Майя Лужина – Там, где цветут магнолии (страница 6)

Карина замерла на пороге, впитывая атмосферу боулинг-клуба. Казалось, за эти двадцать один год здесь ничего не изменилось.

«Как будто попала в машину времени», – подумала она, проводя пальцем по потрёпанной барной стойке. Те же выцветшие ковровые дорожки с вытертыми до дыр узорами, те же поцарапанные шары с едва различимыми номерами. Даже воздух сохранил тот особый аромат – смесь жареной картошки, дешёвой полироли и ванильных коктейлей, пахнущих детством.

– Представляешь, я никогда не играл в боулинг, – неожиданно признался Олег, листая меню с потрёпанными уголками.

Карина медленно повернулась к нему, широко раскрыв глаза:

– Серьёзно? Даже в детстве?

– Особенно в детстве, – он усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень чего-то неуловимого. – Моё детство прошло… несколько иначе.

– Тогда предлагаю начать с пробного раунда, чтобы ты прочувствовал игру, – улыбнулась Карина, беря его за руку.

Первый раунд стал настоящим фарсом. Олег то запускал шар с такой силой, что тот подпрыгивал на дорожке, то бросал так вяло, что шар едва доползал до первых кеглей. Карина смеялась до слёз, наблюдая за его гримасами разочарования.

После третьей неудачной попытки мужчина сдался и заказал огромную пиццу с грибами.

– Знаешь, что я только что понял? – с набитым ртом произнёс он, отхлебывая шоколадный коктейль. – Эта гадость вкусна только здесь. Дома – просто еда. А здесь… – он сделал широкий жест рукой, – часть спектакля.

Карина наблюдала, как этот солидный мужчина с сединой у висков с детским восторгом поглощает не самую качественную еду. Его способность радоваться мелочам была заразной.

– Так ты не любитель фастфуда? – она ковыряла вилкой в салате.

– Я гурман в душе, – Олег вытер пальцы салфеткой. – Просто мои кулинарные навыки ограничиваются… хм… искусством бутербродов.

– Не может быть! – фальшиво возмутилась Карина. – И каков же твой фирменный рецепт?

– Хлеб, – торжественно объявил он, – масло, и… ещё хлеб. Иногда с колбасой, если чувствую в себе силы для кулинарных изысков.

Их взгляды встретились, и через секунду они уже смеялись так, что официантка обеспокоенно оглянулась на их столик.

– А ты? – спросил Олег, утирая слезы. – Мне почему-то кажется, что ты отлично готовишь.

– Есть пара фирменных блюд, – скромно призналась Карина. – Моя шарлотка, например, сводила с ума весь офис на прошлом корпоративе.

Лицо Олега вдруг осветилось.

– У меня есть предложение, – заговорщически понизив голос, сказал он. – Давай сделаем твою шарлотку призом в следующем раунде.

– Что? – переспросила девушка, сбитая с толку.

– Если я выиграю – ты печёшь для меня шарлотку. Если ты… – он многозначительно посмотрел на табло, где счёт Карины был в два раза выше, – то получаешь честь оценить мои «фирменные» бутерброды.

Для Карины исход игры не имел никакого значения. Эту шарлотку она испекла бы в любом случае.

Глава 14

“… Когда она засмеялась, я понял – уже слишком поздно. Эти две недели переписки, эти дурацкие шутки… Я уже привязался. И теперь мне остаётся только идти вперёд, и надеяться на лучшее.”

Несмотря на все старания Карины не наделать шуму, тяжелая дверь предательски скрипнула, разрывая ночную тишину. Все еще надеясь, на то, что она каким-то чудом не разбудила свою мать, девушка несмело ступила в сумрак квартиры.

Свет в прихожей вспыхнул внезапно, ослепительно. Карина зажмурилась, но даже сквозь веки увидела знакомый силуэт в дверном проеме – Надежда Алексеевна стояла, обхватив себя за плечи, в поношенной розовой ночнушке, которая когда-то была любимой.

– Прости, – Карина прошептала первая, не открывая глаз. Губы слиплись от вины. – Я не хотела тебя будить.

Женщина не ответила. Только тяжело вздохнула – этот звук Карина узнала бы из тысячи. Так вздыхала мать, когда находила в ее школьном дневнике замечания. Или, когда отец в очередной раз забывал про годовщину.

