Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 68)

Магистр снова стукнул тростью в окно к вознице. Возок остановился.

— Сестра Кетания, вам известно, что такое Сен-Кармор? — спросил Паприк преподавательским тоном.

— Ммм… Эээ… это, вроде, дуэль на Нарнах? — судорожно припомнила я несколько исторических книг, а также разговоры с Халнером о судьбе, которая постигла его род, — и победитель забирает состояние и титул проигравшего?

— Похвальное стремление знать обычаи Мерран — усмехнулся магистр, — не совсем. Это дуэль Высоких в подпространстве, открытом сопряженными Нарнами. Поединок требует согласия обоих участников, и идет до смерти одного из них. Выигравший получает титул проигравшего, и всё его состояние. Традиция старая, сейчас уже не находит понимания у государства. Прямого запрета на неё нет, скорее, общее неприятие — как пути к гибели Высокой крови. Церковь относится негативно… Мы, соответственно, тоже. Вы видели Нарну рода Хейдар?

— Вроде, нет… Нет. Точно нет.

— В традиции Сен-Кармор есть ряд нюансов, и некоторые из них завязаны на Нарну проигравшего. Она — ключ к исконным родовым землям, которые не входят в состояние и не отчуждаются ни за долги, ни по дуэли. Поэтому победитель Сен-Кармор обязан передать мёртвую Нарну либо Империи, либо, явив милость, вернуть низвергнутому роду. В первом случае, судьбу земли решает Суд Высоких. Как правило, в пользу всё того же победителя, но возможны разные варианты. А вот во втором случае, вместе со «сгоревшей» Нарной, родовая земля остаётся у прежних владельцев до той поры, пока они сохраняют Высокую кровь. Титул тоже возвращается, но с приставкой «пепельный». Это означает запрет на публичное использование родовой символики и ограничение в некоторых правах — например, им нельзя быть обвинителями в суде и подавать прошения. Другими словами, представители «пепельного» рода не могут обжаловать условий какой-либо судебной сделки, только отвергнуть их. Кроме случаев, когда дело касается чистоты крови.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — осторожно сказала я, и взяла пару орешков, которыми давеча угощал Паприк.

На вкус они оказались сначала кислыми, а внутри — жгучими, словно сунул в рот горящее полено. Действительно, бодрят.

— Приятного аппетита, — усмехнулся магистр, — так вот, сегодня в суде, мастер Дариан Хайдек согласился полностью отказаться от притязаний на титул графа Хейдар, в обмен на двадцать кликов земли, новое, с иголочки, имение, и новый титул — барон. Чтобы вы понимали: барон — титул родовой знати, но не привязан к крови. Обычно его дают простолюдинам за великие свершения на благо Империи… И средства на это дело изыскивают не за раз.

Мне вдруг вспомнился «семейный» ужин в Гарди, на котором пьяный Дарн стучал кулаком по столу и всё голосил, что «давно опора избавиться от этих развалюх». Вот и избавился, что.

Паприк продолжал:

— Увидев, что происходит, мастер Халнер Хайдек заявил, что его сводный брат не имеет права крови на такое решение. Поскольку речь идёт о чистоте рода, суд обязан рассмотреть прошение. Но, будучи членом «пепельного» рода, мастер Халнер должен уже завтра представить суду родовую Нарну Хейдар, и подтвердить свою кровную привязку к ней… а кинжала-то и нет: мастер Дариан заранее передал его исцу на этом суде.

— Это критично? — с подозрением спросила я.

— В нынешних условиях — да. Если заявление Халнера признают несостоятельным, он отправится в тюрьму. Но, что важнее, имение Хейдар — вместе со всем его содержимым! — отойдёт графу Варусу, потомку победителя той старой дуэли… и тем, кто стоит за ним. Они-то и пытаются наложить лапки на наш секрет. Наш с вами секрет. Маленький, но очень жаркий… его-то вам и придется сегодня защитить.

— Ясно.

Чего столько про законы рассусоливать-то? Нет, чтобы сразу сказать, чего надо.

— Какова моя роль?

Паприк протянул трубочку бумаги. Внутри — поэтажный план здания.

— Поместье графа Варуса. Нарна там. А вот это, — Паприк протянул мне увесистый сверток, — то, что может пригодиться. Сегодня вечером граф будет на службе в церкви, и его там придержат. Большая часть слуг будет с ним, а кто останется — будут крепко спать. Нарна, скорее всего, в кабинете. Сейф механический. У нас с такими почти никто не работает, так что ваши навыки как нельзя кстати. Всё ясно?

— Так точно. Всё.

***

Годами тренированные навыки не забылись. Но Мерран на то и Мерран, чтобы применять их пришлось с подвывертом. Например, по верху стены тянулись хищные лианы. Их подвижные стебли повадками походили на наш огненный ковыль — так же чувствовали тепло и движение. Стоит только приблизиться, и раз! живые петли бросаются на тебя, норовя задушить и обескровить. Спас только костюм из «металлической» ткани, пропитанной чем-то вроде снотворного: едва шипы цапнули серебристые складки, как лианы обмякли, и больше не подавали признаков агрессии. Чего не сказать об обитателях двора.

