Майя Невская – За гранью контроля (страница 38)

– За что я собираюсь наказать тебя, девочка?

– За то, что кончила без разрешения. – Дурацкое правило, но что поделать.

– Еще за что?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что еще натворила, но в голову больше ничего не приходило.

– В остальном я была хорошей девочкой, – улыбнулась я.

Губы Макара едва тронула улыбка, но уже в следующую секунду на лице отразилась все та же суровость.

– Подумай хорошенько.

– Я уже подумала. Я не знаю, что еще сделала не так, – с легким раздражением произнесла я. Хотелось поскорее перейти к делу, а не вести эти пространные разговоры. Может после наказания он меня наконец трахнет. Во всяком случае, я очень на это рассчитывала.

– Ты все время забываешь об уважительном ко мне обращении. Это меня не устраивает.

Я сжала губы. Я понимала, о чем он говорит, но называть Макара Хозяином мне было так же тяжело, как и вставать на колени. Я готова вынести миллион порок, но не готова произнести это слово. Только после его напоминания мне приходится себя заставлять говорить это. И каждый раз это было невероятно трудно. Как будто в этот момент я перестаю быть независимой, а я гордилась своей независимостью. Я свободный человек, не рабыня, у меня не может быть Хозяина. Хоть это и часть игры, но мне было тяжело пересилить себя. Подчиняться, опускаться на колени, говорить «Хозяин», все это требовало от меня колоссальных усилий, мне как будто приходилось ломать себя в эти моменты. Трудно подобным наслаждаться.

– Это не значит, что я тебя… вас не уважаю.

– Я понимаю, и все же, девочка, есть правила, которые я хочу, чтобы ты соблюдала.

Я кивнула.

– Я постараюсь.

– Постарайся. Мне нравится, когда ты послушная. А теперь иди ко мне, – Макар похлопал себя по бедру, – подготовлю тебя.

Я легла животом ему на колени, тут же расслабляясь. Макар огладил мои ягодицы своей большой ладонью, сильно сжал. Он вел себя со мной так, как будто я действительно принадлежу ему, трогал меня по-хозяйски и без стеснения. Моему телу это очень нравилось. Постепенно поглаживания переросли в удары. Макар шлепал меня, накрывая ладонью сразу всю ягодицу. Очень скоро кожа начала гореть, а я стонать. Если бы наказания были такими, я бы нарывалась на них каждый день, но я не испытывала иллюзий перед предстоящей поркой, помня, что где-то рядом лежит тот жуткий черный кнут. Макар просунул руку мне между ног, надавив ребром ладони на мокрые складки. Я слегка развела бедра, желая получить больше его прикосновений, но Макар убрал руку, не давая мне необходимого. Чертов эгоист.

– Ложись на журнальный столик. Колени на полу.

Приняв требуемую позу, я начала ждать, стараясь задушить в себе некстати возникшее волнение.

– Пятьдесят ударов на первый раз, Кира. Надеюсь, ты усвоишь этот урок. Мне бы не хотелось наказывать тебя постоянно. Считай, девочка.

Со свистящим звуком кнут рассек воздух и опустился на мои ягодицы.

– Один, – проговорила я и только потом почувствовала жгучую боль. – Твою мать! – Вырвалось из меня против воли.

– Я сейчас добавлю еще двадцать, – прозвучал суровый голос. – Держи себя в руках и чтобы больше подобного я от тебя не слышал. Это единственное предупреждение, дальше буду пороть за каждое слово.

Я сделала вдох сквозь сжатые зубы, затем медленный выдох, стараясь справиться с болью и негодованием, которое за секунду пробудил во мне Макар.

– Поняла меня, Кира?

– Ты запрещаешь мне материться? – На всякий случай уточнила я.

– В сессиях запрещаю. А теперь прояви уважение и ответь на мой вопрос.

Все эти запреты и ограничения очень раздражали меня. Отчасти еще и поэтому я не видела Тему для себя возможной, но все равно каким-то образом оказалась здесь и в какой-то степени старалась играть по ее правилам, не без труда, но старалась… почему-то.

– Я вас поняла, Хозяин.

– Продолжим.

Следующий удар оказался сильнее предыдущего. Я не ожидала, что это наказание будет настолько болезненным. Макар явно не собирался жалеть меня, а я не хотела показывать слабость и просить его остановиться. Это не в моем характере. Я собиралась выдержать это наказание до конца. Оно стало для меня противостоянием.

– Два…

Вопреки ожиданиям от этой порки я не получала ни капли наслаждения, только боль, много жгучей, похожей на ожоги боли. Я старалась не стонать, но не всегда получалось удержать в себе болезненные ощущения. Я оказалась не готова к тому, что приготовил для меня Макар. Глаза увлажнились, но я не позволяла себе плакать, продолжая стойко выносить наказание, которое воспринимала как вызов. Но удар за ударом я ощущала, как выстроенная мной стена снова разрушается, лишая меня защиты, обнажая мои эмоции, которые я не собиралась демонстрировать.

