Майя Фабер – Наследница Черного Пламени (страница 7)

— Что ты сделал? — прошептала я. Вот теперь ужас накрывал меня с головой. Животный ужас. Демонический. До сих пор я ни на миг не усомнилась в Шейне. В его невиновности. Но могло ли… могло ли обвинение быть справедливым?

«Государственная измена», — всплыло в голове. Эти слова не покидали меня, то и дело возвращаясь, затмевая собой все прочие мысли. Некое деяние, за которое императора могли возненавидеть. Но как же легко заставить первого советника отдать приказ, а потом убрать, обвинив во всем.

— То, что кто-то должен был, — холодным тоном отозвался Шейн. Таким отгораживаются от мира, будто ледяной стеной, когда уже не ждут ничего хорошего. — То, что мы с Адрианом сочли верным.

— Что ты сделал? — эхом повторила я.

— Попытался остановить эпидемию, — ядовито усмехнулся он.

— Убийствами? — предположила я.

Ничего другого в голову не приходило. Население трущоб ютилось очень тесно. Контактов там не избежать, как и распространения болезни. Разве что уничтожить всех…

— Интересного же ты обо мне мнения, Мышка, — столь же ядовито оценил Шейн.

Я скривилась:

— Скорее уж, о себе, если не смогла придумать других вариантов.

— Нет. Мы не собирались убивать свой народ, — нехотя ответил он. — Но невмешательство — тоже убийство.

— Стена…

— Стена. И еще множество других мер. Неприятных и не всем понятных.

— Вы превратили трущобы в тюрьму.

— В большую закрытую лечебницу. Не думай, что мы не пытались их спасать. Все целители, что не отказались рискнуть своей жизнью, уже давно там. Со всей страны. Но это не слишком-то помогает. Меры не дали желаемого эффекта, и теперь потребовался виновный, чтобы публично его распять.

Я задумчиво уставилась в окно. Да, было бы странно, если бы помогало. В Империи лишь недавно научились лечить раны от демонических боевых заклинаний. Но отравление чистым Черным Пламенем — совсем другое дело.

Около года назад? Так давно. И после войны прошло достаточно времени. Поздновато для срабатывания забытой ловушки. Но рановато для диверсии: тогда демоны сидели еще тише, ведь в Шаттенталь были наши войска. Они оставались там и сейчас, но гораздо меньшей численностью.

Так почему год назад, а не раньше? В то время не происходило ничего. Трущобы еще отстраивались. Люди разгребали завалы. Возводили новые дома, пусть даже те и были лишь бедными бараками.

Завалы… Сколько интересного могло найтись под ними…

Больше я не задавала вопросов. Услышала все, что хотела. Я не винила Шейна, но знала, за что он винил себя. Они старались не дать болезни распространиться на всю страну, и тем самым обрекли всех, кто оказался заперт вместе с больными. Но это не помогло, раз все добралось даже до императорских темниц.

Убраться из столицы мне вдруг показалось куда более приятным вариантом, чем оставаться там, сражаясь за свое место. В конце концов, мне было что терять и что защищать. Вернее, кого…

Весь вечер Шейн инструктировал меня, пытаясь вбить в мозг побольше знаний. Рассказывал о теперешнем положении в Шаттенталь. О наших войсках там, о надзоре за политической возней демонов, о командовании.

У меня раскалывалась голова. И не столько от обилия информации, сколько от нарастающего внутреннего протеста. Я отказывалась усваивать то, что говорил Шейн.

Зачем?!

Если политика меня и интересовала, то не в таком объеме за раз. Я снова почувствовала себя в Академии, на экзамене по предмету, по которому не посетила ни одного занятия.

Шейн справлялся со всем этим гораздо лучше. Он был умен. Нечеловечески. Он мог заключить сделку с демоном и обыграть его. Когда Шейн был рядом, я предпочитала наслаждаться своим спокойствием. Ведь он все решал за меня, а ему я это позволяла без возражений.

Сейчас Шейн будто игнорировал мое беспокойство. Когда я спросила прямо, он лишь ответил:

— Запоминай сейчас. Никогда не знаешь, что пригодится дальше.

И продолжил рассказывать, пока мое сердце холодело от предчувствия чего-то очень страшного.

Глава 9. 14 ноября

Шейн разбудил меня незадолго до прибытия. Стояла ночь, в купе не горел даже магический светильник, а за окном смутно угадывались тени деревьев. Но я уже знала, что путь закончится к семи утра. На рассвете, если, конечно, солнце соизволит показаться из-за туч. А тучи явно были, потому что я не видела ни одной звезды.

— Собирайся, — коротко приказал Шейн, и, не знай я его так хорошо, решила бы, что он просто хочет подготовиться к тому, чтобы спокойно покинуть вагон.

Но нет, я ощутила беспокойство.