Если кошки остались в Мерран только на фресках и в книгах, то с собаками дело обстояло наоборот. Их разводили, развивали, скрещивали, совершенствовали, и использовали в качестве дорогих игрушек — в том числе, охранных.

За то время, что я сражалась с лианой, со всего двора стеклись звери-охранники. Лаять не умели — «закон тишины» в Столице берегли свято — зато умели рычать. Рычали низко, грозно, на пределе слышимости; казалось, звук проникает в тело, ощущается костями, выворачивает изнутри. Что ещё он может сделать с человеческой психикой, проверять не стала: несколько выстрелов из скорострела — и тишина.

Пока снотворные капсулы растворялись, я добежала до дома и нашла нужное окно.

Темно. Запах старых досок и тканей, ладана. В углу — тусклая лампада перед диском Великого Апри. Блестит, словно позолоченный. И на ощупь похоже. Хм. Какой интересный этот Варус! Даже в рядовых комнатах такое держит! Но интересно, какая религия не позволяет хорошо смазывать маслом дверные петли? Слава богам, хоть слуг не видно, как Паприк и обещал.

А вот со светом подстава: темноту коридоров разрывали разве что лампадки, только ещё более тусклые, чем в той комнате. Местами настолько темно, что приходилось щупать пространство, чтобы банально не запнуться о какую-нибудь ступеньку или ковёр. Действовать приходилось очень аккуратно, на свой страх и риск: охранная система домового щита оказалась очень чувствительной.

Успев раза три проклясть весь известный мне пантеон богов и демонов, я, наконец, завернула в нужный короткий боковой коридор. Довольно узкий, он заканчивался тупичком с окном в торце. Я застыла, как вкопанная. Боги, а ведь всё началось с такого точно тупичка! Только в другой усадьбе и другом мире… И, смойся я тогда от убийцы по-нормальному, а не через Зеркало, не стояла бы сейчас здесь, работая не понятно на кого не понятно зачем, и не понятно, для какой цели. Интриги у них, понимаешь. Я-то тут причём?…

Из небольшого окна лился тусклый свет зимней ночи — размеренные переливы небесного сияния. Освещение так себе. Но мне достаточно: на двери кабинета стоял совсем простенький механический замок. Вернее, для меня простенький, а для мерранцев, конечно, мозголомное диво. Так-то в Империи если что и запирали, то отпечатками ладоней и каплями крови, либо, в крайнем случае, на обыкновенный засов.

В кабинете было светлее: из большого окна полосами падал свет от надомного фонаря. Пространство комнаты съела мебель: шкафы с книгами и шкафы-витрины вдоль стен, перед окном — огромный письменный стол. Вдоль правой стены, в шаге от стеллажей — кожаный диван. У левой стены — огромное чучело тарвола, дерущего полено. Личный охотничий трофей, как же. В углу рядом с окном отсвечивал очередной солнечный диск с лампадкой. Она едва тлела, и удушливый запах самого дорогого, и самого вонючего, ладана, пропитывал всё вокруг.

Сейф нашёлся в глубине одного из книжных шкафов. Здесь замок тоже оказался механическим, но уже гораздо сложнее. Почти как домой попала, боги! Будь у меня хороший набор отмычек и ушная трубка, открыла бы быстро. А так пришлось шурудить чуть ли не гребнем для волос, чтобы услышать заветный щелчок.

В руках задрожали бумаги, бумаги, бумаги. Деньги. Камни. А, вот! Продолговатый сверток длиной с предплечье. Перевязан тонкой, но крепкой веревкой. Я развернула тряпицу. Кинжал. Лезвие матово-чёрное, будто сгоревшее изнутри. У рукояти — гравировка герба Хайдек. Сама рукоять тоже черная, будто в копоти. Ножен нет. Нда уж. Надо будет сделать кожаные, что-ли. Не дело такую вещь в тряпке тас…

В дверь кто-то начал скрестись. Запихнув в сейф бумаги, как придется, я бросилась под стол. На ходу отправила похищенный кинжал в личное подпространство.

Скрипнула дверь. Послышались шаги. Человек. Один. Щелчок, и соцветие ларков, что росло на стеллажах над диваном, засветилось мягким золотистым светом. Так, нападать надо неожиданно и…

О боги, нет. Это бред. Это… это просто невозможно.

— Ну, ну, тише… — мягко перекатывался женский голос, — ну, ну… вот, скажи, так скучно, никого нет, никто со мной не возится… ай-ай-ай, тише, тише… мамочка тут…

Так. Похоже, меня опять опоили какой-то дрянью, и я вижу глюк. Вернее, слышу.

— Спи мой маленький, спи, мой славный… скоро папа вернётся, встретим его как обычно, да? Ну вот, вот… ай-ай-ай…

До крови укусив себя за щёку, я поняла, что это всё-таки реальность. Что теперь делать-то? Как выбираться? Не стрелять же в них! Придётся ждать, пока сама свалит. Или уснёт… Да пусть хоть сядет для начала! Чего расхаживает, как маятник?!