та исчезала на каждую ночь и возвращалась только под утро. По её словам, королю было всё равно, кто греет её постель, и просто дело в её возможностях попасть первой в спальню, но внимательный глаз Радки отмечал, что король то и дело скользит взглядом по их столу, силясь найти кого-то. И уж точно он искал не мрачного глухо скрытого доспехами Ежовника.

— Ты не боишься всё-таки проболтаться? — в который раз взмолилась она, когда они снова остались одни в выделенных им покоях. — Король не дурак.

— Не дурак, — промурлыкала Ева, голос которой в последнее время был только таким. — Но мы правда не разговариваем. Теперь я понимаю, о чем ты толковала мне так часто. К тому же, я, знаешь ли, представляю риск. И дело совсем не в том, что он узнает, кто мы и откуда.

— Да в чем еще-то, — буркнула Рада, которая отчаянно завидовала неприкрытому счастью магессы и злилась на себя. Если бы она умела так радоваться всему хорошему, что ей доставалось! Но она вечно лишь ждала, когда это закончится. И оно непременно заканчивалось. Сказать же об этом Еве не поворачивался язык.

— Я боюсь в него влюбиться по-настоящему, — совершенно серьезно ответила Ева. — Пока мы не разговариваем, шанс на это минимален.

Она села между двух платьев, выбирая какое из них перекрасить магией. Скудный Радкин гардероб уже шел по третьему кругу, так что Ева делала то, что не приходилось ей делать никогда в жизни, тогда как Радка помнила эти ухищрения по обновлению нарядов по своей прошлой сельской жизни. И то, как неумело, но старательно Ева прорисовывала искусный узор на лифе, который Эйрикюр даже не разглядит в темноте, а потом и вовсе скинет платье на пол, говорило куда больше, чем понимала сама Ева.

— Бедная глупышка, — еле слышно шепнула Рада. — Ты ведь уже влюбилась.

К счастью, Ева её не услышала.

Она убежала, а Радка осталась снова сидеть у окна и разглядывать тени драконов, резвящихся в небе. Она не знала, почему король до сих пор не проследил за своей таинственной возлюбленной и не нашел, в чьих покоях она скрывается, и надеялась, что так всё и останется. Вряд ли его по-настоящему могли остановить наивные ухищрения Евы. Но раз всё так шло, значит, так должно было быть. Радослава вздохнула. Ложиться спать опять не хотелось.

Ночью ей снились драконы, множество драконов. Она тщетно искала между ними Янку, спрашивала о них как тех, что щеголяли прекрасными золотистыми глазами истинных драконов, так и тех, что были людьми. Но тщетно.