Майя Фабер – Ловушка предназначения (страница 26)

— Не думай об этом. Я все решу.

— Что решишь? — опешила я, ожидая какого угодно ответа, но не такого.

— Все, что может нам помешать.

— Избавишься от Эммы? — Я криво усмехнулась. Плохая же шутка.

— Избавлюсь от Эммы.

— С удовольствием посмотрю на реакцию твоего отца и императора.

— Мира, — прижался он своим лбом к моему, — мне давно наплевать на реакцию кого бы то ни было. Я все решу. Подожди немного.

Подождать? Мы сейчас что, всерьез обсуждаем наши невозможные отношения? Я даже дергаться перестала. Да какой смысл? Хуже уже не станет.

А хуже стало. Теперь он целовал меня. Беспорядочно, но горячо.

Нет, не в губы. Но я не успевала думать об этом, мысли терялись на середине. Он целовал мои щеки, веки, прошелся по шее до ушка и вверх, задержавшись губами на виске, замер, и вместе с ним остановился весь мир.

Потому что все, что я чувствовала по ментальной связи, никак не сходилось с моими собственными мыслями. Тоску, сожаление — будто неожиданные, негласные, но совершенно искренние извинения.

Его руки бережно, почти невесомо поглаживали меня по спине. Генри больше не держал меня, а я даже представить не могла, что снова начну вырываться.

Сожаления растворялись, уступая место желанию. Совсем как тогда, во сне, только сейчас оно казалось сильнее, острее. Будто теперь к нему добавилось и мое собственное. Выдержка оставила меня вместе с последней здравой мыслью. Руки скользнули вверх по груди Лавьера и обвили его шею, а я бесстыдно прижалась к нему, оказавшись так близко, как никогда.

«Ну же, давай, оттолкни меня, посмейся!», — мысленно умоляла его, точно зная: сделай он нечто подобное, и я умру на месте. Не от позора, а от разочарования.

Я почти застонала от чужого восторга, когда руки Лавьера забрались под мою майку. Казалось, что пальцы обжигали. Ноги подкосились, стоило ему бросить взгляд на мою кровать. Это было уже не желание, а совершенно дикая звериная похоть. Сумасшествие, в котором я добровольно принимала участие. Потому что все, о чем я только могла думать: каково оказаться сейчас на этой кровати, прижатой к ней разгоряченным телом? Никогда еще я не была так откровенна, даже в мыслях перед самой собой.

Он толкнул меня к кровати, и я послушно сделала шаг, не разжимая рук. Продолжала висеть у него на шее, пока не оказалась на матрасе, согнав обиженного Клубка. Майка пропала, поцелуи спускались ниже, и от каждого из них у меня из груди будто вышибало воздух. Я не чувствовала собственного тела, только касания его губ, желание и восторг. Почти экстаз зверя, после долгой погони получившего свою добычу.

— Мрак тебя побери! — прорычал он, резко отстраняясь. Отошел на несколько шагов, будто они могли удержать его от того, чтобы наброситься на меня.

Я дернула на себя край одеяла, которого с трудом хватило, чтобы прикрыть грудь. Вот только желание никуда не пропало, дышать было тяжело. Нам обоим.

Я смотрела на него, медленно соображая, как сильно мне сейчас повезло. Еще пару секунд назад я была готова на все. Вообще на все, и оно бы случилось, если бы Генри не взял себя в руки. Потому что я бы точно не смогла.

И все даже не по моему желанию? Или моему — тоже? Я запуталась, и это пугало до дрожи. Подрагивали и руки Генри. Он справлялся с собой с большим трудом.

— Увидимся на занятиях, — бросил он мне, попятившись к двери.

— Сегодня выходной, — прошептала я, когда та закрылась за ним.

Клубок забрался на кровать и прислонился ко мне мокрым боком, который безуспешно пытался вылизывать все последние минуты. Я прижала кота к себе и так и осталась сидеть, рассматривая кривые царапины на паркете.

Глава 44

К вечеру я вынесла Клубка на улицу. Мы выспались, отмылись, и он явно заскучал. Уходить один ни в какую не соглашался, хотя я даже окно перед ним открыла, только попросила не забираться далеко. Но он продолжал сидеть и смотреть на меня жалобными красными глазами. Вину не передавал, но ее я успешно представила сама. Утешало, что шанс встретить Тайлера был минимальным. Сомневаюсь, что он стал бы снова брать вторую смену подряд. Мне совсем не хотелось его видеть, только я уже толком и не знала, из-за его это действий или из-за моих. То, что произошло сегодня между мной и Лавьером, не укладывалось в рамки ни дружеских, ни вражеских отношений.

Приближалась ночь. Я прогуливалась вдоль стен, Клубок носился за какой-то летающей дрянью, разминая лапы и крылья. В который раз он убеждал меня, что среди его предков затесались не только кошки.

