Майя Грин – Тайная музыка (страница 2)
Марк знал: оборудование в Янтарном было так себе, эксперт — один. Если бы не поток отдыхающих, и того бы не было.
Точнее, дело в ярмарке. Янтарный издавна славился своими артефактами. Поэтому сюда слеталось множество людей, а на запах денег — немало воров.
Марк задумчиво покивал своим мыслям.
— Ладно. Я сам.
В дверь робко заглянул Толмачёв.
— Тер Ветров, можете чем-нибудь обнадёжить?
Марк недовольно посмотрел на мужчину.
— Если хотите, чтобы я что-нибудь нашёл, не отвлекайте. Предупреждаю: на быстрый результат не рассчитывайте и не отпускайте охранников, я хочу с ними поговорить.
Мужчина схватился рукой за сердце. Марк скользнул взглядом по картинному жесту — симулянт. Полностью потеряв интерес к мужчине, Марк подошёл к сейфу, прикрыл глаза, провёл ладонью над дверцей, не касаясь. Он не видел картинок, только ощущения — остаточные эмоции, въевшиеся в магический фон.
Азарт. Острый, как вспышка. Вор стоял здесь, на этом месте, и предвкушал. Марк почти слышал, как ровно бьётся его сердце.
Потом густое, тягучее удовлетворение от удачно вскрытого замка. Марк думал, что дело было в этом. Он открыл глаза и поморщился. Голова начинала ныть, а в правом виске нарастала глухая пульсация. Дар брал своё. Марк сделал усилие, выпустил тонкий поток магии внутрь себя, замораживая боль. Стало легче, но ненадолго — минут на пятнадцать, может, полчаса. Потом придётся снова тратить силы.
— Знакомая картина, — пробормотал Марк.
— Что? — Андрей обернулся.
Марк перешёл к окну.
— Ничего. Работай.
— Да я закончил. Если не нужен, то пойду спать. Происшествий много, а я один. Меня нужно беречь.
Марк кивнул и снова прикрыл глаза. Следующий слой был сложнее. Поверх удовлетворения — липкая досада болотного цвета. Реакция на сигнализацию? Возможно.
Боль накатила с новой силой. Марк сжал челюсти и выпустил ещё один обезболивающий импульс. Глупо. Он знал, что так магия кончается быстрее, а боль возвращается с новой силой, но сейчас надо было работать. Он посмотрел на тёмный прямоугольник окна.
— Скрылся любимым путём, значит.
Он забрался на подоконник и спрыгнул на землю. Второй этаж — ерунда. Дождь кончился несколько часов назад. К счастью, он не успел смыть следы.
Марк прикрыл глаза, нащупывая ускользающую нить: вдоль дома, через кусты, к дыре в заборе. Всплеск адреналина, почти восторг. Проныра бежал без паники. Похоже, заранее продумал пути отхода.
— Марк Егорович, давайте я вас проведу, чтобы вы не врезались с закрытыми глазами. А то что мне потом с вами делать? Коллеги не простят, начальника не уберёг. Начальник будет не в настроении, а значит — злой. А виноват кто? Конечно, я! Вечно крайним делают.
Марк раздражённо рявкнул:
— Сержик, чтоб тебя! Считай, злой начальник уже есть! Ты зачем подкрадываешься? В участке заняться нечем?
— Так это… ночь, ярмарка закрыта — все приличные воры спят. А я всё равно проснулся уже, посмотреть охота. Вдруг Проныру увижу хоть одним глазком.
Марк дёрнул головой.
— Делай что хочешь, но издашь ещё хоть один звук — убью! Голова раскалывается и без твоей болтовни.
Ускользающий шлейф следа тянулся по улице до поворота.
Из темноты бесшумно вынырнули Дима и Валера. Почти одинаковые, только у одного рубашка светлее, у другого — темнее.
— Во дворе чисто, — сказал тот, что в светлой рубашке. — Ни следов, ни окурков, ни отпечатков.
— Зато за забором, — добавил его брат, — кто-то недавно ходил.
Марк кивнул.
— В сторону порта?
— Скорее к старой дороге, — ответил Валера. — Там дальше разветвление: или на рынок, или в парк.
Марк посмотрел в ту сторону, куда показывал брат, и хмыкнул. Умно, как всегда.
— Хорошо, — сказал он. — Дальше я сам.
Близнецы растворились в темноте так же бесшумно, как появились.
— Ой, тер Ветров, смотрите, лестница валяется!
Марк скрипнул зубами, но промолчал — на этот раз замечание было по делу.