Когда порка прекратилась, у меня даже не было облегчения оттого, что все позади. Сейчас я ощущала себя так, словно для меня все только начинается. Теперь было тяжело воспринимать это только игрой. Эмоции, которые я сейчас испытала, были вполне реальными и неприятными. Если я хочу продолжать и дальше оставаться с Макаром, то мне предстоит довольно сложный процесс принятия его увлечения. Кажется, только сейчас я до конца осознала всю серьезность происходящего.

Макар подхватил меня на руки и сел со мной в кресло. Ягодицы болезненно ныли. Хотелось вырваться из его объятий и уползти в дальний угол зализывать раны, но сил пошевелиться не было. Все ушли на то, чтобы стойко выдержать наказание и не сдаться.

– Мне не нравится тебя наказывать, Кира. Будь послушной девочкой и не вынуждай меня снова это делать.

Сейчас во мне даже стандартного желания ответить ему колкостью не было. Я притихла в его руках, ощущая полнейший хаос в душе. Макар поглаживал меня по голове, согревал висок своим дыханием, осторожно целовал. От былой суровости, что я наблюдала в начале, сейчас не осталось и следа. Он снова был таким, каким я привыкла его видеть. Только вот теперь я не знала, какой Макар мне нравится больше. Первоначальное желание отстраниться от него куда-то испарилось. Наверное, он что-то повредил во мне, потому что мне уже хотелось снова увидеть его таким, каким он был несколько минут назад. И если ради этой возможности мне нужно будет снова нарваться на наказание, то я, скорее всего, сделаю это…

– А если я хочу, чтобы ты снова меня выпорол? – Едва слышно произнесла я. – Но не так как сейчас, а по-другому, как тогда, флоггером.

– Еще и двух минут не прошло с твоего наказания, а ты снова забыла об уважении.

– Прости… простите, Хозяин, – я прикрыла глаза и уткнулась щекой в грудь Макара. – Довольно трудно смириться, что ты… вы главный. Мне требуется время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

– Я тебе помогу. Но двигаться будем в моем темпе. Что касается твоего вопроса: тебе просто стоит попросить меня о порке.

– Но не факт, что я ее получу? – Улыбка едва тронула мои губы.

– Зависит от того как будешь просить.

– Какая сложная игра, – тяжело вздохнула я.

Я продолжала находиться в объятиях Макара и наслаждаться его теплой нежностью после холодной суровости, хотя и ею я наслаждалась тоже. Все-таки было что-то захватывающее во всей этой затее с подчинением. Кажется, я потихоньку начинаю понимать нижних. В Верхнем заключена невероятная сила и уверенность, в которые хочется окунуться с головой и впитать в себя все, что он предлагает взамен на беспрекословное подчинение. Это затягивает, словно наркотик, гипнотизирует, будоражит и даже немного пьянит. Невозможно сопротивляться навязчивому желанию почувствовать это снова. Я знала, что так будет и опасалась этого, но не смогла устоять. Макар умело загнал меня вниз и заставил ощутить огромный спектр эмоций. Я не хотела всего этого, но теперь попробовав, отказаться будет довольно сложно.

Глава двадцать седьмая

Плотная ткань платья причиняла боль, когда касалась моих все еще раскаленных ягодиц. Даже ночь не смогла унять жар, который преследовал меня после вчерашней порки. Сидеть в кресле стало сущим проклятием. Ягодицы пекло, словно подо мной были раскаленные угли.

Еще несколько недель назад слова о наказании казались мне просто горячей прелюдией к сексу. Да и то, что я пробовала раньше, было скорее детской шалостью, а не реальной поркой. Макар же показал, что такое настоящее наказание. Это больно, действительно больно. Проходить через такое второй раз я бы по собственной воле не стала. Но вот, что оказалось совсем неожиданным: мне нравилось ощущать сейчас отголоски этой боли. Она не была уже такой сильной, но все еще оставалась очень заметной и даже… приятной. Я откровенно наслаждалась ее послевкусием. Возможно, я немного мазохистка.

При каждом движении я вспоминала Макара и его грозный вид, когда он взял в руки кнут. Между ног снова стало тепло, белье привычно намокло. Если так пойдет и дальше, то мне стоит держать в ящике стола запасные трусы и еще в сумке две пары на всякий случай.

Я была уверена, что смогу устоять, и не поведусь на всю эту доминантскую чушь, которую продвигал Макар, но теперь осознаю насколько была неправа. Я довольно стремительно стала входить во вкус, и сейчас больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, снять платье и попросить Макара сделать со мной что-нибудь еще из его арсенала для извращенцев. Кажется, меня незаметно для меня же самой подсадили на эту БДСМ-иглу. И ведь я знала, что так будет. Знала! И все равно согласилась разок попробовать полноценную сессию. И где я теперь? Стою на коленях и принимаю наказание. Я даже не уверена, что после Тематического секса снова захочу ванильный. Теперь он мне кажется пресным и тусклым. И это весьма меня огорчает, потому что я люблю секс, и люблю секс разный. Извращенцы должны предупреждать о таком!