Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 72)
На стене напротив кровати, истекая ручейками свежей крови, находилась надпись: «Приближается время мести, цензор Нисрох, бойся, твои злодеяния не забыты!»
– Видишь? – Нисрох дрожащим пальцем указал на стену. – Как оно тут оказалось? Каким образом? Дворец постоянно охраняется.
«Очень просто, – подумал Даймон. – Добавил надпись с помощью талисмана на твой лоб, когда мы разговаривали в кабинете, глупец. Когда ты заснул, твое подсознание освободило это сообщение. Это примитивная магия. Разиэль таким образом пугал знакомых, еще когда был только начинающим магом».
Нисрох таращился на него перепуганными глазами. Даймон сделал хмурое выражение лица.
– Кто-то сюда вошел и сделал надпись. Нет другого способа. Я чувствую сильную магию. Думаю, что…
Он повысил голос.
– Это Габриэль! – прохрипел Нисрох. Его трясло от страха. – Он был тут! Был в моей спальне! Он мог меня убить, когда я лежал безоружный.
Даймон кивал головой. «Еще минута игры», – подумал он.
– Нужно убрать эти слова, – сказал Нисрох.
– Неизвестно, какое заклинание они содержат. Может медленно отравить все помещение или навредит тебе каким-то другим способом. Попробую этим заняться.
Цензор подавился воздухом. Он дышал полуоткрытым ртом.
– Это еще не все! Не все! – бубнил он. – Он добрался до меня! Он добрался до меня, я знаю. Посмотри туда!
Дрожащий палец указал в угол комнаты. С потолка свисало отвратительное чудище. Оно напоминало гротескного нетопыря, окутанного коконом. Тело создания было синего цвета. Оно переливалось и постоянно пульсировало, словно сделанное из слизи. Что-то в форме толстых черных вен вздувалось и опадало в желеобразную массу, создавая форму чудовища. Круглая, свисающая вниз голова заканчивалась огромной челюстью, полной острых, как иглы, зубов в три ряда. Над ней горели яростью красные глазища.
Создание, видя, что является объектом любопытства, раззявило пасть и издало протяжный противный свист, закончившийся чем-то похожим на хохот или атаку икоты.
У Нисроха подогнулись колени.
– Что это? Что это такое? – простонал он. – Отвечай! Ты же знаешь магию!
Даймон позволил себе холодную ухмылку.
– Это, – сказал он спокойно, – простой мыслеобраз. Пугало, другими словами. Оно ничего тебе не сделает.
– Как это? – выдавил из себя цензор. – Ничего?
– Взорвется в один момент, разнесет паскудную вонь. Вот и все. А кровавая надпись засохнет и обсыплется.
Нисрох инстинктивно отступил.
– Что это должно означать? – спросил он. – Почему ты меня пугаешь, если нечего бояться?
Гадкая улыбка Даймона стала шире.
– Тебе есть чего бояться, Нисрох. Ты выбрал не того человека. Это не Габриэль пришел мстить тебе.
Цензор все время отступал, пока не уперся плечами в окровавленную стену.
– Я позову стражу! – прохрипел он. – Исчезни!
Даймон тряхнул головой.
– Там никого нет. Не беспокойся.
Нисрох посмотрел в глубокие, черные, как Космос, глаза.
– Это ты! – взвизгнул он, а в его голосе страх перемешался с ненавистью. – Это невозможно. Ялдабаот тебя убил! Ты мертв!
– Ты так думаешь, Нисрох? – рявкнул Фрэй. – Это ты мертв!
Левой рукой он заткнул рот цензора, а правую глубоко вогнал в защищенную одеждой грудь. Материал с треском разорвался, а кулак погрузился глубоко в тело. На дорогую вышивку брызнула кровь. Цензор конвульсивно дергался, но рука ангела Разрушения без труда ломала ребра и хрящи. Наконец он добрался до пульсирующего, сжавшегося, словно от страха, сердца. Нисрох замер, вытаращенные глаза застилала мгла. Даймон сжал кулак и рванул. Цензор издал странный звук, дернулся, последний раз глотнув воздуха. Его глаза закатились вглубь черепа, матово заблестели белки. Ангел Разрушения глубоко вздохнул, опустил руку и отступил на шаг. Тело Нисроха медленно опустилось на пол. В его груди зияла огромная кровавая дыра. Даймон швырнул на пол пульсирующий кусок мяса. Сердце Великого Цензора Царства сделало еще несколько отчаянных спазмов и замерло.
Даймон вышел, хлопнув дверью, не кинув ни одного взгляда на труп Нисроха, который лежал на полу под зловещей надписью, истекающей струйками свежей крови.
В коридоре никого не было. Во всяком случае, никого живого. Перед дверями кабинета лежало тело превращенного в змея Моафиэля. Зато исчез солдат, который, видимо, уже отошел от шока и убежал. Даймон направился к выходу из дворца. Если бы кто-то его зацепил, он бы сказал, что цензор отдыхает в очищенных и защищенных заклинаниями частных апартаментах, а сам он спешит расправиться с остальными заклятиями. Однако ничего не указывало на то, что кто-то хотел его остановить. Все были слишком заняты собственными проблемами. Несколько солдат пробежало мимо Даймона с паникой в глазах. Кто-то умирал в углу роскошно украшенного салона возле полусожженного трупа в оранжевой ливрее. Еще один промелькнул где-то в анфиладе комнат, рассыпая снопы искр из пламенеющей головы.