Наконец мое внимание привлек свет там, где его в такое время не должно было быть — в одном из маминых кабинетов. В лаборатории и в смежной комнате окон не было, а вот дальше, там, где она принимала посетителей… Не зажженные светильники, но какой-то отблеск там явно мелькал, вероятно, проникал сквозь открытые двери.

Я нахмурилась, свистом подозвала Клубка, и тот мгновенно оказался у меня на плече. Чуть с ног не сбил, но это мелочи, зато какое послушание проснулось!

— Ты за охрану, — предупредила я Клубка. Никого брать с собой мне не хотелось. Хотя, возможно, и стоило. Но если в комнатах найдется всего лишь Злюка, станет жуть как неудобно. Клубок же, в случае чего, способен отрастить большие и острые когти.

Нашелся в лаборатории «всего лишь» Лавьер, задумчиво стоящий перед тем самым шкафом, из которого мы доставали ингредиенты для нашего эксперимента. Я бесшумно проскользнула в кабинет, отметив, что все здесь успели привести в порядок, только полки остались полупустыми, новых запасов еще не привезли.

Генри взглянул на меня и снова отвернулся. Клубок спрыгнул с моего плеча и остался сидеть у дверей, не желая даже проходить вперед. Ему по горло хватило впечатление и в прошлый раз.

— Что делаешь? — спросила я, подходя к шкафу.

— Пытаюсь составить список всего использованного, как мы и договаривались, — отозвался Лавьер.

Мне стало неудобно, даже желание прогонять его с запретной территории пропало. Сама я как-то выбросила это из головы. Каждый день происходило столько нового, что, казалось, уже не имеет значения, что мы там решали вчера или позавчера.

— Чувствую себя бесполезной. В памяти о том дне почти пусто, — призналась я.

— Аналогично, — отозвался он.

Будь хоть пузырьки на месте, может, визуально я бы вспомнила, что брала. Но часть из них разбилась и пропала навсегда. Рецепт-то я запишу, но на столе у нас в тот день побывало гораздо больше веществ, чем требовалось по нему.

— Спасибо, что принес мне кота, — вздохнула я.

— Это было несложно. Ночью сейчас почти нет работы. Скучно. Вот я и попросил, — пожал плечами он. Говорил так легко, будто каждый мог взять и попросить элитную ночную смену охраны об одолжении.

— Ты. Попросил. — Я перекатила эти слова на языке, словно они были материальны. Все же я недооценила количество желающих пресмыкаться перед Империей…

Не мне было жаловаться, ведь старался он ради моего кота. Почему-то даже в мыслях до сих пор с трудом признавала — для меня.

И тут стало не до его отношений с ночной охраной.

— Скучно? — повторила я, а голос тут же принялся предательски дрожать, одной нехорошей идеи хватило. — Они охранять должны, а они расслабляются и скучают?

— Спокойно, спокойно! — Генри тут же оказался рядом и обнял меня. — Я не это хотел сказать. От любого нападения нас защитят. Просто сейчас очень мало порождений вокруг. Тихие ночи.

— С чего ты взял, что меня волнует именно это?

— Ты рассказывала.

— Да не могла я такого рассказать!

Существовало очень мало людей, которых я готова была пустить в свою душу и поделиться проблемами и страхами. И я уж точно не могла забыть, что добавила в этот список кого-то еще.

Я ждала ответа, нетерпеливо постукивая туфелькой по полу, а Генри будто и не замечал. Он прошел к столу, посмотрел на лист, где начал составлять список, и придвинул его к краю, предлагая мне взглянуть:

— Дополнишь?

Я недовольно поджала губы, дождалась, пока он это увидит, и только затем взяла в руки лист. Пусть знает, что я заметила — он просто тему перевел, избавившись от необходимости отвечать на мой вопрос.

Память у него была лучше моей. Мне удалось вписать лишь пару названий, остальное он уже перечислил.

Генри минут десять наблюдал за моими мучениями, пока я нервно ерзала на стуле, пытаясь вспомнить что-то еще, а потом не выдержал первым.

— Так не пойдет, — театрально покачал головой он. — От тебя никакой пользы! Как всегда!

Я чуть воздухом не подавилась! Вскочила и скрестила руки на груди, гневно глядя на него, а сама еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Сейчас он был похож на себя — такого, каким я привыкла видеть его все эти годы.

— Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу, — протянул он мне руку.

Я уставилась на нее. Заманчивое предложение, особенно если учесть все те волны детского восторга от замечательной пакости, которые я сейчас ощущала внутри. Что бы Генри ни задумал, одному из нас оно уже очень нравилось!

Дожидаться, пока я решусь сама, он не стал:

— Не волнуйся, тут недалеко!

— Не-не-не, не надо! — вопила я, пока он тащил меня из лаборатории по коридору к ближайшему окну и открывал его.

— Ты мне доверяешь?

— Ни капельки!

— Вот и отлично!

С еще более позорным визгом я вцепилась в него, обвивая руками и ногами, но Лавьеру это ничуточки не помешало вышвырнуть меня с третьего этажа вместе с собой. Проклятые огромные окна во всю стену!