Майя Малиновская – Капитан Нейбо. Том 2 (страница 8)

Уже одно это сильно расположило к нему ребят. Алик быстро смягчился, подозревать было просто нечего, Амадей открыто отвечал на все поставленные вопросы, а говорил он больше, чем они все вместе взятые.

Амадей поселил их у себя, в весьма удаленном от места встречи месте, на маленькой планете, колонизированной землянами еще во времена первых захватов планет. Молодые люди впервые окунулись в колониальную жизнь, которая разительно отличалась от земной. Язык, и нравы здесь были своеобразные. Алик и Дмитрий нашли остатки английской и французской речи в жуткой смеси, составлявшей местный диалект.

Амадей владел приличной территорией, полученной в наследство от отца, его можно было назвать поместьем, окруженным садом с удивительными растениям. Тут обычная жизнь в своем укладе больше походила на земную. В доме были техника и живые рабочие, у Амадея была пара собственных кораблей. Он был богат, средним колонистом его нельзя было назвать.

Ольге и Игорю пришлось втолковывать, что такое частная собственность. Алик и Дмитрий адаптировались быстрее и пытались провести аналогии со своим родным двадцатым веком. Не без успешно, нужно сказать. Они быстро уловили местную иерархию и домовые порядки. Все вертелось вокруг хозяина, одного лица. Он всецело правил в своем удобно организованном мире, что отличалось от того общественного «муравейника», который царил на Земле, и к которому привыкли истинные уроженцы своего времени – Ольга и Игорь. Двое друзей относились ко всему проще, чем подчеркивали свое архаическое происхождение.

Амадей очень заинтересовался этим обстоятельством и был сильно поражен известием, что к нынешнему земному времени два друга не имеют врожденного отношения, что они из прошлого. Амадей даже молчал полдня после такой новости. Рассел по своей инициативе, кое-что рассказал ему об Эл и этой парочке, и Курк сразу заметил, как вспыхнул у Амадея интерес к загадочной и культовой фигуре прежнего капитана и друга его новых учеников. Амадей стал серьезным и потребовал, чего раньше не делал, рассказать ему подробности.

– Это важно, – сказал он, когда выслушал пояснения Рассела. – Все выглядит не так легковесно, как я думал. Рассел, вы лучше оцениваете масштаб этой трагедии, я лишь знал, что они устремились освобождать заложников с надеждой когда-то отыскать своего капитана. Мне казалось, что со временем этот порыв перерастет в другое стремление. Вижу, дело серьезнее, чем я представлял. Жаль, жаль, что я никогда не видел эту вашу Эл. Это ей они обязаны своим теперешним положением?

– Сомневаетесь в них? – спросил Рассел.

– Пока нет. Но, где гарантия, что они не бросят свои силы на такие бесплодные поиски, вместо того, чтобы освобождать других.

– Не могу дать такой гарантии. Кстати, вы ответили на мой вопрос раньше, чем я успел его задать. Вы считаете, что поиски капитана Эл – бесплодное занятие?

– Не только бесплодное, но и дорогостоящее. – Амадей потер свой прямой острый нос. – Я в таком масштабе не работаю. Рассел, не сочтите меня черствым, но я считаю, что для пользы дела надо отвлечь их от этой затеи. Я попытаюсь вызнать для них что-нибудь, но тайком, и они не должны знать. Поговорите с ними до того, как я начну вас всех учить. Они должны настроиться на более мелкую работу. Меня они и слушать не станут, а вы их доверенное лицо. Используйте для меня свое искусство.

– Я уже говорил. Сейчас можно не опасаться. Порыв прошел. Ольга и Игорь склонны верить в смерть Эл. Алик предпочтет хранить возвышенные воспоминания о любимой, столкновение с неприглядной реальностью может вывернуть его душу на изнанку, он уже проходил через эти муки, он боится реальности. Чтобы начать поиски, нужна решимость, а ее у него нет. Самая сложная задача – это пилот. Этот не успокоиться ни-ког-да. Пока он не найдет ее мертвой, или пока она не приставит к его голове излучатель, он не поверит, что они могут быть врагами. Я, признаться, ставил себе целью оберегать их чувства. Я переусердствовал. Они очень молоды, и уже перенесли много потрясений, больше, чем некоторые люди моего возраста, я слишком затянул с откровениями на ее счет. Память об Эл, это своего рода запущенная болезнь, которую я как врач не смог вылечить вовремя. Они ни разу так и не обсуждали при мне сложившуюся ситуацию, как реальную трагедию. Моя прошлая попытка была слишком грубой. Подождем. Пока они учатся, им будет не до поисков.

– Во времени нас как раз не ограничивают. Нас такая ждет работенка, что любая мелочь может стоить жизни. У меня серьезный расчет на этих молодых людей и одну девушку. Они мне нравятся, и они подойдут для такой работы. Но в голове у них должен быть порядок до того, как мы начнем первую операцию по освобождению. Так, что ваша истинная специальность тут, как нельзя, кстати, – серьезно сказал Амадей.