— Солдаты?

— Да. Садились где-то впереди. Хорошо, если там и останутся.

— Но, вероятно, они здесь не на прогулке, — закончила я, натягивая одежду.

В контроле не было бы ничего плохого, тем более так близко к границе с демонами, если бы не одно жирное но — солдаты и впрямь могли разыскивать нас. Ничего не стоит передать сюда приказ магическим способом.

— Мы ведь даже билеты честно купили, — проворчала я.

Шейн тихо засмеялся.

— А что? — возмутилась я. От проверяющих весело бегать, только когда полностью осознаешь свою вину.

Он поймал меня в объятия и поцеловал. Широкая рука накрыла мой затылок, не позволяя отстраниться, пальцы погладили по волосам, зарываясь в них. Я зажмурилась, стараясь запечатлеть этот момент не глазами, а сразу частью души. Той, в которой тут же всплыли все вечерние опасения. Казалось, что я не запомнила из рассказов Шейна совсем ничего. Неважно. Он сам со всем разберется.

Я не могла вспомнить, в какой вагон мы садились, но он точно был близко к хвосту. Если нумерация вагонов в начале состава еще существовала, то дальше цифры будто расставляли хаотично. В последних вообще не должны были везти пассажиров, там располагался багаж и почта.

Если солдаты и впрямь проверяют всех в поезде, то до нас дойдут нескоро. Впрочем, я не питала иллюзий. Дойдут несомненно и сделают это до прибытия на конечную станцию.

Наконец я накинула плащ, готовая следовать за Шейном, но он медлил, не открывая дверь. Затем указал мне на сумку с вещами, которую я же и собирала:

— Там на самом дне лежат документы.

Я тряхнула головой. Вот опять этот голос, этот взгляд, эта обреченная решимость.

— Ничего подобного, — огрызнулась я, зная, что протест ничего не изменит. Но он вырвался сам, он требовался мне.

— Да, я положил их туда, когда ты закончила сборы. Мышка, послушай меня. Знаю, что тебе не нравится. И поверь, я буду рад, если тебе все это не пригодится. И сделаю для этого, что смогу. Но сейчас слушай. Я положил туда часть бумаг из личного архива твоего отца.

Все внутри у меня похолодело, даже огненная стихия не помогала, словно тепла в мире уже не существовало.

Мой отец погиб два с половиной года назад. Драконы обвинили его в предательстве. В том, что он клялся в верности Империи, но, когда началась война, решил получить выгоду от обеих сторон конфликта. За это его казнили. Без суда и следствия.

Не удивительно, ведь его и при жизни считали злом. Демон, безликая тень за троном, что манипулировала старым императором. Мой отец практически управлял страной. Так, как считал нужным. А его мнение не всегда совпадало с интересами высокопоставленных людей и драконов. Годами его ненавидели и боялись, но избавиться не могли: слишком прочной была сеть его интриг, слишком хорошими — шпионы и убийцы. Он не боялся никого, потому что сумел собрать компромат на всех.

После его смерти сохранился личный архив. Многим он казался чем-то вроде сокровища. Самые грязные тайны всемогущего демона. Кто отказался бы завладеть ими, чтобы занять его место? Прибрать все к рукам?

К счастью, архив быстро попал к молодому императору. Многое действительно оказалось полезным. Но полного содержания не знал никто и, наверное, не узнает никогда. Такие тайны слишком опасны для Империи.

Шейн молчал, ожидая вопроса. Как часто бывало, он давал мне время, чтобы приготовиться к неприятному.

— И что в документах? — спросила я.

— Твое происхождение, — ответил он.

Я поежилась. Нет, я знала, что моя семья относилась к высшим демонам. Кровь повелителей Шаттенталь, тех, кто способен управляться с чистым Черным Пламенем. Знала, но не воспринимала серьезно. Для меня это были просто слова.

Я была совсем маленькой, когда отца лишили звания посла и запретили возвращаться на родину под страхом смерти. Он остался жить в Единой Империи, но с тех пор не желал разговаривать о прошлом. Я не знала ни откуда точно мы приехали, ни чем он занимался в Шаттенталь, ни… есть ли у меня где-то большая семья?

Отец на все отвечал одним грубым «нет». Нет вопросам и нет ответам. Мать тоже молчала, но она никогда и не смела идти против его воли. Я же просто привыкла к тому, что на всем свете мы одни. Теперь «мы» сократилось до меня.

— Хочу я его знать?

— Не думаю, Мышка. Но в скором времени тебе придется все это прочесть.

Я кивнула:

— Ты будешь рядом?

— Я постараюсь, — с теплой улыбкой отозвался он.

Открыл дверь. Я слышала голос проводника. Совсем близко. Кажется, кто-то пытался добиться, чтобы доставили завтрак из ресторана.