– Половина первого, – наконец произнесла Надежда Алексеевна. Голос ровный, но Карина услышала в нем дрожь – тонкую, как паутина. – Ты представляешь, что творилось у меня в голове?

Девушка наконец открыла глаза. Мать стояла, прижимая к груди мобильный – на экране горели пять пропущенных вызовов.

– Мам, мне почти тридцать, – Карина с силой стянула с ноги ботинок, тот грохнулся на пол. Ей претило чувствовать себя виноватой, особенно из-за такой мелочи.

– Какая разница, сколько тебе лет? Мать не может не бояться за своего ребенка. Это противоестественно, – устало возразила Надежда Алексеевна.

Этот аргумент был ее излюбленным оружием в спорах с дочерью. При жизни ее покойный муж не раз оспаривал эту позицию, считая, что детям нужно давать свободу, чтобы в дальнейшем они выросли независимыми. Но Надежда Алексеевна была уверена, что к девочкам нужен совсем другой подход.

Карина молча прошла в свою комнату, чувствуя, как за ней следом плывёт материнский взгляд. Надежда Алексеевна остановилась на пороге, скрестив руки на груди.

– Ну что, расскажешь, где пропадала? – спросила она уже мягче.

– В боулинге была. С… одним знакомым, – Карина отвернулась, доставая пижаму из шкафа.

– Каким таким знакомым? – в голосе матери сразу появились стальные нотки.

Карина почувствовала, как её щёки вспыхивают. Она так хотела сохранить это знакомство только для себя, но в то же время отчаянно нуждалась поделиться с кем-то своей радостью.

– Олег. Мы познакомились в парке. Он… – язык вдруг стал ватным, – преподает математику. В школе.

Яркий румянец дочери и её упорное нежелание встречаться взглядом убедили Надежду Алексеевну, что ситуация требует вмешательства.

– Ах, Олег. И давно вы «общаетесь»?

В интонации матери отчетливо сквозило подозрение, что под словом «общаетесь» скрывается нечто большее. Эта мысль заставила сердце Карины забиться чаще. Ей нравилось мечтать о том, что когда-нибудь это может стать правдой.

– Да недавно, мам. И это не то, о чем ты думаешь.

«Возможно, пока и так. Но судя по ее лицу, это ненадолго…» – промелькнуло в голове женщины.

– А сколько ему лет? – не унималась Надежда Алексеевна.

Карина подняла подбородок.

– Сорок пять.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным перестуком дождевых капель по подоконнику.

Сердце Надежды Алексеевны внезапно ухнуло в пропасть.

– Сорок пять? – её голос внезапно сорвался на высокую ноту. – Ты встречаешься с мужчиной, который старше тебя на…

– Мы не встречаемся! – перебила Карина. – Мы просто общаемся! Ты же сама говорила, что мне нужны друзья!

– Но не такие же! – мать резко шагнула вперёд, и Карина почувствовала исходящий от нее запах валерьянки. – Хороший человек не стал бы крутиться вокруг девушки, которая младше его почти на двадцать лет!

Карина отшатнулась, словно от удара.

– Ты даже не пытаешься понять! – её голос дрогнул. – Ты сразу решила, что…

– Я семь лет молчала, – вдруг тихо сказала Надежда Алексеевна, опускаясь на кровать. – Семь лет смотрела, как тот… твой бывший ломает тебя. И молчала, потому что «не лезь, мама». А теперь… – её пальцы вцепились в край одеяла, – теперь я должна смотреть, как ты…

– Мам, это совсем другое! – Карина опустилась рядом, пытаясь поймать материнский взгляд.

– Тогда объясни мне! – Надежда Алексеевна резко встала. – Объясни, что может быть общего у моей дочери с сорокапятилетним мужчиной? Что вы можете делить, кроме…

Она не договорила, но Карина поняла намёк. Губы её задрожали.

– Если ты считаешь, что я настолько глупа… – она с трудом сглотнула ком в горле.

– Я считаю, что ты уязвима, – мать провела рукой по дочкиным волосам, как в детстве. – И после всего, что было… я просто боюсь за тебя.

Карина отвернулась, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам.

– Дай мне самой решать, мам. Даже если я ошибусь… Это будет мой выбор.

Надежда Алексеевна замерла на пороге, потом резко развернулась:

– Делай как знаешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.