Майя Фабер – Сердце ведьмы не ошибается (страница 4)

— Софья, — смущённо отозвалась я, и тут же мысленно отругала себя за глупость. Зачем было полным именем-то, не шло оно мне совсем.

— Значит, Сонечка, — кивнул он, словно моим мыслям ответил. Словно почувствовал, как мне приятное сделать, как мелочь исправить.

По груди у меня разлилось тепло.

— Позволишь, провожу. Негоже одной по лесу бродить, когда вокруг столько сброда.

Алексей подставил мне плечо, предлагая прогуляться с ним. Я беспомощно глянула на кота, который мешал мне принять предложение. Тишка вдруг зашевелился и вскарабкался мне на плечо. Кое-как устроился на шее, словно воротник меховой, только больно тяжёлый, и прошептал-промурчал прямо на ухо:

— Хватай, Сонька, хватай.

И я ухватилась, смутилась и опустила глаза в землю. Сердце бешено колотилось в груди, пока похолодевшие пальцы сжимали крепкую мужскую руку. А всё вокруг, кроме него, казалось мне таким далёким, как в тумане.

Глава 6

Оставил меня мой спаситель на самом краю поля, откуда хорошо всё видно было. Сослался на неотложные дела, поднял мою руку, поцеловал тыльную сторону ладони, в глаза посмотрел так, что у меня душа в пятки ушла, а потом вернулась и заметалась по телу как одуревшая. И ушёл. А я всё стояла, стояла, и смотрела ему вслед, словно и не скрылась меж людьми и шатрами статная фигура. Словно по-прежнему смотрели на меня манящие карие глаза на строгом лице, обрамленном копной недлинных чёрных волос.

А я улыбалась. Не специально и не по принуждению, и ничего в этот миг не было для меня важнее, чем способность улыбаться вслед необыкновенному молодому человеку. Много разных я встречала на ярмарках, да и военные у нас редкостью не считались, то проездом заглядывали, то специально вести привозили. И красивые бывали, и высокие, и сильные, а желания стоять вот так и улыбаться не вызывали. Словно поменялось что-то, и день посветлел, и на душе полегчало. Кончики пальцев покалывало, словно они до сих пор прикасались к его руке. Как же жаль, что только к руке и дозволено.

Я смутилась. Вот ведь лезет в голову всякое. Не пристало девице… А ведьмочке? А ведьмочка-то без пяти минут замужняя…

— Долго ты ещё ртом мух ловить собралась? — поинтересовался снизу Тишка, очень недовольный тем, что всю дорогу до поля ему пришлось на своих лапах прошагать.

С моей шеи он довольно быстро свалился, а я даже не подумала его обратно поднять. Мысли мои в другом месте были, только об одном и могла думать, как бы Алексей меня не отпустил, не исчез и в воздухе не растворился. Может, и не было ничего, ни леса, ни парней подозрительных, ни защитника. Вот сейчас проснусь и окажется, что я всё это выдумала, лишь бы только скрасить себе неизбежное, чтобы не вспоминать о страшном нелюбимом женихе, которого я никогда и не видела. Из глубин памяти внезапно принялись всплывать все те подробности, что я слышала о нелюдимом барине, а было их не так уж много. К тому же людям свойственно приукрашивать, потому и правды в их рассказах не найти. Может барин и не страшный вовсе, и не злой. Несчастный, так оно и понятно.

Так бы я и стояла, металась в мыслях от одного к другому, если б наконец не заметила, как махали мне подружки с середины поля. Анка даже подпрыгивала от нетерпения.

— Не буду, — пробормотала я и поняла, что слишком затянула с ответом, Тишка уже и не ждал. Свернулся в клубок прямо на земле и спрятал нос в лапы.

Мне стало стыдно. В обычный день его давно бы унесло по своим кошачье-фамильярским делам, я его сильно не контролировала, да и он во многом казался мудрее меня. Но сегодня Тишка, видимо, бросить меня не решался. Странные и нехорошие дела в мире творились, раз кто-то решил на девицу так близко к селу напасть. А я была уверена, что напали бы, не появись там Алексей, хоть как защитник, хоть как свидетель. Слишком уж явное зло у них в глазах стояло, прямо на лицах отпечаталось. Я тогда толком-то и не поняла от испуга и удивления, только сейчас осознала и совсем мне это не понравилось.

Я подхватила Тишку на руки и крепко прижала к себе. Вырываться он не стал, и на том спасибо, но и устраиваться поудобнее тоже не захотел. Безмолвным протестом показывал, что говорить и дела со мной иметь он больше не намерен. Я поцеловала его в голову между ушами, и он нервно потряс ими, словно дрянь какая-то сверху упала.

— Спасибо тебе, Тишка, — прошептала я, направляясь к подругам, — куда ж я без тебя.

Тишка не ответил, но нервно ушами трясти перестал.

— Ну? Готова?

— Мне первой погадаешь?!

Девчонки окружили меня, а Анка тут же принялась тискать Тишку, который хоть и урчал, но очень уж подозрительно жалобно. Нет, я, конечно, собиралась его спасти, но не сразу, пусть сначала получит свою порцию женской ласки, раз вздумал на меня за простой испуг дуться.

— Погадаю, — пообещала я со смущённой улыбкой. В самом деле не ожидала, что они меня поддерживать станут. Уж кому-кому, а им были прекрасно известны все мои неудачи и успехи в обучении. Собственно говоря, на них я бабкины задания и пробовала, тренировалась, так сказать.

