Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 7)

Даймон изо всех сил боролся с тем, чтобы не споткнуться. Он выглядел ужасно в порванной, окровавленной одежде, с бледным и побитым лицом и спутанными волосами. Когда он появился в дверях Дворца Справедливости, в толпе пробежал шум, похожий на вздох. Однако его жалкий вид вызывал не жалость, а скорее страх и уважение, когда в каждом твердом шаге, в каждой попытке держать высоко голову было больше достоинства, чем в заученных позах всего Совета Архонтов. Собравшаяся на площади толпа покорных, трудолюбивых ангелов служения ощущала гнев и презрение, направленные на них осужденным, они готовы гнуть спины перед его голубой кровью, его ненавистью и опустошительным безумием, которым в минуту создания наделил его Господь, чтобы поставить над Мечом Своего гнева. В глазах Даймона они выглядели как скот, и они ощущали себя скотом, наблюдающим за пойманным леопардом. И они восхваляли Господа за безграничную доброту, благодаря которой они могли работать в поте лица без клейма убийственной ярости, без кинжала, притаившегося в глубине сердца.

Даймон поравнялся со стоящими почти возле самого эшафота Рыцарями Меча. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Камаэля, лицо которого было серым от пепла. Полоски, нарисованные кровью на щеках, кричали о том, чего не могли сказать сжатые губы. Камаэль не подал никакого знака, не промолвил ни слова, но внезапно шеренга неподвижных и молчаливых Ангелов Меча сломалась, когда все одновременно опустились на колено, обнажая мечи, те парадные, золотые, которые приказал выдать им Ялдабаот. Луч солнца танцевал на бесполезных клинках, когда отборные рыцари Царства прощались с самым достойным из них.

Даймон поднялся на эшафот. Так много раз он встречался со смертью, что в итоге перестал ее бояться. Почти.

С высоты толпа напоминала ему весеннюю клумбу, на которой только начинали прорастать и цвести разнообразные растения, ведь цветные одежды высших рангов ангелов растворялись среди пепельных и бурых туник небесных птиц. Он почувствовал облегчение от того, что смог без помощи преодолеть ступени. Кто-то мог бы подумать, что он утратил силы от страха, а он просто был слишком уставшим. Небесная Площадь никогда не казалась ему такой широкой. Он ощутил внутри, в себе, ужасную боль, словно от роя разозлившихся ос. Это должно было намного сильнее его тревожить, но не тревожило. Все вокруг выглядело так, словно было вырезано из картона. Не время беспокоиться о двухмерных декорациях.

На ступенях и грубых досках помоста чья-то рука начертила тонкий волнистый узор, словно рубец, тянувшийся за ним. «Кровавый, – подумал он. – Ялдабаот мог убить меня и без этого жалкого представления». Он посмотрел в сторону ложи, но увидел только размытые контуры.

«Лишить жизни ангелов крови не так-то легко, – повторял бледный и дрожащий Рагуэль. – Это должен быть удар прямо в сердце. Один удар в самое сердце». Ониксовая рукоять длинного, покрытого магическими надписями кинжала скользила в его потной руке. Он держал ее, словно это была ядовитая змея. Никогда за свою короткую, привыкшую к послушанию жизнь он не чувствовал себя таким несчастным. Он с трудом сглотнул слюну в пересохшем горле. Это он выглядел как осужденный, и на мгновение всем собравшимся возле эшафота показалось, что все наоборот, этот черноволосый пришел за жизнью палача, а может быть, и всех собравшихся.

Рагуэль смотрел на стройную неподвижную фигуру Даймона. «В сердце? – перепуганно подумал он. – Ради Бога, а оно у него есть?»

Фрэй глубоко вздохнул. Странное потрясение медленно проходило. Только сейчас он заметил Рагуэля. На мгновение в волчьих глазах зажегся огонек.

– Привет, Рагуэль, – произнес он низким глухим голосом. – Неплохое повышение, да?

Архангел вздрогнул. Он вспомнил о своих обязанностях.

– Привязать его! – приказал он ожидающим слугам. Его голос прозвучал плаксиво и неуверенно.

Даймон прикрыл глаза, позволил подтолкнуть себя в сторону стоящего посреди помоста странного строения из досок. Позволил сковать руки, хотя в мозгу взорвался целый сноп искр, когда они задели сломанные кости.

Герольд монотонным голосом зачитывал список его преступлений. «По крайней мере, я спас Царство, – подумал он с горечью. – Умру как герой». Боль начала напоминать о себе все ощутимее. Он вел себя как танцор, изучающий новые движения, словно тело Даймона было сценой, на которой нужно выступать перед требовательной публикой.

Ангел Меча стиснул зубы. «Заканчивай уже!» – мысленно рявкнул он. Но герольд начал зачитывать титулы Ялдабаота, и Даймон с иронией понял, что это продлится еще какое-то время.

Вдруг перед ним появилось бледное, перепуганное лицо Рагуэля.

– Прости, – услышал он шепот.

– Что?! – Он с трудом поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Это был не слишком хороший момент, чтобы проявлять сострадание.

