Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 19)

Но спорю на что угодно, девчонки в предрассветном лесу думали вовсе не о нуждах Империи.

— … принять нас. А вот и Озёрный!

— А? Что? — едва не оступилась я.

Оказалось, что мы уже дошли до «перевалочной» площадки в город. Курт тут же извинился и свалил по неотложным делам, а я подошла к перилам площадки и замерла, в восхищении созерцая Озерный.

Заполненное водой, жерло давно умершего вулкана казалось дверью в недра планеты. Над идеально ровной, недвижимой водой клубился туман. Его белые полосы извивались и ползли вверх по склону кратера, словно огромные щупальца. Вырубленные в скалах дома и лестницы походили на бегущие в атаку войска. Но атака эта захлёбывалась, разбиваясь о зелёнь вьющихся растений. Тонкие корни и гирлянды цветов перебирались с балкона на балкон, с крыши на крышу, заточая камни в изящные кандалы корней и веток.

С площадки хорошо просматривалось, что у многочисленных храмов толпятся люди, скорее всего, пресловутые паломники. И всё же чувствовалось: Великий Апри если кого и слушает, то вовсе не их, а Цитадель — белоснежную крепость на другой стороне озера. Что интересно, боевую крепость, не декоративную. Хм-м-м…

— Что, нравится видок? — на мою талию легла ладонь.

Не отрываясь от созерцания, я перехватила чужое запястье и нажала на болевую точку.

— Ой, да ну тебя! Недотрога! — фыркнул Трен, — серьёзная ты слишком, вот что. Сейчас открытое солнце на дворе, можно и повеселиться! Апри разрешил!

— Мало ли кто кому чего разрешил, — я отодвинулась и облокотилась на широкие перила, — обратись к куртизанкам. Им точно всё можно. А сейчас просвети-ка меня, как повозки по этим лестницам тягать?

— Тьфу, дуринда, я ж от всего сердца! Ну, как знаешь. А лестницы… Повозки казенные, они тут останутся. Мы птицеящеров наймём. Дорого конечно, но и быстрее в разы. Хотя всё равно покорячиться придётся, это да. Полдня точно потеряем. А всё Курт, святоша хренов! Полносолнцее, Полносолнцее… Тфу. Хотя красота здесь невероятная, конечно. Так что наслаждайся видом, ласточка. Кстати, ты тут была когда-нибудь?

— Нет. Интересно, какой высоты этот шпиль, ну, на центральном донжоне?

— Донжоне? Ого, слова-то какие! — захохотал Трен.

Он сделал попытку обнять меня. Как обычно, получил по рукам. Как обычно, нисколечко не смутился.

— Ну, если ты про главный храм Цитадели, то не знаю. Кстати, там именно храм, а не пограничная застава, как в твоём Тмирран. Никогда не понимал, от кого защищаться в горах?… Ну а тут еретиков покоцали. Так-то. Хотя знаешь, цветочек, войны, они ведь в сердцах и головах начинаются… Ну а Цитадель у нас оплот морали и нравственности, такой оплот — оплотище прям! Правда, бывать внутрях не приходилось, в паломники никогда не записывался. Если всё-таки интересно, Курта разговори, ну или Халнера. Они-то точно там были, да и знают церковные байки, послушнички тарвольские…

— П-послушники? Оба?! — изумилась я.

— Что, не верится? А вот так. Курт у нас всегда по религии страдал, а Халнер — гы! — Хал тогда разочаровался в жизни. Крепко разочаровался, аж из-под венца сбежал…

— Венца?! Какого венца?

— Как какого? Обычного, Солнечного. Почему? Ну как тебе сказать… Не понял, так сказать, устремлений своей невесты к, так сказать, сценической славе. Иза ведь ещё девчонкой ухватила, что к чему в театре, а у Хала вдруг принципы обнаружились. Великий Апри, преданность, заветы, бла-бла-бла… Потому, наверно, и с Куртом сдружился. И свалили они в семинарию посреди сезона. А на них номер большой держался, иллюзия силы, как-то так. Дирек, тогдашний директор, просто в бешенство впал.

— М-м-м… Надо думать… а… а почему священником только Курт стал?

— Так вскоре на севере бунты начались, Хал бросил учёбу, в войск пошёл. Ну и правильно, как по мне. Я тоже считаю, что лучше с Апри напрямки договариваться, как помрёшь… А вот Курт, он да, он полный сан принял, как и хотел. Теперь осеняет нас, грешных, благодатью по лбу. И вернулся одновременно с Халом, кстати.

— Ого… а когда это всё происходило?

— Хм… солнц шестнадцать назад… Или больше? Да больше, больше. Хм… Восемнадцать они вернулись…. А ушли… Сколько же…

Трен смотрел вдаль, шевеля губами и загибая пальцы. Я попыталась пересчитать в уме долгие мерранские солнца на наши короткие сезоны, и вдруг нашла себя по местным меркам весьма юной. Ох, вот это да. Неужели у нас с Халнером такая разница? На вид и не скажешь. Хотя тут с возрастом вообще странно — Хелия вот мать Маро, а выглядит, как его старшая сестра.

— Ладно, дело давнее, это я поняла. А чего Хал с Куртом вернулись-то? Знаешь?

