Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 85)

Град бил все реже, Разиэль почти потерял сознание, из носа лилась кровь. К нему подскочил Алгивиус.

– Лед, – прохрипел он через силу. – Замораживаем!

Архангел с трудом кивнул. Оба мага сухими потрескавшимися губами бормотали заклинание. Машины Сеятеля покрывались инеем, скрежетали и медленно останавливались. Сегментированные шеи ломались при попытке повернуться. Войско в мгновение ока превратилось в ледяные глыбы, которые разбивались с треском. Ломалась броня, опадала отмороженная чешуя. Престолы кинулись в бой с визгом мелькающих ободьев. Солдаты и машины Сеятеля разлетались, словно разбитое стекло. Пламенные сферы вырвались из ловушки и понеслись вперед, нанося урон в рядах врагов. Но их осталось только пять, остальные полегли в битве.

Разиэль опустился на колени, пытаясь стряхнуть летающие перед глазами черные пятна. Он чувствовал, что теряет сознание. Алгивиус тяжело дышал, уперевшись ладонями в землю. Его лицо было белым, как бумага, вымазанное кровью, что шла из носа.

Разиэль дрожал. Ему казалось, что при малейшем движении его голова разлетится на куски. Однако он не позволил себе даже минутный отдых, начал тяжело подниматься на ноги. Он был уверен, что заплатит за это жизнью, но заставил пальцы сложиться в знак и хрипло начал читать заклинание. «Нужно поддерживать барьер», – с отчаянием подумал он.

Краем глаза он заметил, что к хору магов присоединился голос Алгивиуса.

Надежда умирала в сердце ангела Разрушения. «Никогда не пробьюсь», – с отчаянием подумал он. Дым и взрывы огня ослепляли. Он даже не был уверен, что хоть немного приблизился к Сеятелю. Он сражался в полной темноте. Пыль, поднятая с земли, густой дым и выбросы машин хаоса закрывали небо. Даймон пробивал себе дорогу широкими ударами, пер вперед, расправляясь с солдатами Тени, словно со скотом на бойне, но он по-прежнему оставался только лучшим из Рыцарей Меча. Сила Разрушителя, Уничтожителя Миров, не оживала в его душе. Звезда Разрушения молчала, словно была обычным мечом. Не пробудила ее стекающая по лезвию кровь – это могла сделать только рука Бога.

Даймон ослаб. Сломанная рука снова горела от боли так, что он вынужден был перекинуть меч в другую руку. Кровь заливала ему глаза, лилась из глубоких ран в боку, груди и бедрах. Ангел Разрушения превратился в ангела крови.

Всадники саранчи сражались где-то в этом хаосе, но давно уже не держали строй. Они были где-то за спиной и сбоку. Иногда мелькал среди дыма красный или золотой доспех.

Даймон бился как безумный. Одним ударом меча он мог перерубить всадника и вбить лезвие глубоко в хребет скакуна. Полынь неистовствовал. Он вгрызался зубами в лица противников, ударами копыт расплющивал их шлемы. Наездник и конь, истекающие кровью и сеющие смерть, выглядели как посланцы из глубин пекла. Но край разрыва оставался еще так далеко.

Саранча пыталась пробиться с крайнего правого крыла армии Царства как можно ближе к разрыву в небе, чтобы предоставить Даймону возможность проникнуть вглубь Бездны у границы разрыва. К сожалению, их отодвинули в сторону. Ангел Разрушения сражался отчаянно. Пот заливал глаза, руки немели, он оглох от постоянного грохота, и ему все сложнее было удерживаться в седле.

– Приветствую, небытие! – прошептал он себе, когда мощный удар мрачного наездника чуть не отрубил ему руку. В последнюю минуту он парировал удар, Звезда Разрушения жалобно зазвенела.

– Смотри! – услышал он в голове голос коня. Голос Полыни сломался от напряжения.

Даймон посмотрел. Слева к нему неслись ангелы безумия. Ксопгиэль с оскаленными зубами и красными, как кровь, глазами напоминал самого дьявола, он что-то кричал, но его крик тонул в общем гуле. Ближе всего к Фрэю был огромный силач Зерух, который молотил по кругу боевым топором. Страшную плоскую морду ангела искривила гримаса ярости. В глазах полыхало безумие. За ним рубились охваченные боевым духом Аф и Хема. Колазонт ревел, опьяненный кровью, битвой и смертью. Где-то между черными шлемами мелькала напоминающая пасть пантеры уродливая морда Думы. Ксопгиэль несся к Даймону.

– За мной, дети хаоса! – выл бессознательным, скрипучим голосом. – Крови! Мало крови!

Все ангелы безумия и скакуны, на которых они восседали, буквально истекали кровью. Они неутомимо продирались к Даймону, очень медленно, но уверенно. Казалось, что лезвия Мрака не в состоянии их поразить. Но это было ошибочное впечатление. На землю под конские копыта упал Харбон, Хасмед свалился вместе с конем, Зетару разбили голову, меч Тени распорол грудь Каркаса.

К Даймону пришло второе дыхание. Звезда Разрушения свистела в воздухе, доказывая, что заслуживает свое имя. Граница разрыва в небе медленно приближалась. Ангелы неслись вперед, но армия Сеятеля заливала их, словно смола, останавливала и откидывала назад.

