Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 27)
С водой пришлось терпеть, зато у Халнера оказалась заживляющая мазь. Он сказал Курту садиться на козлы, сам же залез в телегу рядом со мной и начал мазать ожоги племянника остро пахнущей травяной смесью. Когда мы сделали всё, что могли, то накрыли Маро найденным в вещах плащом. Юноша уже не стонал, а ровно дышал во сне; сама же телега давно катилась к городу.
Дорога вилась по берегу озера между шелковистой на вид водой, отливавшей пурпуром, и сине-красными скалами с редкими корявыми деревцами. Далеко впереди желтели уступы грешного города, позади — сверкала белым священная Цитадель. Халнер оперся спиной о козлы и свесил один локоть через край, я втиснулась рядом. Маро пошевелился и слегка застонал, пытаясь почесать грудь. Ничего, ничего. Главное, живой. А то вообще бы урну везли…
Поправляя Маро повязки, я вдруг вспомнила свою догадку, когда считывали мыслеобразы, и повернулась к Халнеру. Он уже смотрел на меня, словно ждал этого момента. Стоило открыть рот, как Хал покачал головой, предостерегающе подняв ладонь. Я захлопнула рот, кивнула, втиснулась обратно под тёплый бок. В самом деле, здесь не место для такого разговора. Да и устала слишком сильно, вряд ли всё пойму правильно. И вообще, какая разница? Главное, что все живы. Живы. Живы…
Сладко зевнув, я провалилась в сон.
Интерлюдия III. Архив Инквизиции. Дельта
Великому Инквизитору
Империи Мерран
Брату Гахнару
Великосолнечный брат,
настоятельно рекомендую ускорить рассмотрение и доведение до Его Высокосветлости ранее направленное сообщение о чрезмерной активности лорда-наместника Ириана, как при выполнении высочайше возложенных на него обязанностей, так и во внеобремененное основной деятельностью время. При этом обращает на себя внимание факт, что в окружении лорда-наместника в дополнение к лицам, указанным в прошлом сообщении, появился клирик Гуран Варкоч, удаленный ранее Предстоятелем Ахаром из епархии в Песчаном за радикализм. Также, в прошедший период по обвинению в ереси (совокупно бытовой, религиозной и политической), были проведены:
— 38 казней через сожжение (из них обоснованны 10, подтверждены доказательствами 5);
— 52 приговора к рудникам (из них обоснованы 20, подтверждены доказательствами 8);
— 148 приговоров к повешению на Тарпе (из них обоснованы 17, подтверждены доказательствами 2);
— более 200 случаев высекновения плетьми, в том числе официально не задокументированных; выявить обоснование не представляется возможным.
Среди населения округа Дельты отмечается рост протестных настроений, в том числе резко повышена опасность локальных спаек обывателей и политических еретиков. По расчетам нашей сборной группы, дальнейшее развитие событий трудно предсказуемо. Настоятельно прошу уделить внимание складывающейся обстановке.
Да не омрачится лик Великого Апри.
Магистр Инквизиции
по округу Дельта,
Брат Нард
Магистру Инквизиции
по округу Дельта,
Брату Нарду
Всесолнечный брат,
Ваши сообщения и отчёты приняты к сведению, будут представлены Его Высокосветлости в ходе ежецикленнного совещания первыми.
Между тем настоятельно советую сбавить риторику сообщений, как неконструктивную.
Да не омрачится лик Великого Апри,
Великий Инквизитор,
Брат Гахнар
Аркан III.ХОЗЯЙКА. Глава 11. Трясина
Узнав, что племянника чуть не сожгли за святотатство, Дарн лишь приказал тому не болтать, носить закрытую одежду, и трахать девок исключительно в темноте. Рядовые коллеги сделали вид, что ничего не произошло, но начали сторониться, старая лекарка Кора отказалась даже разговаривать с «клеймённым еретиком». Странно, но Эвелин тоже не проявила к кузену сочувствия, и за Маро ухаживала мрачная Хелия, неразлучный дружбан Отто, да я. Ухаживать пришлось на ходу: театр снова отправился в путь.
Ну как отправился. Когда Халнер увидел, во что станет переезд до города, куда пригласил лорд, три дня до отправки разговаривал только бранью. Особенно с Дарном. Оказалось, директор решил: «повышение» театра до стационарного и Общеимперского уже в кармане, и вообще, графу, пусть и пепельному, не пристало экономить, хватит уже того, что из-за прадеда они деньги зарабатывают, а не получают пенсион за высокую кровь и древность рода, а любому «статусу надо соответствовать». В исполнении Дарна это означало нанять отдельный поезд-змею и ни в чем себе не отказывать.
Поезд-змея оказался, собственно, змеей, только на лапах. Длинное тело покрывала кожа, которую держали железные рёбра, что крепились к двум рядам позвонков — верхнему и нижнему. Двигалось существо-устройство со скоростью лучшей скаковой ящерицы. Театр занял четыре сегмента: два грузовых, два пассажирских. Людей разместили в отсеках по двое-трое, руководство — по одному. Обстановка сильно походила на гостиницу, но по сравнению с любой таверной комнатушки были тесные, а потолки низкие. Хорошо, что после купания в источниках замкнутые пространства стали пугать гораздо меньше.