Лестницей Проныра не пользовался, зато на глухой стене едва заметно мерцали пятна азарта и напряжения. Марк покачал головой: опять эти акробатические трюки. Достало всё. Отпуск нужен. Он приставил лестницу и залез на крышу — ничего интересного. Разве что… На соседнем здании что-то трепетало. Марк перепрыгнул, чтобы рассмотреть получше. За гвоздь зацепился клочок ткани. Сыщик повертел его в пальцах. Недорогая тёмная ткань. Скорее всего, от плаща. На ней — слабый отпечаток всё той же досады.
— В следующий раз будет аккуратнее, но этот шанс я использую, — пробормотал Марк, перепрыгнув обратно. Он старался не надеяться на успех, слишком часто его поджидало разочарование, но сердце билось быстрее, когда он спускался на землю.
Магии осталось на донышке. Поспать бы и растянуть её на завтра — работу никто не отменял.
— Марк Егорович, я мог бы вам помочь? Вы скажите: куда бежать, кого ловить, куда смотреть. Я внимательный, честное слово! — затараторил уставший молчать Сержик.
— Знаешь, а мне предлагали отличную кандидатуру на твоё место. Дисциплинированный, молчаливый…
Сержик перебил, не дослушав:
— Простите, некогда мне тут с вами лясы точить, у меня там… дела.
Он торопливо скатился по лестнице и умчался в направлении полицейского участка. Марк усмехнулся, потом вернулся к следу и разочарованно вздохнул: след истончился уже настолько, что стал неразличим.
Он постоял с минуту, глядя в темноту. Третий год одно и то же. Этот ловкий паренёк стал его навязчивой идеей. Когда Марка перевели в Янтарный с повышением, он был полон амбиций. Навёл порядок в городе — насколько это вообще возможно в сезон, когда каждый второй приезжий привозит с собой кучу артефактов. Воров хватало, но Проныра выделялся среди них наглостью и виртуозным умением уходить от погони.
Сегодня впервые за три года у Марка появилась зацепка. Пустяк, но он не упустит.
Глава 2.
Библиотеку я открыла, как всегда, пунктуально — в восемь, хотя и хотелось выключить будильник и поваляться в кровати подольше. Не давали спать мысли о том, что пора оплатить обучение в школе для Ярика и Лины. Я надеялась, что удастся что-нибудь придумать, в противном случае об этом можно было забыть. Государство у нас о сиротах заботится: есть квоты в школах для магически одаренных детей. В теории. На практике бывает, что мест не хватает.
Мне очень хотелось, чтобы дети развили дар. Тогда они смогут получше устроиться в жизни после выпуска из детского дома. Привязалась я к ним. Мне было одиннадцать, когда к порогу приюта подкинули в корзине месячных крошек. Нянчились с ними по очереди, а я — больше всех. Так что считала этих проказников своими братом и сестрой. Других родственников не знала. Я в детском доме появилась примерно так же. Воспитатели смеялись, что пищала, как мышка, потому и дали фамилию Мышкина. Имя же было вышито на одежде, в которую я была одета.
Зоя Говорухина, моя напарница, традиционно опаздывала. Она предпочитала работать в читальном зале, а не разбирать старые рукописи. Пыли в архивах не было — пылесборные артефакты работали отлично, а вот скукой, по словам Зои, был пропитан там каждый сантиметр. Лично я этого не замечала.
Вот и сегодня Зоя ворвалась ровно в восемь тридцать, швырнула сумку на стул, грохнула коробкой с пирожными о стол.
— Везёт вам, блондинкам: проснулась, умылась — и красотка, а я пока соберусь… Лира, давай чай пить, пока никого нет.
— И тебе, Зоенька, доброе утро, — улыбнулась я и, налив воду, щелкнула кнопочкой — чайник зашумел.
— А да, доброе! Я под впечатлением, извини.
Зоя распаковала коробку. В ней оказалось четыре эклера, политых шоколадом — пальчики оближешь. Я такие себе редко могла позволить, а Зоя недавно вышла замуж за кулинарного мага. Теперь сама объедалась сладостями и нас с хранительницей библиотеки угощала.
Зоя налила себе чай и аккуратно положила на блюдце эклер.
— Слышала, что ночью было? — она понизила голос, хотя в библиотеке, кроме нас, всё равно никого не было. — Опять Проныра. У самого Толмачёва! Представляешь?
— Да ты что?
Я наполнила свою чашку и посмотрела на подругу.
— Говорят, сигнализация сработала, охрана погналась — и ничего. Как сквозь землю провалился. — Зоя поболтала ложечкой в чашке. — Полицию, конечно, вызвали, потом тер Ветров приехал. А что толку? Третий год уже ловят.
Я усмехнулась: