Майя Малиновская – Вердана (страница 8)

— А мы сможем хоть иногда возвращаться сюда? — спросила Эл и подумала, что она многого хочет.

— Пока обещать не могу, но со временем… — он не стал договаривать, суть была ясна. — Вам достаточно двух местных недель, чтобы все обдумать, завершить дела, отдохнуть, подготовить родных? Если вы решитесь, то придете на место, которое вам укажут, если откажетесь, просто не приходите. Место и время сообщат телеграммой. К сожалению, время истекает. Поприветствуйте ваших друзей, они очень ревностно вас охраняют. Я все сказал достаточно ясно. Надеюсь на встречу.

Он просто исчез. Эл обернулась. Да, Торна рядом не было.

Она нашла скамью, села и задумалась. В любой другой момент она отправилась с Торном без размышлений. Шанс великий! Даже не верилось в подобное везение, главное все законно. Странное чувство, словно ее вытаскивают из привычной среды, где все еще не успело наскучить. А куда она попадет? В мрачную неизвестность. Мрачную — именно такое определение подходило лучше всего. Подобным предчувствиям она привыкла верить. Она до сих пор не решила дилемму — доверять Галактису или нет. В прошлый раз ее использовали. Досада еще сидела внутри. Однако, еще недавно она сожалела, что не довела до конца дело об Уэст. Ей было интересно, как развернулись события. Да, там еще существует загадочный и весьма опасный Нейбо, в этой истории — одни неизвестные. Точно, темнота непроглядная. Если она решиться и сделает этот шаг, то события обязательно развернуться так, как она меньше всего ожидает. И что значит «она в фаворе»? Уверенность никак не приходила. Из глубины души что-то кричало: «Нет! Останься! Не ходи».

Шум на дорожке предвещал появление Димки и Алика. Эл узнала их манеру двигаться и походку. Они тихо вышли из темноты и приблизились к скамье. Димка присел слева, а Алик — справа.

— Ну что? Не обман? — спросил Алик.

— Нет, — ответила Эл. — Нас позвали назад. Без подвоха. Спасательный флот Галактиса. Ни больше. Ни меньше.

Димка присвистнул.

— Щедро.

Эл кивнула.

— Вас тоже. Только придется учиться. И работать нам придется порознь. Первое время.

— Это плохо, — отреагировал Алик.

— Ничего еще не решено. Ясно одно, через две недели мы должны дать ответ, — пояснила Эл.

— Так долго? — сказал Димка. — А впрочем, подумать нужно хорошо и много. Вдруг охота отпадет. Хотя? Спасательный флот! Всю жизнь мечтал! Такой шанс раз в жизни бывает! Судьба.

— Да. Только, ребята дорогие, срок будет долгий, а может навсегда, — неуверенно сказала Эл.

— Разве мы недавно не решили, как действовать? — спросил Алик.

— Что все наши планы — детские мечты. От того, что мы решим, вся наша жизнь зависит. Потом уже не переделаешь, — сказала Эл.

В ее тоне чувствовалось такое сомнение, что оба молодых человека одновременно заглянули ей в лицо.

— Вот так номер. Капитан, ты не хочешь возвращаться? — спросил Алик.

Лицо Эл почти не было видно из темноты, только волосы. Она молчала, потом обернулась к одному, потом к другому, потом обхватила обоих за шеи и стукнула лбами.

— Вам хорошо. От вас не так много требуется. А я? Куда не сунусь — всюду беда. Вот и сейчас чувствую, что произойдет с нами что-нибудь. Конечно, я сомневаюсь.

— Ты чувствуешь? — насторожился Димка.

Алик поморщился, пользуясь тем, что его лица не видно. После возвращения с Уэст и все последнее время Димка слишком большое значение придавал предвидению Эл. Что бы она ни говорила, он покорно слушался. Он стал опекать ее, вместо старшего брата и преуспел, явно оттеснив его. Алик почувствовал ревность, как много раз прежде. Димкино поведение, его подобострастие перед Эл, привели Алика к заключению, что он тайно влюблен в нее, хотя его друг с детства хвостом вился за ней. Кличка «Лисий хвост» закрепилась так прочно, что даже на курсе в Академии Космофлота его называли — «Лис», когда он хитрил, то щурился как лис, и глаза у него становились жутко хитрые с рыжими искрами. По мнению Алика, Димка вел себя не по-мужски, беспрекословно подчиняясь Эл. Элька, все-таки, девушка, пусть и сильная. Алик больше верил в мужской характер, и что главным должен быть мужчина. В Академии Димка стал самостоятельным, проявлял на редкость упрямый нрав, спорил, даже дрался, а в присутствии Эл все менялось. После возвращения с Уэст он ни на шаг от Эл не отходил, даже с ним наедине не оставлял. Эл это не злило, она относилась к нему с теплотой и не скрывала своих чувств. К нему, к Алику, она так не относилась. То нежная, улыбается, даже целует, то смотрит строго и ведет себя, словно испытывает его. А он хотел большего.

