Майя Сотис – Чужая кровь (страница 8)

— Госпоже не стоит говорить об этом настолько прямолинейно, — снова склонился безымянный. — Мое дело предугадывать ваши пожелания, а не слушать их.

— Э, не, так не пойдет, — Радка разозлилась. — Знаю я вас. Вам не скажешь, потом не расхлебаешь! Лучше сразу запомните, убивать никого не надо. Моего мужа, бывшего любовника, его жену… — никого убивать не надо, я ясно выразилась?

Она быстро обернулась, почувствовав чей-то взгляд. Но в коридоре никого больше не было. Почудилось. Ей и в доме Мейнгрима часто чудилась Ева и к месту, и нет. Вот и сейчас.

Радка даже не вспомнила, что официально у неё с Манфредом ничего не было, и об их отношениях, приведших к рождению солнышка Фабиуша, знают только синие и их дракон. Король Ламберт.

Судя по позеленевшему лицу Ринкольфа — она выразилась очень даже ясно.

— Я вообще сомневаюсь, что вы мне пригодитесь, — продолжила она, ничуть не жалея юного гвардейца. Её же не жалели, вот и она не собиралась. — Разве что ходить со мной за покупками, носить пакеты…

Она снова взглянула на Ринкольфа, который уже справился с первым смущением. Хорошенький мальчик, точно куколка. Но совсем еще ребенок, куда ему в гвардейцы. Разве что в такие вот игрушечные, наблюдать за неудобной принцессой. А если война? Нет, рядом с ней ему удобнее.

— Ринкольф может согреть вашу постель, госпожа, — доверительно шепнул безымянный, от которого не укрылся её взгляд. — Ночи такие холодные.

До этого момента Рада думала, что никогда по-настоящему не свыкнется с ролью принцессы. Как тесная чужая одежда этот титул совсем не подходил ей. Похоже, за последние годы она позабыла, сколько чужой одежды и лиц переносила она. Одна Цветка в её исполнении чего стоила! И ведь Манфред почти влюбился, насколько вообще мог кого-то любить этот золоченный болван! А роль сильной магессы, которую она против своей воли разыграла для цветочных? Нет, Радка легко могла почувствовать себя принцессой. Достаточно было её как следует разозлить.

— Это что же ты, серая крыса безымянная, будешь решать, с кем спать принцессе? — прошипела она прямо в лицо опешившему магику. А что для этого пришлось присесть на корточки — разгибаться же дурацкий соглядатель не собирался, так это и вовсе ерунда. — У меня есть муж! Кидать заклинания гниения со спины вы наверняка мастаки. А как насчет того, чтобы один на один сойтись с синим в бою?

Судя по лицу магика, он хотел оказаться как можно дальше от разъяренной принцессы, а Радка подумала, что это редкостное удовольствие — растаптывать тех, кто с удовольствием растоптал бы тебя, если бы мог себе это позволить.

— А если бы я решила изменить мужу, то выбрала бы любовника сама. Или двух. Да хоть трех! — Радка ухватила магика за узкий подбородок и потянула вверх. Она сама устала сидеть на корточках, и разговаривать с затылком не собиралась.

— Я не это имел ввиду! — проблеял безымянный. — Грелка. Если вдруг станет холодно, греться о магика лучше, чем просто заворачиваться в одеяло. Вы ведь не используете магию, госпожа Радослава…

Он захрипел, потому что Радка перехватила руку, и теперь держала её не на подбородке, а на тощей шее серого. Конечно, у нее не хватило бы сил или решимости свернуть ему шею, но ощущение от передавленной гортани тоже могло быть весьма неприятным. Она-то знала.

— Я не использую магию, потому что я очень многое могу и без нее, — негромко произнесла она, глядя в темные глаза только что обретенного врага. — Чего не скажешь о вас.

Она отпустила руку, с откровенной брезгливостью вытерла ладонь о платье и наконец вошла в комнату.

— Без стука ко мне можно входить только Фабусю и его няне! — крикнула она в коридор и захлопнула дверь. Сделала пару слабых шагов и рухнула в первое попавшееся кресло. Ноги не держали. Так долго быть «принцессой» — это было слишком даже для её злости.

И откуда только этот шпион знает о том, что у неё нет магии? Они же так тщательно это скрывали. Она скривилась. Вот именно, шпион. Это его работа — знать неудобные вещи обо всех и каждом.

Радка перевела дух и наконец огляделась. Свет зажегся во всех светильниках, едва она ступила за порог. Это было удобно.

А вот огромная комната, обитая дорогими тканями, а за ней виднелась другая, множество дверей… Кажется, теперь она понимала, что значит «покои».

Напряжение от разговора с соглядателем было настолько велико, что Радка даже не вздрогнула, когда прямо от стены отделилась фигура, превращаясь в Берхта в таком же зеленом полосатом костюме, как обивка стен.

