Майя Мешкарудник – Легенда о Золотом Драконе. Магия Дао. Книга 7 (страница 5)

— Я слышала о Конфуции, — сказала Линь. — Он учил правильному поведению, уважению к старшим, долгу.

— Да. А Лао-цзы выслушал молодого философа и произнёс слова, записанные в «Записках историка» Сыма Цяня.

Дракон заговорил медленно, точно цитируя:

— «Кости тех, о ком ты говоришь, уже истлели. Остались только их слова. Когда благородный муж встречает своё время, он садится в колесницу. Когда времени нет, он идёт с посохом в руке. Я слышал, что хороший торговец хранит свои товары в глубокой тайне, и кажется, что у него ничего нет. Благородный муж, обладающий высокой добродетелью, внешне выглядит глуповатым. Отбрось свою гордость и множество желаний. Отбрось свои искусственные манеры и чрезмерные амбиции. Всё это вредит тебе самому. Вот что я хочу тебе сказать. Больше мне нечего добавить».

— И что ответил Конфуций? — спросила Линь.

— Он ушёл и позже сказал своим ученикам: «Я знаю, как птицы летают. Я знаю, как рыбы плавают. Я знаю, как звери бегут. Для бегущих можно поставить сеть. Для плавающих можно сплести верёвку. Для летающих можно натянуть стрелу. Но дракон. О драконе я не знаю ничего. Он поднимается на ветре и облаках в небо. Сегодня я встретил Лао-цзы. Он подобен дракону». — Дракон чуть склонил голову, и Линь показалось, что в его глазах мелькнула усмешка. — Эта история показывает различие двух Путей. Конфуций строил мосты и лестницы в мире форм. Лао-цзы указывал на воду и ветер, которые не требуют мостов.

Уход и рождение книги

— Но главное событие жизни Лао-цзы произошло на закате его дней. — Дракон перелил чай в чашку Линь. — Лао-цзы увидел упадок династии Чжоу. Он понял, что время его служения завершилось. Тогда он сел на чёрного быка и двинулся на запад. Его путь лежал через горные перевалы к неизведанным землям.

— Почему на быке? — не удержалась Линь.

— Почему не на колеснице? — Дракон пожал плечами — величественное движение чешуи. — Бык медлителен. Бык не требует дорог. Бык сам находит траву. В этом образе — отказ от скорости, от важности, от военной мощи. Лао-цзы уходил не как завоеватель, а как тень.

— На горном перевале Ханьгугуань — «Застава Западной Долины» — Лао-цзы встретил начальника заставы по имени Инь Си. Инь Си был человеком глубокого понимания. Говорят, он увидел пурпурную тучу, поднимающуюся с востока, и понял: великий мудрец приближается к заставе.

— Как в сказке, — прошептала Линь.

— Вся жизнь Лао-цзы стала сказкой. Инь Си вышел навстречу, поклонился и произнёс: «Учитель, ты уходишь в неизвестность. Твоя мудрость исчезнет вместе с тобой.

Оставь нам слово. Напиши свиток, чтобы следующие поколения знали твой Путь».

— И он написал? — Линь подалась вперёд.

— Лао-цзы остался на заставе. За несколько дней или месяцев он написал свиток из пяти тысяч иероглифов. Свиток получил название «Дао Дэ Цзин». После завершения книги Лао-цзы ушёл за заставу. — Дракон помолчал. — Больше никто никогда его не видел. Чёрный бык исчез в пыли западной дороги. История учителя закончилась. История книги началась.

Разбор названия «Дао Дэ Цзин»

— Давай разберём это название, — предложил Дракон, видя, что Линь хочет спросить. — Каждое слово в нём содержит целый мир.

Он поднял один коготь:

— Дао (道) — Путь. Течение всего сущего. Ритм рождения и умирания. Закон, который не пишут указы. В контексте книги это первая часть трактата — «Книга Пути».

Второй коготь:

— Дэ (德) — Обретаемая сила. Добродетель следования. В западных переводах это слово часто упрощают до «благодати» или «нравственности». Истинный смысл глубже. Дэ — это качество человека, который настроился на Дао как скрипка настраивается на камертон. Дэ не приобретают усилием. Дэ проявляется, когда сопротивление исчезает. Это вторая часть трактата — «Книга Силы».

Третий коготь:

— Цзин (经) — Канон. Классический текст. Основа учения. Этот иероглиф состоит из двух частей. Левая часть означает шёлк, нить, связь. Правая изображает ткацкий станок. Вместе они создают образ основы ткани — продольных нитей, на которых держится всё полотно. «Цзин» — это то, что пронизывает учение как нить пронизывает бусы.

— Полное название «Дао Дэ Цзин» переводится как «Канон Пути и Силы» или «Книга о Пути и его проявлении». — Дракон сложил когти вместе.

— А сколько там глав? — спросила Линь. — Я видела в интернете — вроде восемьдесят одна?

— Внимательная. Современный «Дао Дэ Цзин» состоит из восьмидесяти одного параграфа. Первые тридцать семь — «Книга Пути» (Дао Цзин). Остальные сорок четыре — «Книга Силы» (Дэ Цзин). — Дракон сделал паузу. — Но в древнейших версиях порядок частей был обратным.

