Майя Неверович – Тихое НЕсчастье (страница 10)

Тихо, как мышка, я напялила джинсы и толстовку, забыв даже про лифчик. Параллельно прислушивалась к голосам в кухне. В одном из них узнала Вовкин. Вот тут страх сменился на злость! Какого чёрта?!

Я отдёрнула штору и метая гневные молнии, вышла.

– Какого фига тут происходит?

– О! – Радостно улыбался, еле выговаривал слова Вовка. – А вот и моя Малинка. Димон, знакомься.

Димон, абсолютно круглого телосложения мужик, приветственно кивнул и потянул ко мне руку. По возрасту этот дядька вполне мог годиться нам с Вовкой в отцы. Он оглядел меня с ног до головы своим масляным взглядом. Улыбка была при этом такая, словно я уже танцевала перед ним стриптиз.

– Малинка, не ругайся. – Полез целоваться Вова, но я сморщилась и отодвинулась. – Сообрази нам закусить, малыш.

– Ты ничего не путаешь?

– Ну давай-давай, шустренько. Потом поговорим. Видишь, друг ко мне пришёл. – Он слегка шлёпнул меня по ягодице.

На стол я тогда накрыла. Ну как сказать. С грохотом поставила на стол давно остывшую сковородку с картошкой и демонстративно стукая ножом по доске, нарезала хлеб.

– Я спать, меня не трогать. – И скрылась за шторой.

Разумеется, спать мне никто не дал. Один спорил, что Ельцин всё пропил. Другой, что Горбачёв всех продал. Рассуждали про Афганистан и даже о том, кто круче – Высоцкий или Цой. Всё это сопровождалось стуком рюмок о стол, громкими выкриками и хохотом. Я еле сдерживалась. Пару раз крикнула, чтобы они тише разговаривали. Но действовало это ровно на минуту.

Туалет находился на улице. В какой-то момент я услышала, как хлопнула входная дверь и голос Вовки, сообщающий о том, что ему «надо». За ним и вышел и Димон.

Сначала я даже немного обрадовалась. Наконец, затишье. Правда, совсем скоро уже вставать. Закрыла глаза и кажется, даже задремала, так как не слышала, что дверь снова хлопнула. Лишь услышала тяжёлое сопение. Повернулась, а ко мне уже шёл этот мужик-колобок.

– Чего надо? – Я села и подвинулась к стене.

– Ты такая красивая. – Сел он коленями на пол и просунул руку под одеялом. – Глазищи просто бомба. Я тебя сразу приметил.

– Вали отсюда. – Я поджала колени и натянула одеяло.

– А как у тебя сисечки стояли, я глаз не мог оторвать от тебя. – Он привстал и подвинулся ближе. Благо, пузо не давало уменьшить дистанцию. Я напряглась. А мужик засунул уже обе руки под одеяло и дотронулся до пальцев на моих ногах и дёрнул за них на себя. При этом звук его дыхания стал громче и больше походил на хрюканье. Я испуганно взвизгнула и закричала:

– Вова!

– Да спит он, – хмыкнул толстяк. – Прямо на толчке.

Он сопел, надвигаясь на меня. А я не переставала вопить и лупить по нему кулаками, отбиваться ногами и звать:

– Вовка!

– Я бы такую красотку и на секунду не оставил. Зачем тебе он? Он ведь даже не знает, с какой стороны к тебе подойти.

Не знаю, как, но мне удалось выскользнуть, отпихнуть его ногами и выскочить в кухню. Там я схватила нож, достав его из верхнего ящика стола и к тому моменту, когда мужик вышел, держала его перед собой. А саму трусило так, что руки не слушались.

– Пошёл вон! Вон, я сказала! – Орала, не переставая.

– Тихо. Тихо, дурочка. – Димон попятился, всунул ноги в свои калоши и ушёл.

Я бросила нож, замкнула дверь и рухнула на табуретку. Ревела до тех пор, пока в дверь не постучали.

– Кто? – Сквозь всхлипы выкрикнула я.

– Чё за нах? – раздался недовольный голос Вовки.

Я облегчённо выдохнула, вытерла слёзы и впустила его.

Что-то рассказывать, жаловаться или скандалить в тот момент было бессмысленно. Вовка абсолютно пьян. Помогла ему дойти до дивана, толкнула, чтоб упал на него, поправила ноги, чтобы не свисали.

Глянула на часы и пошла умываться. Пора было идти в колледж. Разумеется, там я никому ни слова не сказала. Даже Светке. Она всё время трещала про своего Стасика. Зачем портить человеку настроение?

Вечером пришёл Вовка. К тому моменту я немного отошла от шока и решила ничего ему не говорить. Вспомнила, как когда-то пожаловалась бабушке, и та мне не просто не поверила, а ещё и рассказала маме, которая обернула всё против меня же. Нет. Мои проблемы – это мои проблемы. Но ночевать я тогда осталась в общаге. Тяжело было простить, что всё произошло из-за него. Если бы он не напился. Если бы он не притащил в дом непонятно кого. Если бы…

Вовка несколько раз вызывал меня через девчонок. Они приходили, стучали в комнату, передавали, что меня ждёт парень. Я лишь угукала.

Уже поздно вечером под окнами раздался крик:

– Ма-а-ли-ка! Я тебя люблю!

Райка подскочила к окну.

– Ой, там твой. – Сложила она руки на груди. – С букетом большим.

– Плевать. Не хочу его видеть.

– Ма-а-лика! – не унимался Вовка.

И следом голос коменды:

– Сейчас я тебя за шкирку отсюда выкину! Иди отсюда.

– Я люблю её!

– Иди люби, но не под окнами.

В тот вечер я так и не вышла.

Всю ночь лили дождь. Довольно сильно. Он не давал нормально уснуть, да и я всё переваривала произошедшее. Было мерзко и обидно. А утром, едва спустилась, увидела его. Всё с тем же букетом красных роз.

– Чего тебе? – И попыталась обойти его. Но Вовка обхватил меня за талию и прижал к себе.

– Ну, прости, пожалуйста. Дурак, знаю. Прости.

– Мне некогда. Я опаздываю.

Он бросил взгляд на мои ноги.

– Ты в таких кедах тонких, а тут лужи.

– Разберусь.

Но в следующую секунду он подхватил меня на руки. Я только ойкнуть и успела.

– Держи букет, а то неудобно.

Мне пришлось одной рукой держать цветы, другой обхватить его за шею. Он перенёс меня через лужи и продолжал идти со мной на руках. За те пару минут, что провела на его руках, конечно, я уже всё ему простила, и сама поцеловала его. Затем прижалась и всю дорогу покрывала лёгкими поцелуями его шею.

Навстречу и обгоняли нас студенты и преподаватели. Почти возле входа в техникум встретился физрук. Он бросил на нас возмущённый взгляд.

– Дёмина, Карпович, что за поведение? Вы на территории учебного заведения.

И Вовка опустил меня. Я брезгливо фыркнула, бросив взгляд вслед физруку.

– Ты меня простила? – Парень притянул меня к себе.

– Только до следующего раза. Чтобы больше никаких левых. Никаких ночных пьянок непонятно где.

– Я тебя услышал.

– Смотри мне.

Чмокнула его в нос и развернулась. Потом вновь обернулась, вручила ему букет:

– Поставь дома в вазу.

– Слушаюсь, моя госпожа.

***