Майя Но – Гадкая сестра (страница 10)
– Я всегда буду одна, да?
– Не обязательно, – сказала Элис. – Но сначала научись быть собой. Не мной. Не нами. Собой.
Эви опустила руки. Чёрная субстанция украденного начала стекать с них, возвращаясь к Элис.
Но процесс был неполным. Слишком много уже вросло, стало частью Эви.
– Я могу вернуть примерно половину, – сказала она тихо. – Остальное... простите.
– Достаточно, – сказал Драен. – Половина Элис лучше, чем никакой.
– Эй! – возмутилась Элис.
– Ты поняла, что я имею в виду.
Обмен начался. В пространстве души это выглядело как танец. Эви отпускала нити, связывающие её с Элис. Драен подхватывал их, вплетал в себя. Дрейк помогал, создавая место для чужой души в их общем теле.
Боль была чудовищной.
Но есть боль, которая того стоит.
Когда закончилось, они стояли изменённые.
Эви – уменьшенная, но свободная. Элис – половинная, но живая. Драен/Дрейк – тройные, но целые.
– Теперь что? – спросила Эви.
– Теперь возвращаемся, – сказал Драен. – И разбираемся с последствиями.
Белая комната начала растворяться.
Реальность звала обратно.
К телам. К боли. К сложному будущему трёх душ в одном теле и одной души, учащейся быть одинокой.
Но живых.
Это главное.
Дорогие друзья, представляю вашему вниманию новинку Эни Кей
“Невеста для проклятого”
https://litnet.com/shrt/OIPQ
Глава 8. Цена жизни
Первый закон метафизической алхимии: душа имеет вес. 21 грамм для одной, 42 для близнецов, 63 для химер. Но что происходит, когда в одном теле 84 грамма души?
Ответ узнал Драен, открыв глаза в Храме.
Кровь. Везде кровь. Из носа, ушей, глаз, даже пор. Тело буквально разрывалось изнутри, неспособное вместить три полноценных души и остатки четвёртой.
– Держи его! – кричала жрица-Первородная.
Странно. Минуту назад она хотела убить химеру. Теперь пыталась спасти.
– Невозможная конфигурация! – бормотала она, прикладывая руки к его груди. – Три сердца бьются! Как три сердца?!
Технически – два физических и одно метафизическое. Сердце Элис существовало как эхо, как память о пульсе, но качало вполне реальную кровь.
– Эш! – позвал Драен/Дрейк/частично-Элис.
Да, это становилось запутанным.
– Здесь! – младший брат протолкался через толпу. – Какого чёрта с твоими глазами?
Три глаза. Два физических – серый и карий. Третий, на лбу – призрачный, видимый только под углом. Глаз Элис.
– Потом объясню. Где Эви?
– Там.
Эви лежала у алтаря. Живая, но изменённая. Наплечники Тернового разлома почернели, часть отвалилась. Она выглядела... меньше. Как будто сдулась.
– Она вернула часть украденного, – объяснил Драен. – Но процесс неполный. Элис застряла. Часть во мне, часть в ней, часть... потеряна.
– И что теперь?
Хороший вопрос.
Жрица-Первородная встала, отряхнула платье.
– Теперь суд. Преступления совершены. Химера в Храме. Попытка поглощения. Осквернение Сердца Богини.
– Серьёзно? – взорвался Эш. – Они только что совершили чудо! Разорвали слияние! Спасли душу!
– Создали абомина
цию. Посмотри на своего брата, мальчик. Он больше не человек.
Технически правда. Драен чувствовал изменения. Мысли текли тремя потоками. Левая рука хотела коснуться Элис. Правая – ударить Эви. Призрачная третья – обнять обеих.
– Я требую Испытания Сердцем! – вдруг крикнула Эви.
Толпа ахнула. Испытание Сердцем – древний ритуал. Сердце Богини судит душу. Чистая – живёт. Грязная – сгорает.
Проблема: никто не знал критериев чистоты у мёртвой богини.
– Это твоё право, – скрепя сердце признала жрица. – Но если сгоришь...
– Знаю.
Эви встала. Пошла к пульсирующему кристаллу. Положила руки на поверхность.
Сердце Богини вспыхнуло.
Но не огнём. Светом. Чистым, белым, ослепляющим.
Внутри света все увидели.
Правду.
Лабораторию четыреста лет назад. Жриц, создающих оружие против Терновых Разломов. Два эмбриона в колбах. Генетические эксперименты. Элис и Эви – не близнецы. Искусственные конструкты. Живое оружие, вышедшее из-под контроля.
– Ложь! – крикнула жрица-Первородная.
Но Сердце не лгало. Показало больше.
Мать девочек – тоже эксперимент. Первая химера, созданная искусственно. Жрицы влили в неё душу мёртвого близнеца, создав идеальный инкубатор для оружия.
Отец – не человек вообще. Конструкт из воспоминаний, призванный обеспечить "нормальное" детство.