— Чего это ты хмурая такая? — прищурилась Лиска. — Волнуешься?

— Волнуюсь, — отозвалась я, радуясь, что для любого настроения и выражения лица сегодня было подходящее оправдание. Рассказывать подругам о встрече в лесу мне отчего-то совсем не хотелось. То ли неприятное вспоминать не желала, то ли приятным поделиться не решилась. Вдруг мне не достанется, если на троих поделить… Странные мысли. Неужто ревность проснулась? И было бы с чего, а то ведь незнакомец… Я прикусила губу. Лиска подхватила меня под руку и потащила через поле.

— Идём скорей, я тебе шатёр покажу, ребята уж закончили, а тебя всё нет. Уже думаю, не проспала ли, не послать ли кого.

Анка семенила следом за нами с полузадушенным Тишкой в руках. Зрелище было умиляющее.

— Лиска, — прервала я её, и подруга чуть замедлила шаг, повернула ко мне голову. — Ты барина-то видела? Какой он?

Лиска нахмурилась, между бровей пролегла глубокая складка.

— Не видела ещё. Да я ж работаю там всего ничего, два месяца и то только на кухне. Барин сам туда не спускается, всё ему в кабинет или в покои относят. Только те, кому можно. А ученице кухарки в жилых комнатах делать нечего.

Я тяжело вздохнула.

— А тебе зачем? — заинтересовалась Лиска.

— Ну, вдруг погадать ему захочу, — соврала я.

Лиска засмеялась, но беззлобно, по-доброму.

— Ой, Сонька, ну ты придумала. Он же ведьм не выносит. Но ты поверь, оно и к лучшему, — заговорщически закончила она.

— Чего это?

— Да недавно к барину гости приехали. Не знаю кто такие, девчонки-служанки тоже не говорят. Поселились в особняке, барин разрешение дал, велел все прихоти выполнять. А там парни, военные, один краше другого, о-ой, как посмотрю, а подойти-то страшно, да и негоже первой…

— Не отвлекайся, — ткнула я её в бок. — Надолго-то приехали?

— Да леший их разберёт. Вроде говорили, что скоро назад отправляются, но, может, и не все.

Сердце у меня сжалось, забывая, что ему положенно биться. Уедут, и Ларионов уедет, вот так просто, даже не вспомнит. Не оглянётся.

— А, ну вот, — увлечённо продолжала Лиска. — Уж не знаю, по каким они делам явились, только барина совсем довели. Я-то его, может, и не вижу, зато слышу прекрасненько. Такие там у них крики стоят, что у нас на кухне стены дрожат.

— А кричат что?

— Слов не разобрать, — пожала плечами Лиска. — Только я тебе скажу, что нормальные люди так не кричат. Сумасшедший он, совсем. А потом кашляет так страшно, надрывно, громко.

— Алиса! — раздался откуда-то сбоку гневный женский голос.

Лиска вздрогнула всем телом, шепнула мне короткое «удачи» и побежала к матери, помогать еду на прилавки раскладывать. А я осталась с Анкой перед шатром и улыбаться мне больше совсем не хотелось.

Глава 7

Никто меня не ждал, но я решила заранее не расстраиваться и списала это на ранний час. Ярмарка только открылась, приезжие с дороги проголодались и толпились у прилавков с едой. Бедная Лиска только и успевала, что с братом за водой к колодцу бегать да чаи к пирожкам заваривать. Если так дальше пойдёт, то они к обеду уже закроются, продавать станет нечего. Снова домой печь пойдут.

Я вздохнула. На Лискину поддержку можно было не рассчитывать.

— Сделай что-нибудь, — страдальчески нудел Тишка.

Я удивлённо посмотрела на него и сжалилась.

— Анка, ты бы полегче с ним, залюбишь до смерти.

Подруга пожала плечами, но кота не выпустила, только слегка ослабила хватку. Тишка попытался вырваться, но не тут-то было, держала она крепко, знала все его уловки.

— Так он мне сам никогда не даётся, то ли пожаловалась, то ли оправдалась Анка. — Сколько я его на улице зову и молоко предлагаю, а он меня всё по широкой дуге обходит.

Я засмеялась:

— Смотри, Тишка, похудеешь.

— Похудею, но с достоинством, — гордо отозвался он.

Анка хихикала ему в загривок. Я махнула на них рукой. Наверное, в прошлой жизни подруга была кошкой, может, даже его возлюбленной, потому что ни одно другое животное не вызывало у неё столько восторга. Как, впрочем, и люди. Как и я, Анка оставалась одной из немногих девиц в селе, которые к восемнадцати годам были не только не засватаны, но и подходящих вариантов не имели. Её это устраивало, а родителей — не очень, но совместные страдания, отмашки от вопросов и закатывание глаз нас очень роднили. В глубине души я переживала, что наша дружба закончится, если это равновесие нарушится. Жалко было, что Тишка кот, а не человек, не оборотень даже какой, а то я бы Анку живо за него сосватала, хотел он того или нет. Впрочем, Тишка таким зазнайкой мог оказаться, что за ним бы очередь становилась, а он только, знай, отказывал бы. Красивый он, умный, а цену себе знает. Нет, хорошо, что кот. Так они девичьи сердца-то целее будут.