Он заметил, что Рассел озабочен этой темой не меньше молодых людей, что в его душе полно противоречий. Что же это за девушка, которая смогла вызвать у бывалого аналитика такое смятение? Амадей умолчал о подозрениях. Рассел зрелый человек, ему самому под силу навести порядок в отношениях с миром.

– Я буду вас учить.

Амадей уверенно кивнул.

– Откуда у вас такая уверенность? Вы едва нас знаете, информационные отчеты, что вы читали, писали те, кто далек от войны. Не в вашей манере, должно быть, доверять безоговорочно, – удивился Рассел.

– Я чувствую людей, как себя самого. За это моего отца выгнали с родной планеты. А знаете почему? Он сказал одному очень большому чиновнику в руководстве планетой, что он не подходит для такой высокой должности. Отец безошибочно определял назначение людей, их способности, то есть мог предречь их истинное призвание. Я получил эту способность в наследство, но не развил еще должным образом.

– А где ваш отец?

– Умер. Давно. Не извиняйтесь. Он оказался первым моим заложником, которого я освободил. Я выкупил его за огромную цену, потратил почти все наше состояние, а мы были богаты. Он угодил к пиратам из-за своего дара. С тех пор пираты для меня как язва, которая не дает жить спокойно. Я болтался без дела, тратил отцовское состояние, а когда отец пропал – жизнь приобрела другую окраску. С людьми всегда так, они переворачивают свое сознание и делают самые большие открытия в жизни, когда проходят через боль и жертвы. Поэтому я отлично понимаю этих детей.

– Вы освободили отца, и что было потом? Простите, что спрашиваю. Я всего лишь хочу понять, как вы пришли к такому занятию.

– Он прожил очень недолго. Вы знаете, как обращаются там с уникальными способностями. Они сломали его. Он на них работал. Я получил назад сумасшедшего с истерзанной психикой, не способного нормально общаться и жить. Они продали мне тело, а все остальное было другим. Его здоровье было подорвано. Фактически, я привез его домой умирать. Я тогда был женат на очень изящной женщине, я обожал ее, но и отца бросить не мог. Она оставила меня. Отец умер. Ну, а на почве моей личной трагедии выросло это призвание. Я его нашел, когда спасал отца. Я не давал себе клятв, что стану делать это во имя его памяти или чего-то другого. Во мне проснулось понимание моей жизненной миссии. Это сравнимо с тем, как мудрец открывает источник мудрости. Благодаря такому открытию, я определил свою дорогу в жизни и избавился от тяжких воспоминаний. С тех пор, я чувствую себя хозяином своей судьбы. Вам знакомо такое чувство?

– Не думаю, что я проник так глубоко, – ответил Рассел.

– Вы поймете, это придет с годами, – успокоил его Амадей.

– К вам пришло намного раньше, вы еще молоды.

– Мне по земным меркам лет шестьдесят семь, если не больше, – рассмеялся Амадей. – Я проводил омоложение.

Рассел поднял брови, всмотрелся в собеседника и не смог не улыбнуться.

– Честное слово, я не подозревал, что вы такой почтенный старец. Мне было интересно, какой искусник так быстро научил вас всем премудростям. Я подозревал, что кое в чем вы шарлатан.

– Я половину жизни занимаюсь этим ремеслом. Я порою меняю и внешность и имя, и жилище, чтобы скрыться.

– Вы служите в Галактисе?

– Мог бы. Но предпочитаю быть наемником. Это менее всего меня к чему-то обязывает. Ко мне не только галактожители обращаются и покровители у меня разные. Но это уже секрет. Вас должно волновать, какая работа нас ждет, а не мои связи. Доверьтесь мне. Вы учитесь и только.

– А что случится, когда выучимся? – поинтересовался Рассел.

– Не знаю, – беззаботно ответил Амадей. – На что мое искусство употребят те, кто вас послал ко мне, судить не берусь. Да мне и не интересно.

– Совсем не интересно?

– Если я привяжусь к вам, то, возможно, буду справляться о вашей жизни. – Амадей улыбнулся улыбкой мудрого отца.

– Вы многих учили?

– На этот вопрос я отвечать не стану, – сказал Амадей все с той же улыбкой.

Это было трудно – отвыкнуть от войны. Мира все равно никто не жаждал. Первое, чему начал учить Амадей подопечных – лояльности к пиратам. Оказалось, что колония посещаема ими, торговала с пиратами, их считали удобными соседями и выгодными партнерами. Они оказались в ином мире. Они увидели своих врагов живьем, во всей силе.

Испытание оказалось тяжким. Порой успех казался сомнительным. Только не Амадею. Они несколько месяцев играли роль его подчиненных. А он словно специально делал так, чтобы они наталкивались на пиратов то на торге, то в полетах. Они возвращались назад то напуганными, то злыми.