Майя Хоук – Капитан под залог (страница 52)

— Ничего особенного, — говорит Миранда и закладывает локон за ухо. — Мы были на Азуре. Знаете этот курорт на Втором кольце — коралловые отмели, закрытые виллы над водой, куда без приглашения не попасть? Райское место. И вдруг он получил звонок. Всё тут же испортилось.

Она смотрит на меня.

— Знаешь, каким он обычно бывает? Учтивым, ласковым. Говорит, что только ты имеешь для него значение. Что остальные не понимают его так, как ты.

Я качаю головой.

В глазах Миранды что-то гаснет. Она отводит взгляд и обхватывает себя обеими руками за талию.

— Я думала, что была для него особенной, — говорит она тихо. — Но в тот момент он вдруг стал жёстким. Сказал, что вынужден улетать. И собирался оставить меня после того...

Она всхлипывает. Пытается сдержаться — и не сдерживается.

— Как я ему сказала самые важные в жизни слова.

Я пересаживаюсь ближе. Кладу ладонь ей на плечо, слегка глажу.

— Я уверена, что ни одни признания на свете для Кейлана ничего не значат.

Миранда поднимает голову. Утирает слёзы тыльной стороной ладони — резко, почти сердито, как человек, который злится на себя за то, что плачет.

— Теперь я точно это знаю, — говорит она. — Но тогда... я была по уши влюблена. Я не хотела мириться с тем, что он улетает.

Она делает паузу.

— Я забралась в его личный шаттл.

Рейвен хмыкает.

Я оглядываюсь на него с таким выражением, которое, надеюсь, он читает правильно. Он читает — и жестами показывает:продолжайте.

Миранда смотрит куда-то сквозь стену.

— Таким образом я услышала разговор. Я мало что из него поняла — говорили на каком-то техническом языке, цифры, названия. Но кое-что я запомнила. — Она переводит взгляд на Рейвена. — Он обещал убить меня, если скажу хоть слово.

В зале становится тише. Вентиляция гудит. Где-то далеко объявляют рейс.

— Но теперь, — голос у неё твердеет, — он требует, чтобы я покинула планету. И бросила отца. Он едва жив, и я должна просто...

Она не заканчивает. Достаёт из кармана небольшой чип и протягивает Рейвену. Тот берёт молча.

— Там всё, что я помню. Имена. Обрывки фраз. Название файла, которое я увидела на его экране. — Миранда чуть выпрямляется. — Если он от меня всё-таки избавится — я хочу, чтобы ему это с рук не сошло.

Она встаёт, откидывает волосы назад одним движением — гордым, почти театральным, за которым, я чувствую, стоит очень долгая внутренняя работа. Делает знак сопровождающему, который всё это время ждал у дальней стены.

Я смотрю ей вслед и понимаю, что не могу просто отпустить ее вот так.

— Миранда.

Она оборачивается.

— То, что вы сделали сегодня, — говорю я, — потребовало больше смелости, чем вы думаете.

Она смотрит на меня секунду. Ничего не говорит. Потом кивает — совсем коротко — и уходит.

Я слежу за тем, как она исчезает за поворотом, и не двигаюсь с места.

— Я убедился, что вылет безопасен, — говорит Рейвен негромко. Я чувствую его дыхание у виска. — А потом, уверен, мы вернём её.

Я сама не замечаю, как моя рука касается его руки.

Приятно думать, что он в это верит. Ещё приятнее — что я начинаю верить тоже.

Шаттл уходит вверх медленно — сначала отрывается от платформы, потом набирает высоту, потом растворяется в тёмном небе над космопортом, и я слежу за ним до тех пор, пока не остаётся ничего, кроме россыпи навигационных огней среди звёзд.

— Я надеюсь, она доберётся туда, куда собирается.

Рука сама тянется к Рейвену — неосознанно, как тянутся к тому, что рядом и надёжно. Пальцы почти касаются его руки.

Электрический разряд проходит по коже мгновенно — острый, до мурашек.

Я отдёргиваю руку.

— Прости.

Голос выходит тихим. Я не решаюсь поднять глаза. Смотрю куда-то в сторону — на пустую платформу, на огни терминала, на всё что угодно, кроме него.

Но я чувствую его взгляд. Внимательный, неподвижный — такой, от которого сердце начинает частить без всякого разрешения. Я делаю шаг назад.

Рейвен смотрит всё так же.

— Я сделал всё, чтобы обезопасить её путешествие, — говорит он наконец и поправляет рукава. — Обещаю, что не дам Кейлану до неё добраться.

— Что это значит? — Я вскидываю голову.

— Что я хорошенько поработал. — В голосе — спокойная уверенность человека, который давно привык знать больше, чем говорит. — Пока твой бывший жених был уверен, что отправляет меня на рудники...

Он хмыкает.

— Теперь он очень зол. И я должен защитить своих свидетелей.

Я встряхиваю головой и оборачиваюсь к нему.

— Я совсем не об этом! — Слова вырываются сами. — Почему ты так смотришь? И что вообще происходит?

Рейвен улыбается. Не широко — краем рта, хитро, как улыбаются люди, у которых есть ответ, но они намеренно его придерживают.

— Госпожа Стормвейд, — он касается моей руки, — если я сейчас всё расскажу, это всё испортит.

Импульс проходит по коже снова — и на этот раз я успеваю заметить: вены на запястье едва уловимо подсвечиваются. Тонко, почти невидимо. Я убираю руку, заправляю локон за ухо и киваю, не доверяя голосу.

Мы направляемся к выходу.

— Наверное, ты ещё успеешь завершить показ, — замечает Рейвен.

— Наверное.

У дверей стоит Тайрон — руки в карманах, плечи расслаблены, но взгляд внимательный. Я смотрю на него и вдруг понимаю, что он здесь уже несколько часов. Ради меня.

— Тебе не опасно быть здесь? — спрашиваю я тихо.

Он мягко улыбается.

— Я хотел увидеть твой триумф. — Пауза. — Я всегда в тебя верил, Элира.

Что-то внутри разжимается. Тихо, почти незаметно — как узел, который затягивали долго и который наконец отпустили.

Я улыбаюсь ему по-настоящему.

В флайере Тайрон снова за рулём. Я оказываюсь рядом с Рейвеном на заднем сиденье — и сама не понимаю, как это происходит: в какой-то момент его рука лежит поверх моей, а я не убираю.

Просто не убираю. И всё.