Действительно пугала, а точнее, настораживала, Эвелин. Если бы статуя в древнем храме сошла с постамента, я бы меньше удивилась. Мы с Эви и раньше плотно общались, поскольку обе носили Орры, плюс в театре мало кто знал Высокий язык на хорошем уровне. Однако лекарка говорить о себе не любила и мастерски умела скрывать эмоции. Но сейчас, среди трёпа о медицинских случаях, веяниях моды, травах, падении морали, театральных сплетнях, всё чаще, всё больше проскальзывала истинная Эвелин.
Она говорила про рано умершую мать, про Хелию, которая воспитала девочку, как родную дочь, про Маро, который рос застенчивым и тихим, а теперь превратился монторпы разберут во что, про любовь к полуперерожденцу, про то, как родной отец надел ей Орры — не потому даже, что она хотела покончить собой, а чтобы ребенок от «проклятого недомутанта» никогда не родился…
Порой мне очень хотелось прервать её и рассказать свои, не менее страшные истории. Но я молчала. Молчала и слушала, поддакивая и редко-редко вставляя пару фраз. Потому что если человек решил выговориться, мешать ему не в коем случае нельзя… если, конечно, рассказ не пошел на второй круг.
«Заход» начался на третий день. Тут же в кружке у Эвелин оказались успокоительные травы, весь набор из аптечки. Они подействовали очень быстро — я едва успела подхватить посудину, выпавшую из рук уснувшей Эви. Уложив девушку поудобнее, смылась, и на ближайшей остановке разыскала бабку с сивухой. Крепкой такой сивухой. Очень крепкой. И недорогой.
***
— Интересно, зачем? — мрачно спросила я, позвякивая ложкой о стенки стакана.
— Ну, если верить твоим словам, то за тем, что там ветер, простор и звёзды, — усмехнулся Халнер, обмахиваясь веером из бумаг.
— Да, аргумент.
Глубоко выдохнуть, опрокинуть в себя охлаждённый отвар цветов пий. Пф-р-р… Желудок не сразу понял, что ему предложили хороший отвар, а не вчерашнюю дрянь, из-за которой я полезла выбрасываться на улицу.
Пока моё нутро осознавало разницу, гусеница сделала поворот. Солнечный луч заиграл на медальонах Апри, лежащих горкой на столе. Халнер всегда снимал свой, когда мы спали, постепенно я стала следовать его примеру — лучи-то у солнца острые, можно напороться в самый интересный момент.
Мы уже подъезжали к городу, за окном начали мельтешить постройки. Я отвернулась, жмурясь и потирая висок: гул в голове стоял страшный. Уж какую дрянь только не пила, но вчерашее… О боги…
— Слушай, может, окно откроем?
Халнер покачал головой. От этого движения капля пота стекла по лоснящемуся виску. Ещё несколько побежало по обнажённой груди, путаясь в волосах.
— Тут очень высокая влажность, Кети, так что, если откроем, будет только хуже. Смотритель сказал, воздуховод починят уже ско…
В дверь отсека постучали, требовательно и остро.
— Вот ведь принесла нелёгкая! Куд-да собралась? Под простыню с головой и не дышать! — шикнул Халнер, натягивая штаны, и надевая солнечный медальон.
Ничего себе предъявы! Но спорить не стала, сделала, как он велел.
Прожужжала дверь. Из коридора хлынул поток воздуха, раскалённого и пахнущего знакомыми духами. Хотя да, всё верно, действие снотворного наверняка уже закончилось…
— Кети у тебя? — раздался ледяной голос Эвелин.
Как всегда, вопрос задали тоном, каким нормальные люди констатируют факты.
— Добро утро, Эви. Думаю, тебе лучше поискать Кети в других сегментах, у ребят.
— Её там нет.
— Везде проверила? Точно? Ну, тогда, может, в грузовых, с животными возится…
— Н-не думаю. Хотя… ладно. Точно не видел её сегодня?
— Эви, я только что проснулся.
— Ну хорошо.
Дверь закрылась, я вынырнула из-под простыни.
— А…
— Не поймёт, — опередил мой вопрос Халнер, — она придаёт слишком буквальное значение заповедям Апри. К тому же, вы дружите, а у неё всегда было так мало друзей…
— Да уж, по части морали она та ещё зануда, не всякий выдержит, — согласилась я.
И вдруг вспомнила, что очень хотела поговорить с Халом про… про… как же сформулировать…
— Слушай, а ты давно знаешь Селе… мать Селестину? Трен говорил, вы вместе с Куртом богословие изучали? Оттуда?
— Да. В теологичке все боялись с ней общаться. Своенравная, резкая на язык, да ещё Видящая. А мы не боялись. Курт так вообще… кхм…. Сдружились они, в общем. Крепко. Слушай, может, тебе настойки капнуть? Нормальной, не вчерашней?