Книга начиналась с «Дэ Цзин», за которой следовал «Дао Цзин». Археологические находки в Мавандуе, датированные вторым веком до нашей эры, подтверждают этот изначальный порядок.

— Почему порядок изменили?

— Потому что люди любят начинать с главного. Им кажется, что Дао — основа, а Дэ — следствие. Но Лао-цзы, возможно, думал иначе. Сначала сила, потом путь? Или они неразделимы? — Дракон покачал головой. — Не застревай в этом. Каждый параграф представляет собой короткую ритмизованную прозу. Книга говорит языком загадок, притч, образов природы. В ней нет систематического изложения. Нет определений и доказательств. Есть только указания.

Ключевые образы «Дао Дэ Цзин»

— Какие образы самые важные? — спросила Линь.

— Вода, — сразу ответил Дракон. — Вода появляется как высший образ уступчивой силы. Вода не борется. Вода огибает камни. Вода принимает форму любого сосуда. Вода со временем разрушает скалы. Вода питает всё сущее, не требуя награды. Человек Дао подобен воде. Он находится в самых низких местах, потому что вода течёт вниз. Но именно вода наполняет океан.

— Это как в той притче про бамбук и снег, — вспомнила Линь.

— Именно. Дальше — пустота колеса. — Дракон описал круг в воздухе. — Тридцать спиц сходятся к одной ступице. Пустота внутри ступицы делает колесо полезным. Глина формует горшок. Пустота внутри горшка делает его полезным. Двери и окна прорезают стены комнаты. Пустота комнаты делает её полезной. Форма существует ради пустоты. Вещь ценна тем, чего в ней нет.

— Это трудное понимание для западного ума, — призналась Линь. — Мы привыкли ценить то, что есть, а не то, чего нет.

— Поэтому Лао-цзы и повторяет. И ещё один образ — нерождённая доска, Пу. Пу означает необработанное дерево, кусок древесины до того, как топор начал вырезать фигуру. Пу — состояние до имён, до различий, до культуры. Мудрец возвращается к состоянию Пу. Он становится простым как щепка. Но эта простота содержит всю сложность мира в свёрнутом виде. Пу — это семя баобаба, в котором уже спит тысячелетнее дерево.

Линь молчала, переваривая.

Исторический путь книги: от свитка к канону

— Ты говорил, что книга много раз переписывалась, — наконец сказала она.

— Как мы знаем, что читаем именно Лао-цзы?

— Хороший вопрос для археолога, — улыбнулся Дракон. — После ухода Лао-цзы «Дао Дэ Цзин» существовал как рукопись на бамбуковых планках. Ученики переписывали её от руки. В каждом переписывании возникали ошибки, разночтения, вставки. Китайская археология подарила миру несколько древних версий книги.

Он перечислил, загибая когти:

— Самая старая версия найдена в гробнице в Го Дяне в провинции Хубэй. Эти бамбуковые планки датируются примерно 300 годом до нашей эры. Версия из Го Дяня содержит только около двух тысяч иероглифов. Это самая ранняя и самая короткая редакция.

— Версия из Мавандуя, датировка 168 год до нашей эры, содержит около пяти тысяч иероглифов. Это уже полный текст, близкий к современному канону.

— Версия из Бэйдай времён династии Хань стала основой для всех позднейших изданий. Именно этот текст переписывали в монастырях, комментировали учёные императорских академий, заучивали наизусть даосские отшельники.

— «Дао Дэ Цзин» — самая переводимая книга китайской цивилизации после «И Цзина» — «Книги Перемен». Число её переводов на западные языки превышает двести пятьдесят. Только Библия имеет больше переводов.

— Двести пятьдесят? — Линь присвистнула. — И все разные?

— И все указывают на одну луну, — кивнул Дракон.

Легенды, окружающие Лао-цзы

— Чем дальше время уходило от жизни Лао-цзы, тем больше легенд прорастало вокруг его имени, — продолжил Дракон. — История превращалась в поэзию.

— Какие легенды? — Линь любила легенды.

— Одна легенда говорит, что Лао-цзы прожил на земле девятьсот девяносто лет. Другая утверждает, что он родился седым старцем. Мать носила его в утробе восемьдесят один год. Когда она родила, ребёнок вышел уже с белыми волосами и длинной бородой. Отсюда и происходит его имя «Старый Ребёнок».

— Восемьдесят один год в утробе? — Линь не знала, верить или смеяться.

— Легенда, — мягко сказал Дракон. — Третья легенда рассказывает о восьмидесяти одном перерождении Лао-цзы.

Каждый раз он приходил в мир как учитель, чтобы напомнить людям о забытом Пути. В эпоху династии Тан императоры возвели легенду в государственный уровень. Они объявили Лао-цзы своим предком и построили в его честь величественные храмы.

— А четвёртая легенда переносит Лао-цзы в Индию. Согласно этой версии, он за заставой Ханьгугуань достиг страны Гаутамы Будды и стал учителем индийских мудрецов. Эта легенда появилась в эпоху распространения буддизма в Китае как попытка примирить две великие традиции.