– Вперед, дети хаоса! – кричал Ксопгиэль, но, несмотря на все усилия, крылатые не могли выполнить приказ.

Пал Мехуман, Хема в полусознательном состоянии качался в седле. Даймон с трудом удерживал оружие в руках; от потери крови, усталости и боли перед глазами расстилалась красноватая мгла. Ему казалось, что становится все темнее, а в ушах он слышал свист и сухой, раздражающий шелест. Звезда Разрушения молчала. «Я погибну, – подумал он с отчаянием, – даже не дойдя до границы Бездны. Пусть черт заберет это проклятое пророчество! Умру с убеждением, что Царство пало из-за меня».

Раздражающий звук нарастал, он стал гулом, который он не мог выдержать. Сорвался ветер. Отупевший от усталости, Даймон не обращал на шум внимания. Откуда-то полился желтоватый свет, словно мерцание пылающего вдалеке костра.

– Серафиэль! – внезапно закричал какой-то ангел, похоже Вирта. – Серафиэль!

Шесть огромных тонких, как пергамент, крыльев били воздух со свистом. Серафиэль плыл с распростертыми руками, распалившимися и сияющими. Пылающее тело гиганта вынырнуло из клубов дыма, большие, лишенные белка глаза оглядели поле битвы. Из разрыва в небе падали серебряные и голубые мерцающие фигуры, похожие на духов молний, пытающиеся попасть в ангела, но единственный оставшийся серафим в Царстве просто хватал их руками, сминал и бросал. Сияющие глаза нашли Даймона. Ангел Разрушения услышал пронзительный свистящий шепот, звучащий словно треск костра, просто в голове:

– РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ, ИДИ!

Серафиэль широко открыл рот и дунул. Волна огня ударила в армию Сеятеля, выжигая в рядах врагов узкие полосы в форме огненного рва. Края черной выгоревшей тропинки обозначало пламя, стреляющее высоко в небо, непроходимое для солдат Тени.

– Галопом, Полынь! – прокричал Даймон, хотя конь уже несся огненным трактом. Пламя яростно шипело, жар перехватывал дыхание. Копыта Полыни били опаленную землю.

– Быстрей! – хрипел Даймон, уверенный, что коридор каждую секунду может закрыться. Конь не отвечал. Галопом он влетел в Бездну, которая открылась перед ними. Вокруг царила темнота, насыщенная мрачной энергией Сеятеля. Не было ни следа армии, ожидающих солдат, готовых к бою машин. Только густая, волнующаяся мгла. Даймон с удивлением заметил, как из клубов этой хаотической темноты формируются солдаты и выходят наружу. Они формировались медленно, неуклюже, ломано, похожие скорее на поспешный набросок, чем готовое творение. Они были прозрачные, вялые, словно клубы тумана, бестелесные призрачные воины. Он почувствовал, как они проплывают через него, словно порыв ветра из глубины подвалов, как тонкая паутина. Он содрогнулся от отвращения.

Они принимали форму только при выходе наружу, в мир, озаренный присутствием Господа. Внезапно Даймон понял, что каждый солдат Сеятеля – это противоположности созданиям, призванным Господом, их тени. Антикреатор не может созидать, он использует только тень, отбрасываемую Богом.

В момент, когда он понял это, то почувствовал, как меч дрогнул. Он поднял Звезду Разрушения высоко над головой, и оружие засияло ослепительным светом, ярче, чем взрыв тысячи солнц. Даймон ощутил знакомый прилив силы, так, словно могущественная рука смяла его и восстановила заново. Он уже не был Даймоном Фрэем, Ангелом Меча. Он стал Уничтожителем Миров.

Ослепительный белый свет залил поле битвы. По небу пронесся грохот.

– Что это? – прошептал перепуганно Нуриэль.

Зеленые глаза Габриэля потемнели от усталости.

– Даймон перевоплотился, – только и сказал он.

Нуриэль сложил руки в молитве.

– Слава Богу, слава Богу! – прошептал он. – Может, еще есть надежда.

– Может, – произнес неуверенно регент Царства.

Даймон двинулся вперед. В Бездне не было ничего, только тьма. И в этой темноте шептали голоса, раздавались глухие стенания и плач. Ангел Разрушения часто дышал, чувствуя, как его сердце в груди бьется, словно гонг. Мрак сопротивлялся, дрожал от мощного, черного присутствия Сеятеля. Были в нем непонятные сомнения и тоска, и страх, глубокий, как ночь, и страдания, ужасные страдания, от которых не сбежать, не освободиться. По лицу ангела потекли слезы. Он не мог их сдержать. Даже не пытался. Полынь брел в темноте, и каждое движение давалось с таким усилием, которое стоило жизни. Ангел Разрушения ехал по Бездне, полной невообразимого зла.

Он потерял ощущение времени. Тут начиналась вечность. Он уже понял, почему был выбран для битвы с Сеятелем. Он шел по земле мертвых, королевству смерти. Никто из живых не смог бы сюда ступить. Только Абаддон, воскресший, наполовину ангел, наполовину труп.