Майя Грин – Ева. Особый проект (страница 11)
— Здравия желаю, товарищ сержант, — кивнул он.
— По коридору направо, ваши каюты по правой стороне. Заселяйтесь, — ответила я ровно.
Он чуть прищурился, но ничего не сказал. Развернулся к своим и начал раздавать команды — чётко, без лишних слов. В этом ему не откажешь: лидер из него, кажется, неплохой. Жаль только, что смотрит на всех свысока.
Я проводила их взглядом. Красивые и явно уверенные в своём превосходстве. Что ж, горы быстро сбивают спесь. Посмотрим.
***
Он смотрел на «Гранит» и чувствовал, как внутри закипает знакомая, почти забытая ярость. Не из-за этих пацанов — что они ему сделали? Из-за того, как они смотрели на Еву, на академию, на всё, что стало ему домом.
В столице он и сам когда-то был таким. Уверенным, что мир вертится вокруг него, что сила — это только магия и связи. «Вершина» выбила из него дурь. Эти скалы, эти ветра, эти пацаны, которых он учил выживать, — они сделали его другим.
— Не кипятись, — тихо сказала Ева, даже не глядя на него. — Они просто дети.
— Опасные дети, — ответил он.
— Пусть сначала покажут, на что годны.
Лекс выдохнул. Она была права, как всегда. Где-то в глубине души ему уже хотелось, чтобы «Гранит» ошибся, чтобы эти холёные мальчики поняли: здесь не столица — здесь выживают, а не красуются.
***
Первая стычка случилась в столовой. Наши курсанты, уставшие после утренней тренировки, заняли свой обычный стол. Петров, как всегда, что-то громко рассказывал, размахивая ложкой. Ефремов слушал вполуха, ковыряясь в тарелке. Новиков молча ел, изредка бросая короткие реплики. Щукин сидел с краю, низко опустив голову, но я знала: он всё слышит и всё запоминает.
«Гранит» вошёл следом — и остановился, оглядывая зал.
— И это элитная столовая? — громко спросил один из них, коренастый, с ехидной ухмылкой. — У нас в столице курсантский буфет лучше выглядит. Здесь вообще безопасно есть?
Петров напрягся. Его ложка замерла на полпути ко рту.
— Ефремов, — тихо сказал он, — дай мне вторую ложку. Я ему сейчас покажу.
— Сиди, — отрезал Новиков. — Не стоит.
— Да я ж ему
— Не стоит, — повторил Новиков, и в его голосе прозвучало что-то такое, что Петров, к моему удивлению, заткнулся. Только ложку сжал так, что побелели костяшки.
Ефремов, который обычно поддерживал Петрова в любых авантюрах, на этот раз промолчал. Только плечами пожал — стоит ли связываться.
Щукин посмотрел на «Гранит», потом на Петрова, потом снова уткнулся в тарелку. Он явно сделал какие-то выводы.
Ася сидела с краю. Я видела, как подрагивают её пальцы, сжимающие вилку. Она не смотрела на «Гранит». Её плечи были напряжены, спина — неестественно выпрямлена. Она не ела — просто водила вилкой по тарелке.
Вячеслав прошёл мимо стола, даже не взглянув в её сторону, но, кажется, заметил. Просто не подал виду. Слишком гордый, чтобы показывать интерес к «сбежавшей девчонке». Или слишком умный, чтобы начинать конфликт при всех.
***
Она чувствовала его присутствие спиной. Даже не глядя, знала: вот он, идёт мимо. Смотрит? Нет, не смотрит. И от этого только хуже — было непонятно: можно расслабиться или лучше ждать какой-нибудь гадости в спину.
Ася сжимала вилку и мечтала только об одном: чтобы обед закончился. Чтобы не видеть этих лиц, не слышать этих голосов, чтобы не вспоминать.
Она знала: до вечера Вячеслав её найдёт. Не потому, что она ему нужна. Просто он не мог пройти мимо. Ему нужно было показать, что он всё ещё главный, что она никто, что её побег ничего не изменил.
Петров что-то бурчал рядом, и Ася была ему благодарна. За то, что не молчит. За то, что злится. За то, что не бросает.
Новиков молчал, и она была благодарна ему тоже. За то, что спокоен. За то, что держит Петрова. За то, что одним своим видом внушает уверенность: всё будет хорошо.
Щукин Щукин просто сидел и смотрел в тарелку, но Ася уже поняла: он видит больше, чем кажется. И когда-нибудь это может пригодиться.
Она выдохнула. Ничего. Она справится. Здесь хотя бы своих можно не опасаться.
***
Вечером я шла по преподавательскому этажу, когда услышала голоса. Остановилась, не выходя из-за угла.
Ася выходила из своей каюты. В коридоре стоял Вячеслав. Генерала Кречетова поселили в одной из гостевых кают на преподавательском этаже, так что формально его племянник мог делать вид, что шёл к дяде, но я-то знала: каюта генерала в другом конце коридора. Этот тип специально ждал нашу Агнию.
— Гусева, — произнёс он медленно, будто пробуя имя на вкус. — А я всё думал, куда ты пропала. Оказывается, в эту дыру сбежала.
Ася замерла. Я видела, как напряглись её плечи, как она сжала кулаки, но голос прозвучал ровно:
— Я не сбежала, а оформила перевод.
— Ну да, ну да, — он усмехнулся. — Перевелась подальше от меня — умная девочка.
Он шагнул ближе. Ася не отступила. Я мысленно поставила ей плюс.
— Ты что-то хотел, Кречетов?
— Посмотреть, как ты тут устроилась, — он обвёл взглядом коридор. — Отдельная каюта на преподавательском этаже? Надо же, какие привилегии. Видимо, местный сержант любит таких талантливых.
Я уже готова была вмешаться, но не успела. Из-за поворота вышел Петров, который тащил стопку чистых полотенец для генерала. Он подошёл к Асе и встал рядом, молча глядя на её собеседника. Петров не был дураком: лезть в драку глупо, но решил сразу показать: она не одна.
— А ты, я смотрю, её паж, — сказал Вячеслав.
— Типа того, — легко согласился Петров. Повисла пауза. Вячеслав смерил Петрова пренебрежительным взглядом, потом снова посмотрел на Асю.
— Увидимся на учениях, Гусева, — сказал он и пошёл по коридору.
Когда шаги стихли, Ася выдохнула. Петров тронул её за плечо — осторожно, почти невесомо.
— Эй, принцесса. Ты как?
— Нормально, — сказала она. — Спасибо, Петров.
— Обращайся, — улыбнулся он. — Мы с пацанами за этим красавчиком наблюдаем.
Я вышла из-за угла. Петров меня заметил и тут же вытянулся, чуть не уронив свою ношу.
— Товарищ сержант.
— Вольно. Петров — отнеси полотенца и марш в казарму.
Он кивнул, бросил быстрый взгляд на Асю и исчез. Ася осталась стоять, глядя в пол.
— Я справлюсь, товарищ сержант, — сказала она тихо.
— Знаю, — ответила я. — Но это не значит, что ты должна справляться одна. Запомни: если будут проблемы, не молчи.
Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.
— Я уже поняла. Спасибо.
***
Вечером казарма гудела. Лекс зашёл проверить, как его курсанты готовятся к отбою, и задержался у двери. Петров, как всегда, был в центре внимания.