Даймон был уже возле выхода, когда внезапно ему перебежал дорогу крылатый в цветах Нисроха. У него было искривленное от страха лицо, но Фрэй узнал в нем гения с печальными глазами.
– Господин, – прохрипел слуга, отчаянно цепляясь за рукав ангела. – Господин! Умоляю, ответь, что происходит? Это конец?
Даймон внимательно посмотрел на сжавшегося от страха лакея.
– Если ты спрашиваешь меня про этот балаган, – произнес он, – то да, все скоро закончится. Но ты, мой дорогой, должен поискать себе другого господина.
Он освободил рукав и вышел, никем больше не остановленный.
Освещенная солнечными лучами мозаика сияла, словно по стенам лилось жидкое золото. Серьезные лица каменных ангелиц всматривались, как обычно, в бесконечность. В пруду тихо скользили разноцветные рыбки, похожие на ожившие цветы. Стены хранили молчание, надменное и холодное. Великолепие и достоинство вынуждали приглушать голос и сильнее сгибать спины. Придворные и слуги двигались бесшумно, протоптанными церемониальными тропинками, словно марионетки. Ничто не в состоянии было нарушить вечный покой дворца Мудрости.
Однако в душе Пистис Софии, начальницы четырех женских хоров, покоя не было. Разъяренная, словно раненый тигр, она металась по комнатам, шурша дорогими одеждами. Внешне она сохраняла спокойствие, но янтарные глаза метали молнии, а гнев, пылающий в ней, не позволял усидеть на месте.
Вся ненависть, на какую она была только способна, сосредоточилась на одном существе, на одном имени. Габриэль. Габриэль! Этот щенок! Этот карьерист. Гнида. Подлая скотина. Кто он такой? Архангел! Самое дно иерархии, тварь. Но коварная. Коварный и изворотливый. Как выкрутился? Она зашипела от злости. Для этого ее разведка годами мучительно выискивала доказательства против регента, для этого она передала документы в руки этого идиота Оха, чтобы он сразу же все испортил? Господи, она думала, что нашла себе хороших союзников. Нитаэль казался рассудительным. Дубиэль тоже. И что? Провал. Естественно, когда все доверяешь в руки мужчин. Она смогла веками удерживать своих ангелиц в полном повиновении и покорности. Ее двор – это последний анклав настоящего порядка. Она глубоко вздохнула, закусила губы. К Бездне, кто еще помнит переполненные Светом великие дни на заре времен? Золотой век, когда все крылатые знали свое место и обязанности, дрожали от страха, когда им приходилось лицом к лицу встать с начальником. Когда царило послушание, покорность и порядок. «Когда правил Ялдабаот, – тихо прошептал голос в ее сердце. – А ты была великим эоном, который решал судьбы мира. Госпожой, королевой, богиней». Перед янтарными глазами Софии внезапно появился образ Ялдабаота, а в груди странно запылало. Эон. Демиург. Светлый, как сам Господь. Прекрасный, достойный и непреклонный. Сколько в нем было достоинства, сколько веры в свои силы. А остальные эоны, Великие Архонты, властелины жизни и смерти низших рангов крылатых? Йао, Сабаот, Астафайос, Орайос, она сама?
Она с сожалением вздохнула, но ее снова охватил гнев. Красивые глаза сузились, губы сжались. Габриэль во всем виноват. Он подло захватил власть, заставил Ялдабаота сбежать, потеснил с трона всех архонтов. И он смертельно опасный противник, хотя и вышел из низов.
Она уже думала, что прижала его. Что в этот раз раздавила его, как и следует поступать с гадами. Но нет. Он выскользнул. Зря старалась отвлечь его внимание от заговора, сотворив эту сумятицу вокруг Книги Разиэля. Зря спровоцировала Тератела, чтобы он соврал, что бесценная Книга у него. Зря наняла и магически изменила наемников Рама Изада. Проклятый Габриэль выстоял. Мало того, он использовал ее продуманный план в своих целях. Как он посмел! Как это сделал?
Она тяжело упала на каменную лавку, сжав виски ладонями. Был в игре еще один элемент. Неподкупный и непредсказуемый, на границе порядка и хаоса. Даймон Фрэй. Этот живой труп, призрак, единственный, кто может победить Сеятеля, согласно словам пророчества, которые вышли из уст самого Бога. Она наблюдала за ним, собирала информацию, старалась узнать как можно больше, например о свойствах яда, последствия которого нужно нейтрализовать. Со временем она нашла слабые места, по которым могла нанести удар. Гордыня. Вспыльчивость. Высокомерие. Клеймо чудовища, которое он носил. Отвращение и страх, которые его сопровождали. И одиночество.