Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 83)

Приведя себя в порядок, я пошла в штаб, и столкнулась в его дверях с братом Рикки.

— Быстро на южную стену, — бросил он.

Сунул листок, помчался дальше. Я развернула бумажку, прочла торопливый почерк. Сердце ухнуло в никуда. Хотя чему удивляться? Неизбежность…

***

Ноздреватый снег. Ворчание ступеней, которые только недавно сумели заснуть. А ведь это самый благополучный участок: ущелье практически бездонно, горячий воздух насыщен парами какой-то гадости, которая разъест любой перекидной мост, пространственный щит надёжен… Правда, защитный выступ скалы сюда не достаёт, что значит полную уязвимость для обстрела с воздуха. Именно на этот пост сыпались дротики и камни — в общем, всё, что можно метать с птицеящеров и что могло миновать охранную систему тонкой свёртки.

Обычно, в пределах видимости кружило три «птички», каждая под своим пространственным щитом. Однако на сей раз силуэтов в небе оказалось всего два.

— Привет, Дор. А где третий клиент?

— В ущелье прихорашивается, — усмехнулся брат Доррик, старожил Инквизиторского гарнизона замка Хейдар, — Молли его всё-таки доконала своей пудреницей.

— Жаль, что не тебя, тарвол ты недоделанный! — беззлобно огрызнулась рябая женщина у огромного арбалета, — ну что, какие новости?

Я молча протянула листок. Отвернулась, вгляделась в копошение на западной стене. Она ещё стояла, но огромная трещина неумолимо росла. Я поморщилась, потёрла шею, потом рёбра. Непрошеное тавро рода Хайдек не только основательно покоцало кожу и лишило возможности впредь коротко стричься, так ещё каждое событие в замке физиески отдавалось в голове и костях.

— Да, дела там явно хуже, чем у нас, — Доррик быстро оглядел внутренний периметр замка, — так какой приказ, Молли?

— Сворачивай лавочку, — процедила та, комкая злосчастный листок, — Кет, передай, что мы поняли и скоро будем. Пусть без нас не начинают.

— Хорошо. Кстати, в галерее гобелен зашуршал. Не злите его, может укусить.

Молли и Доррик поспешно начали разбирать арбалет. Я помчалась вниз по лестнице, потом через двор. Ребята как раз ставили растяжки Пламени. Во многом моя заслуга: мерранцы настолько привыкли полагаться на всякие «животные» штучки, что мысль создать Цветной огонь в кустарных условиях даже не приходила в голову. Идею встретили на ура, только вот о том, чтобы использовать Белоснежное пламя из подземелий, не могло быть и речи — святотатство, все дела. Так что пришлось срочно придумывать, как переродить «зеленку» из обычных фонарных огоньков при помощи пространства, имеющихся камней, металла, и какой-то матери. В итоге о чистоте пламени речи не шло, и при установке требовалась большая аккуратность. В моём мире такая самодеятельность кончилась бы плачевно, но к счастью, стабильное пространство Мерран прощало многое. Хотя тоже не всё.

— Ну что, получается? — я склонилась над телом, извергающим матюки.

Тело повернуло ко мне черное от копоти лицо, и доходчиво разъяснило, что дела хорошо, но не слишком, а также просветило, каким образом неестественное деторождение способно погасить абсолютно любое пламя и усмирить полет фантазии особо одаренных.

Ухмыльнувшись, я продолжила путь в башню.

***

Подточенный кусок внешней стены рухнул. Всё слилось в свистящий черно-белый комок. Первый штурмующий отряд во вспышках растяжек. Псевдо-пауры на потолке грота. Наши атаки. Наши потери. Удары. Грохот. Свист. Взрывы. Крики. Факелы. Отблески. Тени. Боль. Бесконечная боль внутри и снаружи. Пространство. Свертка, развертка. Щит, пресс. Кровь. Свои. Чужие. Неопознанные…

Всё закончилось также резко, как и началось. Стоя среди тел, я пыталась понять, как меня угораздило не только выжить, но и не получить сколь-нибудь значимое ранение. Обведя взглядом исковерканный двор, побрела в сторону раненых. Стоило нагнуться к ближайшему, как над ухом раздалось:

— О них и без тебя позаботятся! Брысь отлеживаться!

Посмотрела наверх. Халнер — грязный, растрепанный, едва заметно покачивается от усталости. Взгляд холодный и острый, разновидность «командир на посту».

— Есть отлеживаться, — вздохнула я, и поковыляла в нашу комнату.

В изнеможении рухнув на кровать, прикрыла глаза. Опять грохот, свист, взрывы, крики, факелы… Вскрикнула. Села, тяжело дыша.

— Э-эй! Тихо! Тихо… тш-ш-ш.

Хлопок по плечу. Я повернула голову, подняла взгляд. Халнер. Следом, что ли, пришел? Или я вырубилась?

Подвинулась, давая Халу возможность сесть.

— Ну что, Хозяин? Как стенку латать будем? Или балкончик сделаем? Чего такой красивой дырке зря пропадать…

— Это в борделе дырки, а у нас семейная трагедия!

Хал замолчал. Сел на край койки, чуть ссутулился, опершись локтями на колени. Уставился в никуда. Ни вздоха, ни движения. Статуя, да и только.

