Майя Медич – Попаданка в стране чудес 1 (страница 21)

— Не преувеличивай, — усмехнулся учитель. — А теперь иди, пока я не передумал.

Вита поспешила воспользоваться милосердием профессора и пошла к двери чуть ли не вприпрыжку. Она не рассчитывала отделаться так легко. Открывая дверь, попаданка была уже на седьмом небе от счастья, но длиться вечно это счастье не могло.

— Вита, — окликнул ее Монс. Вита обернулась и заметила в глазах профессора некую печаль. — Если я самый лучший, как ты говоришь, то, возможно, не стоит мне врать.

— Врать? — счастье Виты мгновенно растворилось в воздухе.

— Да, врать, — как бы невзначай кивнул учитель. — Но это я так сказал… Чтобы тебе было, о чем подумать на досуге. Всего доброго.

Вита встретила своих так называемых сообщников неподалеку от учительской. Вид у них был испуганный, особенно у Роуз. Та почти дрожала от волнения. Ей, Рут и Лансу было ничуть не легче, чем Вите, может, даже труднее. Ведь они понятия не имели, что же в итоге произошло в учительской, а неведение способно изрядно потрепать нервы.

Вита не собиралась строить из себя королеву драмы и издеваться над друзьями. Чтобы не тянуть кота за хвост, она вкратце рассказала о случившемся, а потом отдала Рут карандаш.

— Твоя интуиция тебя не подвела, — заметила Рут, поймала непонимающий взгляд Виты и хитро улыбнулась. — Сама подумай. Если бы в учительскую все-таки полез Ланс, то и Монсу попался бы именно он. И с ним профессор обошелся бы куда более сурово. Как, впрочем, и со мной или Роуз. С тобой он был добр. Кажется, мы смело можем зачислить тебя в ряды его любимцев.

— Не говори глупости, — попыталась возразить Вита, хотя тут же почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки. Доброе отношение профессора льстило попаданке. — Слово еще такое… Любимец… Неоднозначно звучит.

— Могу перефразировать, — Рут, кажется, нравилось наблюдать за реакцией Виты. Еще за обедом она ставила в неловкое положение Роуз, а теперь взялась за другую подругу. — Ты ему однозначно нравишься.

— Отлично… — Вита перешла на иронию. Это выглядело безопасно. — И мы будем жить долго и счастливо. А теперь, может, уже узнаем, о чем говорили учителя? Я, между прочим, добыла вам заветный карандаш. А вы тут решили пошутить надо мной. Неблагодарные!

Сама она не знала, как заставить карандаш записать услышанное. Если бы знала, уже давно перешла бы к делу. За последнее время попаданка пережила слишком многое. Пошла против институтских правил, чуть не сорвалась с третьего этажа, увидела жуткую сцену из жизни двух неподходящих друг другу супругов, соврала любимому учителю, пришла к выводу, что он ей не поверил. Вите хотелось бы, чтобы все это было не напрасно.

Ланс взглянул на часы и покачал головой.

— У нас сейчас урок, — сказал он, немного подумал и добавил. — Если мы на него не пойдем, то нарвемся на неприятности. Лучше вести себя тихо, не привлекать внимания.

— Ланс прав, — поддержала его Роуз. — Придется дождаться вечера.

Как бы Вите ни хотелось спорить, как бы страстно она ни желала увидеть результат своих приключений здесь и сейчас, она слышала в словах однокурсников здравый смысл. Рут тоже очень хотелось поскорее запустить карандаш в работу, но все же запуск отложили на тот момент, когда занятия подойдут к концу.

А еще каждый из присутствующих дал слово, что больше никто не узнает о прослушке учительской, включая самых близких и дорогих людей. Вита поняла, что ей придется скрывать тайну даже от Адама. Эта мысль ей нравилась, но Ланс сказал, что все, кто узнает о содеянном, автоматически окажутся в кандидатах на отчисление. Этот довод подействовал лучше других. Сегодняшний день отлично показал, что безопасность других волновала Виту больше, чем ее собственная безопасность.

— Сначала мы узнаем все сами, — пояснил Ланс. — А потом уже будем решать, что делать дальше. Это разумно.

Оставшиеся занятия прошли в обычном режиме. Вита уже успела привыкнуть к тому, что на уроках в институте она изучает не обычные науки, магию. Конечно, она была далека от того, чтобы начать воспринимать это как что-то, что само собой разумеется. Она воспринимала это как что-то, что станет огромной частью ее жизни, ее призванием. Это было очень волнительно, но с каждым днем Вита все больше погружалась в новый мир.

Ее воспоминания о прежней жизни продолжали стираться из ее памяти. Совершенно незаметно и неосознанно. И так ровно до того момента, пока Вита неожиданно не натыкалась на очередной утерянный факт из своей биографии.