— Я слышал ваше требование, принцесса, но меня оправдывает то, что я не вошел, а уже был тут, — подняв руки в успокоительном жесте, произнес он. Легкая улыбка, приятное лицо… Рада с трудом вспомнила, что этот человек уже не молод и является в некотором роде хозяином всего этого дворца. Ссориться еще и с ним сил совсем не было.

— Но я здесь не за тем, чтобы поучать, — продолжил Берхт миролюбиво. — Я должен познакомит вас с вашими покоями, принцесса.

— Давайте, — согласилась Радка и умоляюще сложила руки. — А можно я при этом не буду вставать с кресла?

— Разумеется, — легко согласился Берхт и свел перчатку в горсть. Кресло плавно поднялось в воздух и поплыло. Радка зажмурилась от удовольствия. Еще больше она обрадовалась, когда обнаружила, что на столике её ждет браслет.

— Портал, защита, светильники по всему замку, усыпляющее, королевский глаз, легкие шаги — перечислил Берхт. — Если будет нужно что-то еще, то вам достаточно передать просьбу мне или сестре.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Радка и поспешила надеть браслет. Без него она и впрямь была словно голой.

Берхт только кивнул.

Кресло плыло по комнатам, а Берхт пояснял назначение комнат. Нет, со спальней и гостиной не было никаких проблем. Как и ванной. Не такая уж Радка глупая. Может, раньше была, но не сейчас. А комната ярости? А комната для встреч? А совсем отдельная комната для встреч с королем?

Больше всего Раду вдохновила потайная дверь в покои сына. К тому же Берхт поклялся, что о ней никто не знает.

— Конечно, в большинстве дворцов у матерей были такие двери в детские, но где она и есть ли вообще, не знает никто кроме нас троих, — любезно просветил он.

И Радка поверила.

— А что мне делать с этими? — кивнула она на дверь.

— Пускать их в свою постель точно не стоит, — с совершенно серьезным лицом ответил Берхт. — Я неплохо знаю синих… Они ничего не забывают. Не стоит их злить.

И почему-то Радка подумала, что он сейчас говорит вовсе не о Мейнгриме.

Глава 7

Манфред вернулся из дворца полным надежд. Король благосклонно принял его предложение проверять порталы и притормаживать те, что идут на берег или прямо в цветочное королевство. За это ему была обещана встреча с Фабиушем. Только до неё нужно было разобраться с делами.

Как Манфред не храбрился и не выставлял себя единственным в своем роде пространственником, удерживать в голове все порталы разом не под силу было ни одному живому человеку. Нужно было что-то еще. И проще всего было ограничить для перемещения точки, в которые обычно велись проколы пространства. Он же не дурак, делать все амулеты разными. Нет, точки выходов для стандартных порталов совпадали, достаточно было ограничить их, и половина дела сделана.

— Ева, мне нужно в твой коттедж на побережье, — заявил Манфред, заходя в спальню. Кажется, супруга совсем не ожидала его увидеть, потому как её роскошные длинные волосы волной лежали на обнаженных плечах. Как хотелось их коснуться… не плеч, волос. Но он не смел.

— Что такое, решил отдохнуть в одиночестве или уже добился принцессы и хочешь свозить её в приличное место? — усмехнулась Ева, но в голосе её слышалась горечь.

— Я не видел Радославу, — Манфред всё-таки подошел ближе и провел ладонью по глади волос. Ева ничего не сказала, и он осмелел: погладил почти от того места, где прятался под чарами амулет и до кончиков. И пусть волосы накрывали собой не только плечи, но и спину, грудь, он хотел касаться только их.

— А волос тоже никто не может коснуться, кроме нас с Гримом? — хрипло спросил он, понимая, что уже некоторое время водит ладонями по небольшой упругой груди Евы, по-прежнему скрытой стекающей волной локонов.

— Понятия не имею, — голос Евы тоже казался охрипшим, она смотрела на него потемневшими глазами, но не отодвигалась, позволяя ласкать то ли себя, то ли волосы. — А что?

Манфред не ответил. Новая идея захватила его целиком, и он наклонился ниже, прижимаясь к скрытому волосами соску. Целовать так было сложнее, чем через ткань, но возможно.

Он поднялся, чувствуя себя обманутым.

— Если я прав, то тебя могли… проклясть, коснувшись волос, — наконец произнес он и отвернулся, не желая видеть, как в потемневших глазах его супруги разгорается злость. Она только что выглядела такой жаждущей, такой жаркой, что Манфреду стоило особых усилий, чтобы отодвинуться. Но он не верил в это, не сейчас, когда он старался отдалиться от своего прошлого, к которому относил и Еву.

— Вряд ли, я почти всегда держу волосы уложенными, — Ева справилась с голосом и села прямо. Манфред поборол возникшее вдруг желание толкнуть её обратно в постель и напомнить ей, что он всё еще её муж. Просто он боялся напомнить об этом и себе тоже.

Вместо этого он снова произнес: