Майя Фабер – По регламенту – враги (страница 3)

— Еще я не встречал никого, кто говорит со мной с таким холодом… и при этом смотрит так, будто жаждет услышать, что я скажу дальше.

«Мойра, — приказала я себе. — Не двигайся. Не реагируй».

Но взгляд сам скользнул к его губам. И это была ошибка.

— Вы многое себе позволяете, Кессар, — выдохнула я, чувствуя, как тепло поднимается к шее.

— Я просто говорю правду, — прошептал он. — Если желаете, могу перестать.

— Не стоит. Делайте что хотите.

Я оттолкнулась от перил и направилась к двери. Шла ровно, шаг за шагом, не оборачиваясь. Только у самой створки позволила себе глубокий вдох — медленный, обжигающий.

Он снова сказал слишком много. А я… снова не захотела его остановить.

И это было уже не просто раздражение. Это было желание. Глупое, опасное — но живое, слишком живое.

Глава 5

На следующее утро сообщение от матери пришло неожиданно. Сухой официальный стиль: «Подготовь себя и Кессара к поездке в город. Контактная встреча перенесена на следующую неделю».

Я перечитывала эти слова несколько раз, будто между строк могла найти объяснение, почему теперь нам предстоит провести вместе еще больше времени. Больше этих странных пауз, когда разговор внезапно обрывается, но тишина между нами говорит куда больше любых слов. Больше взглядов, которые я ловлю на себе, когда делаю вид, что не замечаю.

Он появился, как всегда, в самый неподходящий момент — без стука, без предупреждения, словно имел полное право входить куда угодно.

— Вы видели? — спросил он, и в его голосе я уловила ту самую ноту, которая заставляла меня внутренне напрягаться. — Мы едва успеем подготовиться. Все перенесли.

— Уже в курсе, — отозвалась я, не отрывая взгляда от экрана. — И к сожалению, нам придется работать вместе еще теснее.

Повернулась, не дождавшись ответа.

Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, и я поняла, что он прекрасно чувствует мое напряжение.

— Вы говорите это так, будто боитесь остаться наедине со мной. А я-то думал, мы неплохо ладим.

— Я не боюсь. Я просто ценю свое время и предпочитаю работать с теми, кто не превращает каждое совещание в спектакль.

К моему удивлению, он тут же переключился на деловой тон, достал планшет и начал обсуждать детали подготовки. Ни намека на привычную иронию, ни одного двусмысленного взгляда — только четкие вопросы по протоколу и логистике. И это внезапное перевоплощение беспокоило меня больше, чем его обычное поведение.

— Вы умеете быть серьезным, когда захотите, — не удержалась я от замечания.

Он задержал на мне взгляд чуть дольше необходимого, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Когда это важно — да, — кивнул он. А потом, с легкой небрежностью, добавил: — Хотя должен признать, с вами мне особенно трудно соблюдать правила. Вы вызываете во мне желание… экспериментировать.

Я сделала вид, что не расслышала последнюю фразу, но ощутила, как по спине пробежали мурашки. Он, конечно, заметил это — его глаза блеснули удовлетворением, но он тут же вернулся к обсуждению маршрута.

После обеда я отправилась в технический сектор проверить прототипы переводческих чипов — маленькие устройства, которые должны были вживляться под кожу для мгновенного перевода речи. В этом стерильном пространстве, среди мерцающих экранов и точных приборов, я всегда чувствовала себя в безопасности. Здесь все подчинялось логике и расчетам, здесь не было места непредсказуемым эмоциям.

Даже дышалось легче… Пока за спиной не раздался голос:

— Мойра, один из чипов уже активирован. Хотите проверить, как я теперь понимаю человеческую речь?

Я обернулась и увидела Кела, непринужденно опирающегося о стол. В его позе была та самая легкость, которая всегда казалась мне обманчивой — будто за каждым его движением стоял точный расчет.

— Если перевод будет умн… точнее ваших шуток, это уже будет прогресс, — парировала я, стараясь сохранить ровный тон.

— А если окажется, что мои шутки и есть самый точный перевод человеческих эмоций? — Кел сделал шаг ближе, и пространство между нами внезапно сжалось.

Я почувствовала, как воздух стал гуще, как сердце начало биться чуть быстрее.

— Тогда боюсь, в этом мире нас никогда не поймут, — ответила я спокойно. Почти. Голос все же дрогнул. Совсем чуть-чуть. Он это услышал. Конечно, услышал.

Он улыбнулся — медленно, словно наслаждаясь моментом, и вдруг протянул руку. Не ко мне, а к полке за моим плечом, но этого движения хватило, чтобы я ощутила тепло его тела и легкий запах металла и парфюма. Я замерла, осознавая, что он прекрасно знает, какой эффект производит, и, кажется, получает от этого удовольствие.