— Ну как чего! Дела мирские. Курт решил, что лицедеям прочищать мозги нужнее, чем крестьянам, вот и попросился освещать родной коллектив словом Великого Апри. Всё меня поначалу доставал, помнится, пока я ему не втолковал, что молитвой сыт не будешь. Потом Дарн наследство получил, да и позвал брата помогать. Ну, Халнер и приехал, благо, у него контракт заканчивался. И вообще Хал очень трепетно к родовым делам относился всегда. Вот такая история… Да… Так что про Цитадель это не ко мне. У меня истории гораздо интересней…

Он подмигнул и провел больим пальцем по губам.

— Угу. Не сомневаюсь. Спасибо за беседу.

На этом я ушла, оставив Трена самоудовлетворяться.

За ближайшей повозкой обнаружилась Лилиан, девчушка из клоунов. В светло-карих глазах светились искорки счастья, полные щёчки горели румянцем.

— Ой, Кети, откуда ты взялась, ты видела, что за красота внизу, там на птицеящерах летают и ветер разноцветный, а какие цветы, какие храмы, а какой туман! — залопотала Лили, всплескивая руками и откидывая золотистую челку, — ой скорей бы мы встали лагерем, хочу пойти по городу, говорят, Дарн отпустит всех, а я с Отто пойду, а он такой хороший, а город такой красивый! Надо гулять! Надо обязательно гулять! На такую красоту грех не поглядеть!

Кивая и хмыкая, я поискала глазами Эвелин. Хрена там. Не мудрено: почти всю площадку занимала мешанина людей и повозок. Толстопузые купцы мерились размером кошелей, паломники трясли свитками, несколько дородных матрон увлечённо работали локтями. Промелькнул Дарн с красным злым лицом и Халнер, который с подчёркнуто-безразличным видом что-то говорил одному из погонщиков, а вокруг них скакал купчик, потрясая кулаками. Предмет спора, птицеящер с рыжевато-красным оперением на голове и спине, и тёмно-серой чешуёй на лапах и хвосте, щёлкал плоским клювом. Другой птицеящер прятал крыльями и фыркал: ему на голову забрался парень из акробатов и старательно удерживал равновесие на одной руке. Погонщик тем временем таращился на фокусы шпагоглотателей, открыв рот и позабыв всё на свете.

Чуть дальше я увидела Изабель, любовницу Дарна… и, если верить рассказу Трена, очень-давно-бывшую невесту Халнера. Фифа задумчиво перебирала складки пурпурного платья, в глубоком и узком декольте посверкивало ожерелье тёмного, в тон волос, камня. Сами волосы были забраны в высокую причёску, подчёркивая ш-ею. Длинную, белоснежную шею. Хм. А ничего так смотрится — рубить удобно. Или отрезать. Тупым кинжалом, да.

Звезда сцены, мля. Принципы Апри ей не нравятся, мля. Строит из себя тут…

— Кети! Кети, ты слушаешь? — тонкий голосок Лилиан вернул меня в реальность.

— Да-да, разумеется, — встряхнулась я, — слушай, а…

Я не договорила, раззявив рот на пролетающих мимо площадки черных рогатых птицеяеров. Их чешуя и перья блестели металлическим блеском, хвостовые гребни заточены, словно зубья пилы. Ни ремней, ни сбруи: эти «птички» ездовые. Всадники походили одновременно на священников и солдат. Поверх армейской формы Мерран пузырились короткие черные котты с изображением меча на фоне солнечного диска. На плечах лежали епитрахили, их нижние половины ныряли под широкие ремни с длинными кинжалами. У каждого седла — скорострелы. Вот это да! Вот это я понимаю патруль!

— Ой, Инквизиция… — воскликнула Лилиан и замолчала, вцепившись мне в рукав.

— А-а-а, полетели, опора и защита наша! Чтоб им пусто было, — раздался голос Отто.

— Тс-с-с! — испуганно прошипела Лилиан, — Отточко, пойдём гулять?

— Конечно, Лили. И ничего не бойся, когда я рядом!

— Сам не нарывайся, и бояться не надо будет, — пробурчала я.

Молодые люди растворились в толпе. Я с одобрением посмотрела в ту сторону, куда улетели инквизиторы. Как это правильно — остужать дурные головы одним только видом власти, а не топором по шеям!

***

Когда места мало, решения приходят самые неожиданные. Главное шапито установили на площади-уступе, а вот жить пришлось в пещерах. С одной стороны, красиво: стены и потолок посверкивают разноцветными огоньками. С другой стороны, тесно: закутки с матерчатыми стенами напрягали просто зверски. Третий фактор — зизконы. Эти слизни с конечностями ящериц любили свисать на хвосте, прислушиваясь к дыханию людей. Так вот просыпаешься ночью, а на тебя круглые глаза смотрят. Очень впечатляет.

Представления проходили хорошо. Я попривыкла к публике, люди в Озерном оказались сдержаннее, чем на равнине, плюс никогда не набирался полный зал. И все же, через пару декад иллюзорные образы начали вырываться из-под контроля. Причем сложности испытывала не только я: уставшая за полусезон труппа считала часы до перерыва на праздник Полносолнция, в который запрещена любая деятельность, и надо только поститься и восславлять Великого Апри. Один лишь Дарн носился как заведённый, напоминая всем и каждому о «важности миссии искусства в столь тяжёлые для Империи времена».