Майя Леонард – Битва жуков (страница 42)

– Надо ему отвыкать так к ней обращаться, если он станет её папой.

Барти засмеялся.

– Слушай, пап! Новак мне рассказала, что предложила тебе работу и хочет устроить в соседнем доме жучиный зоопарк…

– Да. – Папа кивнул. – Очаровательная затея!

– Так ты согласишься?

– Даркус, мне нужно будет подумать. С тех пор, как вышла статья Эммы Лэм и мир узнал правду о Лукреции Каттэр, меня завалили приглашениями на работу. А в Музее естествознания сказали, что я могу снова занять свою прежнюю должность.

У Даркуса что-то сжалось в животе.

– Но я не хочу возвращаться к прежней жизни, – не удержался мальчик. – Мне было так одиноко, и ты всегда был грустный. А здесь у меня и друзья, и жуки…

Даркус посмотрел на надувной бассейн, и слёзы навернулись на глаза. Он их сморгнул и почти заорал:

– А Бакстер как же?! У него теперь всего пять ног, ему трудно будет без своих друзей! Я хочу остаться здесь!

– Сынок! – Папа тихонько похлопал по дивану рядом с собой. – Иди сюда!

Даркус подошёл к отцу, волоча ноги и глядя в пол.

– Послушай меня. – Папа приподнял его лицо за подбородок. Папины голубые глаза улыбались, а щёки покрывала щетина с лёгкой проседью. – Ты спас мне жизнь. Ты ради меня прилетел в джунгли Амазонки и подарил мне надежду на будущее. Я тобой горжусь, я самый счастливый отец в мире, и я тебя люблю. Если ты хочешь построить жучиный зоопарк – значит, построим жучиный зоопарк.

– Правда?! – Даркус яростно заморгал, но не смог удержать слёзы, и они покатились по щекам. – Ты серьёзно? Мы можем остаться?

– Ну-ну, пожалуйста, не плачь! Всё будет хорошо. – Папа притянул его ближе к себе. – С этих пор я стану хорошим папой, обещаю.

– Ты и так самый лучший папа в мире! – всхлипнул Даркус, крепко обнимая отца.

Они посидели немного обнявшись. Наконец Даркус успокоился.

– Пап! – Он шмыгнул носом. – А мама правда отдала Лукреции Каттэр твоего жука, Прометея, и все твои материалы исследований?

– Нет, Даркус, это было враньё, лишь бы нас задеть. Мама была страстным исследователем, но она хотела, чтобы я прекратил генетические эксперименты с жуками. Она никогда не отдала бы Лукреции Каттэр мою работу.

– Но Прометей же был у неё?

– Его украли из запертого хранилища в Музее естествознания, точно так же, как Лукреция похитила меня.

– Иногда мне кажется, что я совсем не знаю, какой на самом деле была мама, и от этого больно.

– Ох, Даркус, прости меня! Спрашивай о чём хочешь, я тебе всегда отвечу.

– Я не хочу тебя расстраивать, – признался Даркус.

– Я не буду больше грустить, честно. Нельзя поддаваться печали: у нас слишком много работы. Нужно доказать, что Лукреция Каттэр была не права, и привлечь как можно больше людей к борьбе за экологию.

Даркус кивнул.

– Когда мы переедем в новую квартиру в соседнем доме, повесим на стенку мамины фотографии, можно?

Барти потрепал сына по волосам:

– Конечно, можно, Даркус. Мы всё сделаем так, как ты захочешь.

Мальчик улыбнулся:

– А можно, я у себя в комнате поставлю громадный аквариум для Бакстера?

Барти засмеялся:

– По-моему, храбрый жук-носорог более чем заслужил это!

В дверь тихонько постучали. Даркус выпрямился и вытер лицо рукавом. На пороге возник Жерар, а рядом с ним стояла Новак с чемоданом в руке, готовая к отъезду.

– Уезжаете? – Барти встал с дивана.

Жерар кивнул.

– Спасибо, что так хорошо заботились о Новак!

– Ей всегда будут рады в нашем доме. – Барти улыбнулся. – Новак, мы с Даркусом поговорили. Я с удовольствием принимаю твоё предложение насчёт работы и буду рад помочь тебе с жучиным зоопарком.

– Правда? – Новак бросила чемодан и захлопала в ладоши. – Как чудесно! Мы всем покажем, какие жуки хорошие и удивительные и какие они бывают полезные.

Из цветка на ободке в волосах Новак выпорхнула Хепбёрн и закружилась в воздухе. Новак посмотрела на Даркуса.

– Теперь мы сможем видеться каждый день!

– Погоди, – сказал Даркус. – А как же Хамфри и Пикеринг? Если мы займём соседний дом, где они будут жить?

– А-а, у них всё будет в порядке, – ответила Новак. – Я выполнила обещание маман. Подумала, что так будет честно. Они получили по четверти миллиона фунтов каждый. А как эти деньги потратить – это уже им решать.

36

Хаггис и спорраны[19] от Хэмиша Мактэвиша

Хамфри и Пикеринг стояли перед заколоченным магазинчиком.

– Это надо будет убрать, – сказал Хамфри, показывая на вывеску над дверью.

На доске в красно-зелёную шотландскую клетку золотыми заглавными буквами было выведено: ХАГГИС И СПОРРАНЫ ОТ ХЭМИША МАКТЭВИША

– Да! – Пикеринг кивнул и вытащил из кармана связку ключей. – Ну что, зайдём, посмотрим наш новый дом?

Кузены, громко топая, вошли в магазинчик на Уолворт-роуд, в районе «Слон и замок», в южной части Лондона. Магазин разорился из-за того, что в последнее время всё меньше находилось покупателей, интересующихся спорранами и желающих поесть хаггиса.

– Ты глянь! Мяшной прилавок! – Хамфри вперевалочку двинулся в левую часть помещения, держа в руках ведёрко клюквенного соуса, с которым не расставался с тех пор, как они вернулись в Англию.

Эта часть магазина была обставлена как лавка мясника.

– Смотри! Витрины! – Пикеринг обернулся вправо, широко раскинув руки, будто хотел обнять стеклянную стену. – Идеальное место для моего антиквариата!

– Идеальное мешто для моих пирогов! – откликнулся Хамфри из-за прилавка. – Интерешно, какие на вкуш пироги с хаггишом? Было бы отлишшное дополнение к моему ашшортименту!

– Пошли, глянем наверху! – позвал Пикеринг, взбегая по винтовой лестнице.

Он торопился занять лучшую комнату.

– Ненавижу лештницы! – проворчал Хамфри. – Беру первую комнату!

Пикеринг беззвучно выругался.

Вначали они зашли в кухню. Пикеринг стал открывать шкафчики и вскоре нашёл две старые чашки и блюдечко.

– Выпьем чаю?

Хамфри кивнул:

– Пошшему бы нет?

Пикеринг достал из одного кармана пакетики с чаем, бросил их в кастрюльку, залил водой и поставил на плиту. Разлив чай в кружки, из другого кармана он вытащил целую горсть крошечных пластиковых баночек с долго хранящимся молоком – Пикеринг их своровал в самолёте по пути на родину. Он вылил по паре баночек в каждую чашку. Двоюродные братцы, взяв чашки, двинулись дальше вверх по лестнице.

– Вот моя комната! – объявил Хамфри, распахивая первую же дверь.

Комната оказалась довольно большой. На полу лежал сильно потёртый ковер, а из мебели было только старое синее кресло. Хамфри немедленно в него уселся.

– Отлишшно! Ждешь ешть вшшо, што мне нужно. – И он шумно отхлебнул чай.