Я обняла его за плечи. Не оборачиваясь и не меняя позы, он накрыл одну мою ладонь своей. Прижал к груди — там, где сердце — и сжал так, что потемнело в глазах. Я ответила на «рукопожатие». Уткнулась Халу в пропахший пеплом затылок и шею.

Прошла… минута? Час? Вечность? Халнер отпустил мои пальцы, слегка похлопал по руке. Распрямился. Потянулся к стулу, что стоял в ногах кровати. Взял стопку одежды, положил её мне на колени. Встал.

— Переодевайся.

Голос звучал бесцветно, по-командирски отстраненно. Поджав губы, я молча натянула на себя сравнительно чистый походный костюм. С одной стороны, весьма кстати: форма за сегодня превратилась в лохмотья. С другой стороны, всё из дальних запасников, по размеру не подобрано. Пришлось утягивать, подворачивать и подкручивать по ходу дела.

Я закончила возиться. Халнер кивнул, оглядел со всех сторон. Подтянул пару ремней. Взял с кровати Нарну, которую я бросила туда, пока переодевалась: постоянно работая с пространством, таскала её на поясе, словно обычный кинжал.

— Возьми. Держи за перекрестье, вот так, — он показал, — а теперь крои в личном подпространстве карман. На третьем уровне. Лучше на четвертом.

— Четвертом?!

— Да. Нужна сфера, примерно такая, — он растопырил пальцы, словно держал невидимый шар.

Сморщившись, я начала кроить подпространство под руками, подобно карманам в рукавах. Халнер помогал — искусно, но грубовато.

— Слушай, ты куда торопишься-то? Неприятно, между прочим!

— Извини, — безразлично ответил он, и провернул Нарну, — ладно, вроде всё. Пошли.

Он отдал мне кинжал и шагнул к двери.

— Эй! Объяснить ничего не хочешь?

— Потом, — он взялся за ручку.

— Нет! Сейчас! — я схватила его за плечо, — я никуда не пойду, пока ты не скажешь, что проис…

Он резко развернулся. Перехватил мою руку, исступленно зашипел:

— Почувствуй! Закрой глаза и почувствуй!

— Да что ты…

Слова возмущения застряли в горле: я почувствовала. Вернее, осознала.

По сравнению с первыми днями, замок чувствовался совсем иначе: тупая, зудящая боль в ребрах исчезла, на ее место пришла пустота. Пустота и уязвимость. Ощущение — разворотили грудную клетку. Тронь — осколок ребра пропорет легкое. А уж потрогать найдётся, кому. За этим они и припёрлись. Чужие. Свои. Неопознанные…

В носу защипало. Сглотнув комок, я опустила голову. Услышала, как в бреду:

— Я. Приказываю. Ты. Выполняешь.

Хал взял за плечи, слегка встряхнул. Я подняла взгляд.

— Без вопросов. Без пререканий. Ни сейчас. Ни потом. Ясно?

Я сглотнула новый комок. Так же молча кивнула. Мы вышли из комнаты.

Когда подошли к часовне, возле неё топтались двое: рыжеволосый мальчишка Кевин, тот самый, что дежурил при мне, когда я валялась в отключке после перемещения из Столицы, и плечистый Доррик с бывшего поста на южной стене. Оба вооружены по полной, и тоже в походных костюмах.

— Всё готово? — спросил Халнер.

— Так точно.

Доррик помог мне надеть скатку с набором «железок» и рюкзак. Поле этого Халнер приподнял маскировочный полог свернутого пространства. Мы вошли в храм.

Темнота и тишина. Запах ароматических масел едва маскировал запах крови и смерти. Братья Кевин и Доррик вынули лачпи — мерранский вариант светящихся палочек из кактуса. В тусклом зеленоватом свете мы пересекли пустой зал, подошли к алтарному возвышению в центре храма.

Древние статуи, охраняющие вход в родовой склеп Хайдеков, выглядели мрачнее обычного. Ещё один полог, затем пространственная дверь, и мы внизу. Круглое помещение чуть меньше алтарной надстройки, от него восемь коридоров. На дальнем конце круглой комнаты, в неверном свете восьми лампадок, лежали тела, едва прикрытые мешковиной и слегка присыпанные известью — братья и сестры, погибшие при обороне замка. По традиции культа Апри, надо жечь, но сейчас не до этого, и павшие инквизиторы ждали момента, когда ритуал можно будет провести, как положено.

Рука сама потянулась ко лбу. Вместе с Халом, Дорриком и Кевином я осенила себя кругом Апри. Привычка новая, но слишком уж значимая.

Халнер встал на иллюзорную поверхность маскировочного «бассейна» и прогнал морок. Ступени на нижний ярус, короткий коридор. На первый взгляд — пустой и тихий, лишь стены светятся. Но то-то и оно: «кровная» сигналка, установленная ещё во времена Катастрофы, пропускала только Хозяев, и тех, кого они ведут лично.

Коридор утыкался в иллюзорную стену, за которой находилось крохотное святилище, как обычно, в форме полусферы. Белоснежное, оно же Универсальное, оно же Императорское, Пламя, все так же невозмутимо горело на алтаре. Для меня — природное чудо, существующее только в стабильном пространстве. Для мерранцев — величайшая святыня, волею судеб оказавшаяся в частных руках… что и привело, в итоге, к конфликту между Церковью и Инквизицией.