Его бегство с Плутона — позорная ошибка. Он не раз себя корил за нее. Там произошло странное событие, Алик его старался забыть. Но голос Эл, ее присутствие рядом так сильно врезались в душу, что он решил твердо, что любит ее. Это действительно была любовь, а когда она разыскала его на Земле, то он догадался, что чувство взаимно. Димка для нее как младший братец, тут он был спокоен. Добиться от Эл искреннего признания, открыто, с чувством, он так и не смог. Одни намеки. Таково уж видно было свойство ее натуры.

Он решил, что она не забыла его поведение на Плутоне и не до конца ему доверяет. Но пройдет время, и он завоюет ее, как «даму сердца».

— Пошли домой, — прервала Эл его размышления. — Алик, позвони завтра утром, как там твои.

Алик вспомнил, как два дня назад они вымолили у его матери прощение. Алик жить дома, до первого упрека. Он по-прежнему не верил, что родители успокоились. Эл и Димка говорили с ними весьма убедительно, даже без ругани обошлось. Димка, с его ужимками и хитростью, как фильтр, сгладил конфликт, и Эл не дал в обиду, и отца смог убедить. Только, как надолго? Теперь неважно.

Эл открыла дверь квартиры. На часах в прихожей два часа ночи. Свет горел повсюду. Эл заглянула в большую комнату. Никого. Родители беседовали на кухне. Эл появилась на пороге и прервала разговор. Отец курил, выпуская дым в форточку. Мать не позволяла ему курить в квартире, но видно тема, что обсуждалась, была серьезной, и отец потянулся за сигаретой.

— Вы что это полуночничаете? — спросила Эл.

— Тебя ждали, — ответила мать. — Спать не хочется. Завтра мне на работу не нужно, а отцу дали отдых на пару дней.

— Обо мне говорили? Не отпирайтесь. Посвятите в суть? — спросила Эл и выдвинула себе табурет из-под стола.

Она села, уперлась локтями в стол, посмотрела на родителей.

— О будущем твоем говорили, — пояснил отец с неохотой.

— О будущем? — Эл кивнула многозначительно. — Что решили?

— А что мы без тебя можем решить? Ты у нас птица вольная, — заключил отец.

Елена Васильевна оказалась более конкретной.

— Спасатель — это же не навсегда. Тебе образование необходимо. Бумажка.

Эл поразилась, что тема о ее будущем буквально повисла в воздухе. Словно невидимая сила собирала на себя мысли окружающих. Так ярко вопрос о переменах еще не светил на горизонте.

— Я все понимаю. Вы волнуетесь. Я у вас, точно, не подарок, но я еще не выбрала. Дайте время.

— Верно, Павел, что торопить. Ей лет-то сколько.

— Я уже большая, — промяукала Эл и засмеялась.

— В этом-то и штука. Надо заняться основательно своим будущим, а то годы пролетят. Фьють! И не заметишь, — сказал отец. Он сильно махнул рукой, пепел сигареты полетел на пол. — А потом, глядишь, и замуж соберешься, а семья дело ответственное.

— Родители. Умоляю. Про семью не надо, — взмолилась Эл.

— Да ведь видел я, как Алька на тебя смотрит, — вырвалось у отца.

Он подумал, что зря заговорил, дочь могла обидеться, уйти от разговора. Эл только бровью повела:

— Что, так заметно?

Елена Васильевна облегченно вздохнула и улыбнулась.

— Все-таки правда? — спросила она.

Эл неопределенно покачала головой из стороны в сторону, как китайский болванчик.

— Да. С твоей стороны энтузиазма не видно, — сказала мать.

— А я его понимаю, — после очередной затяжки сообщил отец, — вон, ты какая красавица. Загадочная. Мальчишкам такое нравится, только уж очень ты серьезная. Улыбайся ему почаще, а то уведут.

— Мне тоже Алик нравится, — добавила мать, а потом вдруг засмеялась и сказала. — А Димка — сущий мальчишка, вот уж кто из вас не вырос.

Эл усмехнулась.

— Это ты зря, мам. У Димки характер покруче Алика будет. Он упрямый, как бычок. Просто он очень добрый и любит скоморошничать.

— Ты гляди, — предупредил отец, — вижу, компания у вас крепкая, и верховодишь в ней, как и раньше, ты, только поверь опыту, когда внутри начинаются всякие там шуры-муры, кончается все ссорой. Не подрались бы из-за тебя твои мальчишки.

— Подрались уже, — с неохотой сообщила Эл. — Пройденный этап.

— И кто победил? — поинтересовалась Елена Васильевна.

— Алик, — Эл потупила глаза. — Накостылял Димке по первое число.

— Эл, что это за выражение — «накостылял»? — возмутилась мать.

— Однако. Отношения у вас серьезные, — сказал Павел Терентьевич.

— Так мы уже не дети, — ответила Эл.

— А долгий ли у тебя отпуск, дитя? — поинтересовался отец.

— Недели две, потом видно будет, — ровно ответила Эл.

— А не махнуть ли тебе к деду, в Крым? Он же тебя с пеленок не видел.

— Неправда. Мне было шесть лет, мы к нему ездили. Я хорошо помню. Хорошая кстати идея. Только вас мне оставлять не хочется.