– Прошу прости… Я только выполняю приказ…

Если бы у него было больше сил, Даймон бы рассвирепел. В его непреклонных, презрительно прищуренных глазах Рагуэль увидел собственное отражение – слабого, подлого мальчика, который всегда будет дрожать от страха перед кем-то сильным. Он содрогнулся от мысли, что хищное, красивое лицо ангела, которого он через мгновение убьет, навсегда останется, словно клеймо, в его памяти.

Резкая, насмешливая улыбка растянула губы Даймона.

– Ты – никто, – сказал он. – Пыль на ветру. Посмотри на них, на Рыцарей Меча, архангел. Они бессмертны. Их кровь не умирает.

Рагуэль отступил на два шага. «Посмотрим, – подумал он тупо, высматривая знаки от Ялдабаота. – Уже через мгновение».

«Приветствую, небытие», – произнес мысленно Даймон. Он не боялся, но в то же время не хотел умирать. Его не привлекал безмятежный покой и величие смерти. Он вспомнил кислый вкус вина, что принесла страшненькая служанка; Камаэля, обмахивающегося пергаментом с приказами Ялдабаота, смеясь, что это единственное, для чего пергамент нужен. Полынь, топчущего лилии в райском саду; красивое лицо ангела… «Приветствую, небытие».

Ялдабаот, белый и кружевной, словно украшение из пены, наклонился с трибуны и подал знак.

Рагуэль замахнулся кинжалом и ударил.

Мир внезапно отступил, уменьшился до размера булавки. Боль была пронзительно острой, но далекой. Действие такое простое, как вдох, стало внезапно невозможно сложным. Черно-красная тишина, пронзительная, словно шепот ангела Думы, пела в ушах. Медленно все начало угасать. «Приветствую, небытие».

Рагуэль выдернул кинжал. Тело Даймона вздрогнуло и застыло. Рассыпавшиеся волосы прикрывали его, словно саван.

Архангелы переглянулись и промолчали. Некоторые незаметно сжимали кулаки. Лицо Разиэля застыло и напоминало маску. Габриэль нервно крутил перстень на пальце.

Камаэль провел ладонью по лбу и щекам. Его губы сжались в тонкую линию.

Внезапно небо раскололось. Голубой свет, что заливал площадь, забивал назад в легкие выдох, ослеплял, опускал на колени. Все ангелы, солдаты и сановники упали лицом в землю. И все слушали.

Только Метатрон стоял на коленях, с поднятыми вверх руками, и его лицо сияло неописуемым счастьем.

Голубой вихрь подхватил Даймона, вырвал из темноты. Наполнил его ослепляющей болью, силой, заставляющей кричать. Его швыряло между бесконечными пространствами, показывая, что есть жизнь, смерть и творение.

Вихрь охватывал его, уничтожал, создавал, снова уничтожал и снова восстанавливал. А потом он заговорил, хотя Даймон был уверен, что не использовал слов:

– АНГЕЛ МЕЧА, СОЗДАННЫЙ ИЗ ГНЕВА, ПРИНАДЛЕЖАЩИЙ ХАОСУ, – ДЕРЗКИЙ, ГОРДЫЙ, НО, ПРИЗНАЮ, ОТВАЖНЫЙ, – НАРЕКАЮ ТЕБЯ РАЗРУШИТЕЛЕМ – АБАДДОНОМ, ИСТРЕБИТЕЛЕМ СТАРОГО ПОРЯДКА, ТАНЦУЮЩИМ НА ПЕПЕЛИЩЕ И АНГЕЛОМ С КЛЮЧОМ К БЕЗДНЕ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ОСМЕЛИЛСЯ ВЗЯТЬ ЕГО И УБЕДИЛ, ЧТО ЭТО ТВОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. А СЕЙЧАС ВОЗВРАЩАЙСЯ, ЧТОБЫ МНЕ СЛУЖИТЬ. ТВОЕ ВРЕМЯ ЕЩЕ НЕ ПРИШЛО.

И ошеломленный, в полубессознательном состоянии, Даймон упал на доски эшафота. Он встал на колени и потряс головой, восстанавливая ясность зрения. Он понимал, что слышал не столько Голос Господа, но и свои мысли, и очень хорошо понял смысл Его послания. Он умер и воскрес. У него из носа потекла кровь, а боль в груди убедила, что кинжал Рагуэля не промазал. Он прижал руку к ране и попытался подняться.

Он хотел как можно быстрее спуститься с этого проклятого эшафота. Он прошел мимо плачущего архангела, пнул ногой кинжал с ониксовой рукоятью и блестящим от крови лезвием.

Он чувствовал себя слабым и больным. Площадь то приближалась, то удалялась, а здания совершали необычные прыжки.

С земли медленно поднимались ангелы, пустыми глазами они озирались вокруг. Внезапно кто-то закричал, протягивая руку в сторону эшафота.

Даймон как раз преодолел первую ступеньку.

Почти все головы повернулись в его сторону.

Вновь назначенный Разрушитель, шатаясь, невообразимо медленно воевал со ступенями. Руку он все еще прижимал к груди, словно держал там что-то очень ценное. На последней ступеньке он споткнулся и полным грации, неестественным движением согнулся, словно кланялся.

Камаэль и Разиэль одновременно подскочили к нему, но как-то неловко. Даймон посмотрел на них огромными бездонными зрачками, в которых отражалась космическая пустота. Эти глаза были старше, чем само время.

– Помогите ему! – крикнул архангел ошеломленным стражникам.