Ощущения по этому поводу попаданка испытывала противоречивые. Сохранение воспоминаний грозило болезненной ностальгией по всему, что утрачено навсегда, но чистая память вызывала чувство тревоги и дискомфорта. Вита боялась, что однажды начнет задавать самой себе вопросы о том, кто она вообще такая. Это пугало, но такова была цена, и Вита ее выплачивала.

Вечером после занятий всех студентов пригласили в большой зал на небольшое собрание. Сложно было не догадаться, что ректор хочет сделать объявление по поводу произошедшего с Тедом. Эта новость вновь подвинула на потом расшифровку подслушанного.

Студенты послушно собиралась в зале. Произошедшее событие так или иначе касалось каждого. Попаданцы боялись за себя, коренные боялись за своих друзей попаданцев. Среди коренных лишь единицы так и не нашли приятелей в лице пришельцев из другого мира.

Когда все учащиеся выстроились перед Бонумом, он, не откладывая дело в долгий ящик, заговорил.

— С прискорбием вынужден сообщить, — ректор действительно говорил куда печальнее, чем обычно. — Что сегодня рано утром мы потеряли одного из наших первокурсников. К сожалению, Тед Флорис не прошел адаптацию. Он жив, с ним все будет в порядке, но в институт он больше не вернется.

Вита почувствовала, как что-то внутри нее буквально оборвалось.

Значит, Теда увезли из института еще рано утром? Значит, на педсовете решалась не его судьба, а что-то еще? Теперь Вите с еще большей силой хотелось узнать, что же там говорили. Она вздрогнула, вспомнив, что есть еще один человек, которого новость о Теде могла шокировать, и посмотрела на Ланса.

Тот побледнел и стал учащенно моргать. Ланс сжимал и разжимал кулаки. Вид его никак не походил на дружелюбный. Его можно было понять. Он надеялся, что еще успеет помочь другу или хотя бы попрощается с Тедом, ведь раньше попаданцев высылали из института не так быстро. Они получали больше шансов, какое-то время проводили в больничном отделении, проходили усиленный курс адаптации, а некоторые после этого даже полноценно возвращались в строй. Сейчас же в институте творилось что-то выходящее за рамки обычного.

— Я хотел бы от лица всего преподавательского состава, — продолжал свою речь Бонум. — Принести извинения за то, что в этом году первая неудачная адаптация случилась настолько рано. Нам очень жаль, что так вышло, и сейчас мы готовы работать с удвоенной силой, чтобы подобное больше не повторилось. Мы будем применять больше усилий для того, чтобы сохранить каждого попаданца. Кроме того, мы не собираемся отступать от нашей программы, которая, как вы знаете, в этом году пополнилась долгожданной возможностью увидеть драконов. Экскурсия состоится через две с половиной недели.

В зале послышались радостные возгласы. Не начни Бонум свой монолог с вестей о Теде, Вита была бы в первых рядах среди тех, кто кричал бы «ура». Экскурсия, драконы… Что может быть лучше? Ужасная мысль о том, что упоминание экскурсии неслучайно и призвано стать ложкой меда в банке с дегтем, обрушилось на Виту слишком быстро и со всей силы. Бонум фактически манипулировал эмоциями студентов, и те из них, кто этого не понимали, наверное, чувствовали себя очень счастливыми.

Ректор говорил еще какое-то время. Вита отдавала ему должное, восхищалась его личными качествами и выдержкой. Он поступал жестоко, но делал, как лучше. Паника никому бы пользы не принесла.

А еще Вита не могла не заметить стоящую позади Бонума профессора травологии. Монс выглядела мрачно. Мрачнее, чем обычно, и дело было уже не только в ее любви к готическим черным нарядам. Она оглядывала студентов, всматривалась в них и, в отличии от других педагогов, не предпринимала ни единой попытки улыбнуться и хоть как-то подбодрить учащихся. Монс явно думала о чем-то своем.

Вита уже давно запуталась относительно того, что думать об этой женщине. На попаданку свалилось слишком многое, на каждую мелочь девушки просто не хватало. Ей хотелось доверять Монс, верить в то, что она желает институту лучшего, но все же подозрения время от времени вновь просыпались в попаданке. Интуиция подсказывала Вите, что Монс еще покажет свое истинное лицо, а после того, как эта самая интуиция очень выручила во время дневных событий, Вита начинала больше доверять самой себе.

Когда Бонум еще раз выразил готовность к работе от лица всего состава профессоров и окинул взглядом своих коллег, Монс резко поменялась в лице. Мрачность сменилась на привычную серьезность, а затем женщина и вовсе улыбнулась, как бы показывая студентам и ректору полное согласие с его словами и свое стремление следовать всем его заветам.

После собрания все начали расходиться. Четыре героя случившегося днем нападения на учительскую молча сгруппировались и пошли в жилую часть замка. Их ждала правда. Возможно, страшная.