— У нас важная миссия, — напомнила я, больше себе, чем ему. — Город, люди, ответственность.

— А между делом? — он понизил голос почти до шепота. — Там нет места ничему… лишнему?

Я не ответила, только встретилась с ним взглядом, и в его глазах прочитала не вопрос, а утверждение. Когда Кел наконец ушел, я вдруг осознала, что до сих пор чувствую на себе отпечаток его присутствия, хотя он даже не прикоснулся ко мне. И это осознание было опаснее любых слов — ведь означало, что он уже проник под кожу, и я сама не заметила, как это произошло.

Глава 6

Мы прибыли в город на закате.

Небо уже потемнело, но башни мегаполиса горели, как гигантские кристаллы, пронзенные неоновыми жилами. Улицы пульсировали светом, рекламные голограммы плыли в воздухе, навязчивые и яркие, а потоки транспорта струились по магнитным магистралям, словно кровь по артериям. Все здесь кричало: вы — чужие. Смотрите. Восхищайтесь. Но не трогайте.

Мы ехали в транс-каре с прозрачной крышей — продолговатом, обтекаемом транспортном модуле. Салон был тихим, почти глухим, будто изолирован от реальности. Панорамные стены и потолок позволяли видеть все: небо, улицы, экраны, проносящиеся над головой дроны. Машина двигалась по выделенному маршруту, бесконтактно, управляемая центральной системой движения города. Я в первый раз оказалась внутри такой — и, несмотря на подготовку, сердце билось быстрее. Все казалось одновременно волшебным и пугающим. Гладкие панели, мерцающий дисплей маршрута, даже цвет подсветки менялся в зависимости от положения в потоке.

Я сидела напротив Кела. Мы молчали. Иногда наши взгляды пересекались — чаще же мы оба смотрели в окна, на этот город: странный и чужой.

Перед тем как мы подъехали, я успела рассмотреть улицы. Люди — такие разные, такие быстрые. Некоторые в деловых костюмах, с прозрачными кейсами и планшетами. Другие — в свободной одежде, с яркими волосами и светящимися татуировками. Кто-то разговаривал, кто-то — уткнулся в свои технические устройства. Группы, одиночки, пары — никто не обращал внимания на нас.

Я ловила каждую деталь: автоматические дроны, разносящие напитки; уличных музыкантов с синтез-инструментами; киоски, встроенные в стены зданий. Все казалось живым. Перегруженным. Безумно интересным.

Мы успели изучить уровень развития планеты, но одно дело читать, другое — видеть.

Транс-кар остановился у отеля — зеркальной башни, опоясанной светящимися линиями. Нас встретили сопровождающие: двое официальных лиц и, на почтительном расстоянии, охрана. Люди в черном, незаметные, но вездесущие. Их взгляды скользили по толпе, по нам, по каждому входу и выходу.

Один из встречающих, худощавый мужчина лет сорока, протянул Келу руку и что-то сказал. Чип-переводчик сработал с задержкой, выдавая корявую фразу:

— «Вы выглядите, как хорошо натренированный скакун».

Кел моргнул. Я едва сдержала смех.

— Он хотел сказать, что вы производите впечатление, — пояснила я. — Очень… энергичное.

— Надеюсь, не для скачек, — пробормотал он.

Один из сопровождающих усмехнулся. Второй продолжал кивать, не подозревая, что перевод дал сбой.

Нас разместили на тридцатом этаже. Когда лифт открылся, меня встретила стерильная роскошь: полы, отполированные до зеркального блеска, стены с неоновыми вставками, голосовой интерфейс, реагирующий на шаги. Все было безупречно. И безжизненно.

Отдельные номера. Соседние двери. Интерьер — светлый, холодный, словно декорация. Даже воздух здесь был синтезированным — без запаха, без вкуса, без намека на что-то настоящее.

Я бросила сумку на кровать и вышла на балкон. Раздеваться или отдыхать не хотелось. Город шумел внизу, ритмичный и мощный, как сердцебиение чужой цивилизации. Музыка, голоса, гул транспорта — все сливалось в один нескончаемый рокот. Красиво, ярко и чуждо.

За спиной скрипнула дверь. Я не обернулась

— У них странные окна, — сказал Кел, приближаясь. — Уверен, это нарушение всех строительных норм.

— Ты вломился ко мне в номер, — заметила я, глядя на горизонт.

— Дверь была открыта.

— Нет.

— Ладно. Почти открыта. Или я очень хотел, чтобы она была. Так мы на «ты»?

Я повернулась. Он стоял с привычной расслабленной уверенностью, но в его глазах было что-то новое. Настоящее. Почти… уязвимое.

— Ты собираешься просто стоять? Или у тебя есть цель?

Он медленно вздохнул.

— Хотел спросить. Ты когда-нибудь думала, каково это — жить среди них? Всегда?

Я нахмурилась.