Майя Марук – Малика. Узнай меня (страница 8)

Единственное, что заставляло меня держать лицо – имя де Ардаш. Я не могла подвести ни Варона, ни Абажи, которые, в новом мире подарили мне настоящую семью и поддержку. Правда, сейчас я бы не отказалась от капельки их вампирского терпения.

– Новая забава дары де Ардаш? Я думала у Абажи лучше вкус. Еще и притащить ее в королевский дворец!

Капризный голос прозвучал возле соседнего столика. Говорила молодая дара в молочном платье в пол. Не знаю, чем был обусловлен выбор наряда такого странного цвета. Он делал ее фарфоровую кожу тусклой, глаза блеклыми и совершенно не подходил к волосам цвета вороньего крыла. Говорила вампиресса довольно громко. Так, чтобы услышала не только я, но и все в этом зале.

– Согласитесь, это как минимум неуважение к Короне!

Ее спутник воровато осмотрелся. Голоса вокруг стихли. Даже музыка, казалось, начала играть тише. А в меня впилось несколько десятков любопытных глаз. Скучающие вампиры почувствовали запах скандала. Черноволосая вампиресса ждала своего звездного часа. Унизить человека среди некоторых высших считалось делом чести. Не знаю, на что она рассчитывала.

– Вы слишком громко высказываетесь, Рута. – Попытался ее осадить вампир с такими же черными волосами.

Видимо брат или другой близкий родственник. Я уже собиралась отвесить нахалке пару ласковых и позабавить толпу, когда взгляд упал на шею дары и великолепное ожерелье на ней. Я узнала украшение из зеленых камней, хищно улыбнулась и понадеялась, что за эту выходку не получу разнос от Варона.

– Вы думаете? – Ответила Рута вампиру. – А мне кажется, дара де Ардаш должна была проявить чуть больше уважения к новому королю. И не приводить на официальный прием свою игрушку. Мы все понимаем и разделяем горе потери Абажи, но даже для нее, это чересчур.

– Вы думаете, дара Акати? – Улыбнулась я во всю ширину рта.

Да, клыков у меня не было, но судя по лицу официанта, получилось довольно жутко. Вампиры вокруг расступились.

– Вы смеете ко мне обращаться? – Удивилась девица. – Абажи нужно было озаботиться вашим воспитанием прежде, чем тащить сюда.

– Боюсь, это дару Акати следовало озаботиться воспитанием единственной дочери, раз та забыла о том, что этикет запрещает представителю восьмой ветви третьего дома первым обращаться к представителю первого дома, до тех пор, пока он не будет официально представлен.

В воздухе повисло напряжение. Черноволосый вампир хотел что-то сказать, но Рута его остановила. Она сделала шаг вперед, приподняла вверх правый уголок губы. Ее лицо скривилось и потеряло остатки девичей миловидности.

– Не тешь себя иллюзиями, женщина. Ты всего лишь временное помешательство Абажи. Как только твое лицо покроется морщинами, де Ардаш выкинут тебя на ту же помойку, с которой подобрали.

По залу пронеслось что-то похожее на одобрение. А может, даже поощрение. Де Ардаш был одним из самых влиятельных родов Занса. А я, его слабым звеном. Унижая меня, она унижала всех представителей этого дома. Интересно, сколько их собралось в этом зале?

– Возможно. – Согласилась я. Голос прозвучал даже безразличней, чем я рассчитывала. – Но даже в старости, на помойке я не опущусь до того, чтобы носить фальшивые камни, дара. – И многозначительно посмотрела на ее шею.

По лицу самой Руты что-то сказать было сложно. Казалось, мои слова ее никак не задели. А вот глаз у ее спутника нервно дернулся.

– С каких это пор помойные крысы начали разбираться в драгоценностях?

– У крыс великолепная память, дара. И одна из них помнит, как точно такое же украшение три месяца назад…

Договорить мне не дали. Черноволосый вампир схватил выскочу за руку, и дернул на себя.

– Мы приносим свои извинения дому де Ардаш и вам, леди…

– Дара Малика Винис де Ардаш. – Поправила юношу.

Видимо, только сейчас он осознал, насколько серьезные последствия могла повлечь «невинная» выходка его спутницы. Бледное лицо вампира покрылось синеватыми пятнами. Из толпы начали слышаться неразборчивые шепотки.

– Дара де Ардаш, примите наши извинения. – Это уже сказал сам Акати. Глава дома спешил предотвратить надвигающуюся катастрофу.

Отец Руты был неплохим вампиром. Но, когда-то имел неосторожность завести сразу двух жен. Варон говорил, что так Акати надеялся родить как можно больше наследников. Но не рассчитывал, что и траты тоже удвоятся.

Время от времени его любвеобильность приводила к тому, что приходилось продавать фамильные драгоценности, чтобы удовлетворять все пожелания своей большой семьи. Чтобы держать плачевное финансовое положение в тайне, делались копии проданных бриллиантов.

Акати успел вовремя, чтобы формально сгладить все углы. Рута не поняла, что произошло. Но при отце решила держать рот на замке.

– Рада снова вас видеть, дар. – Улыбнулась мужчине. – У вас удивительно непосредственная дочь. Вам с ней очень повезло.

– Благодарю.

– Не забудьте напомнить ей о правилах поведения.

– Непременно, дара. – Еще раз поклонился Акати.

Формально конфликт был улажен. Вампир взял дочь под руку и передал одной из жен. Та зло стрельнула в меня глазами, но ничего не сказала. А я, кажется, нажила себе первого врага. Чтобы избежать очередной стычки, решила отсидеться где-нибудь в углу до начала официальной части.

– Это было жестоко, дара.

Рядом появился вампир, который встречал нас во дворе. Дар Карим, кажется.

– Осуждаете?

– Восхищаюсь. – Улыбнулся он и поспешил исчезнуть.

Постояла еще с минуту на месте, а потом прошла к неприметной двери, спрятанной за тяжелой портьерой. Я знала, что она должна была вести в небольшую комнату отдыха. Такие комнаты были и в доме де Ардаш. Пользовались ими крайне редко. Идеальное место, чтобы отбыть положенное этикетом время.

Глава 7.

Комната отдыха, куда Берс привел Патриссию, была крошечной. Здесь помещался только небольшой чайный гарнитур: четыре резных кресла и столик на кованых ножках, сервированный сладкими закусками и напитками.

В тесном помещении Берс почувствовал себя слоном. Он был чуть крупнее своих сородичей и ненавидел маленькие комнаты. Единственное, что его порадовало – окно. Оно было распахнуто настежь, и свежий ночной ветер выгнал часть парфюма дары Патриссии. Вампир снова смог нормально дышать.

– Не знала, что здесь есть, где уединиться. – Дара кокетливо улыбнулась и подошла к одному из кресел.

– Такие комнаты есть по всему периметру парадной части дворца. – Буднично сообщил сан Варин и осознал, как неоднозначно выглядел его поступок.

Вести дару в отдельную комнату было как минимум неосмотрительно. Особенно зная, как быстро у вампиров разлетаются сплетни. Носферату любили смаковать новости. Они делали их жизнь не такой скучной.

Берс осмотрел помещение в надежде обнаружить кого-нибудь из прислуги. Но никого не было. Он сел в кресло напротив Патриссии и мысленно разрешил себе расслабиться.

– Кажется, я тебя скомпрометировал.

– Не думаю. Мы оба свободны. И давно друг друга знаем. – Улыбнулась дара и закинула ногу на ногу. – Поговорят и перестанут.

Тяжелый подол ее платья с шорохом разъехался в районе длинного разреза и оголил стройную ногу. Дара откровенно флиртовала, Берс это видел, но интереса не чувствавал. Желания воспользоваться неоднозначной ситуацией и пустым помещением не возникло. Хотя это не было на него похоже. Да и вообще, не было похоже на вампиров.

– Нам не стоит здесь задерживаться.

Патриссия наклонила голову и провакационно облизнулась. С даром сан Варин они не виделись несколько десятков лет. А может, даже больше. Вампиресса давно потеряла счет годам. Но Берса она помнила бледным, робким, вечно во всем сомневающимся мямлей. За это время он сильно изменился. Стал выше, крупнее. Черты лица приобрели четкость. И что особенно радовало дару, в его образе исчезла щенячья беспомощность. Волосы Берс остриг. И в целом очень возмужал. Даже взгляд его изменился. Исчезли подростковая похоть и голод. Их место заняла сытая поволока. Эти изменения в друге детства ее будоражили и возбуждали. Как когда-то возбуждали люди.

В молодости дара любила проводить время с обычными мужчинами. Она была юна и беспечна. А люди казались ей чем-то необычным. Ей нравилось наблюдать за тем, как они меняются. Рождаются, растут, стареют. Как с возрастом меняются их лица, привычки, приоритеты.

Вампиры менялись редко. И эти изменения настолько растягивались во времени, что становились практически незаметными. В какой-то момент носферату вообще застывали и начинали терять счет времени. Даже самые яркие события превращались в серую рутину и вампиры начинали скучать. У людей все было иначе. Вот только они быстро заканчивались. В какой-то момент Патриссии надоело наблюдать за увяданием человеческой жизни и хоронить любовников. Она вернулась в клан. А может, она просто повзрослела. Семья дары вздохнула с облегчением, а Патриссия начала скучать и искать для себя новых развлечений как и полагается приличной даре.

Берс одним своим видом вернул Патриссии это забытое чувство перемен. И ей захотелось узнать его ближе. Она убрала длинные волосы назад, чтобы оголить шею. Но собеседник на этот жест никак не отреагировал. А вот дара по-настоящему завелась. Проснулся охотничий азарт.

– Я слышала, ты теперь вхож во дворец? – Улыбнулась вампиресса и снова провела языком по пухлым губам.