Майя Эйлер – Мои волки (страница 3)

– Даша, мою скромную подругу зовут Дарья, – снова приходит на помощь Марина. – А меня…

– Очень приятно познакомиться, Даша, – словно Маринки рядом нет, мужик аккуратно берёт мою ладонь и целует кончики пальцев. – Марк. К сожалению, сейчас у меня дела, но мы с вами скоро встретимся снова. Надеюсь, вам здесь всё придётся по душе, Марина, – улыбается подруге, которая смотрит на него с недовольством.

– Непременно, – на её губах расцветает наполненная превосходством ухмылка. – До свидания, Марк, нам с Дашей уже пора. Устали, понимаете ли, – говорит с намёком, буквально выдирает из его рук мою безвольную ладошку и тянет прочь.

– Конечно, – Марк вдруг хмурится, переводит взгляд куда-то за мою спину, бросает почти сердито и обеспокоенно. – Семён, пусть девушек проводят до номера, отправь кого-нибудь помочь с багажом.

– Конечно, Марк Олегович, – кивает парень с ресепшена, и мы с Маринкой, не сговариваясь, открываем рты.

Он подмигивает и уходит, развернувшись так резко и быстро, словно опаздывает на пожар, а я не могу удержаться от вопроса:

– Семён, – раз уж парня назвали по имени, обращаюсь так, – а… кто это был?

– Марк Олегович, владелец «Северной долины», – отвечает парень и переключается на следующего постояльца.

К нам подходит мужчина в форме, молча подхватывает чемоданы, даже не спросив, куда идти, направляется в сторону лифтов. Так что остаётся практически бежать за ним, переговариваясь на ходу.

– Да, Дашка, только ты так можешь! – восторженно бурчит Маринка. – С первого мгновения вляпаться в такого мужика!

– Он мне просто помог.

– Он тебя чуть взглядом не сожрал. Нет, ну, почему тебе так везёт? Такой мужи-и-ик…

Мы заходим в лифт вслед за носильщиком, и Маринка замолкает.

Правда, оказывается, что тот всё равно успел многое услышать.

– Марк Олегович не мужик, – хмуро басит, не смотря на нас. Я даже не успеваю понять, что он этим хочет сказать, как продолжает. – Он оборотень. Мы тут, если что, все оборотни, дамочки. Так что будьте осторожнее с желаниями, слух у нас хороший.

Глава 4

Осторожно закрываю дверь номера, делаю несколько шагов и падаю в кресло. На диван приземляется Маринка, и мы молча смотрим друг на друга.

– Попадос, – тянет она. – Хотя, знаешь, – оживляется, – это ведь удобно! Зашла вечерком в бар, сказала вслух «хочу секса!» и смотри, кто отреагирует.

– Я уже не уверена, что хочу, – снова накатывает усталость.

Понимаю, что мы просто приехали отдохнуть, и даже если я пересплю с этим Марком, это будет ничего не значащая интрижка, но… Чувство, что я опять ведусь на внешнюю красоту, совершаю ту же ошибку, что и с Яриком, накатывает лавиной. А ведь я его любила, обещала быть верной. Мне нужно забыть об этом, перестать мусолить одно и то же. Мы с ним на самом деле разведены и теперь чужие люди. Никто никому ничего не должен.

– Это шок! – заявляет Марина. – Тебе просто нужно немного отдохнуть, а уже потом пуститься во все тяжкие. Давай, иди и разбирай вещи, мойся, выбирай наряд и в ресторан.

– Не-ет, – хнычу, но понимаю, она не даст мне жизни, если я попытаюсь отказаться.

Да и вообще, мы ведь приехали сюда именно для того, чтобы отвлечься и развлечься, так что не стоит ныть и отнекиваться.

– Вау! – восторженный визг Маринки подкидывает, а уже через полминуты я сама стою и смотрю на великолепие своего номера.

То, что в люксе будет шикарно, я осознавала, номер для новобрачных тоже стоил как полёт на луну, но там я, по крайней мере, видела фотографии, примерно представляла, чего ждать. Здесь же всё оказалось намного круче. Две комнаты, крохотная гостиная-коридор, в которой мы пока что оставляем свои вещи, чтобы полюбоваться на всё остальное. К Марине я пока не заглядываю, осматриваю своё временное жилище и понимаю, что не отказалась бы провести здесь дольше, чем запланированный отдых.

Огромная кровать, просто нереально большая, словно спать на ней должен трехметровый гигант. Или сразу человек пять, не меньше! Я подхожу, прикасаюсь к покрывалу – крупный ворс приятно щекочет ладонь, запускаю в него пальцы, оборачиваюсь к окну и снова поражённо выдыхаю.

Несмотря на панорамное окно в комнате тепло, но я уже и не думаю о холоде, я погружаюсь в снежную сказку, в ту красоту, которая скрывается за стеклом. Укрытые белым пухом горы на фоне яркого, чистого синего неба без единого облачка. Домики на одном из склонов походят на игрушки, рука так и тянется к ним, чтобы взять и переставить с места на место.

– Вау! – за моей спиной возникает Маринка. Я так увлекаюсь видами, что не замечаю, как она оказывается в моей комнате. – Нет, ну, скажи, разве это не круто? Я должна сказать «спасибо» твоему гондону, что ты взяла меня с собой. И о деньгах не думай, вернёмся домой, я свою часть отдам. Блин, это круче, чем что бы то ни было!

Я вспоминаю серый город, работу, унылые однообразные дни, которые уж точно никак не сравнятся со всем этим великолепием. Может быть, ради этого приключения, и правда, стоило разрушить свою жизнь.

– Здесь круто, – киваю, – согласна, ты права. Знаешь, ты во всём права, не нужно тянуть. Давай сейчас оденемся поудобнее и пойдём туда, – я вновь смотрю на снежную долину, которая кажется мне нереальной.

Да, я не умею кататься на лыжах или сноуборде, я не люблю мороз, предпочитаю солнце и морские пляжи, но сегодня я хочу оказаться здесь и понять, чем так цепляет людей зима. Я совершенно отстала от жизни, я погрузилась в серую рутину пустых дней, растворилась в мужчине, которому, как оказалось, была совершенно не нужна. Может быть, именно сейчас жизнь даёт мне новый, последний, самый яркий, шанс, открывает двери, которые я упорно закрывала, боясь выглянуть наружу и понять, что где-то там всё-таки есть другая жизнь.

– О да! Наконец-то ты поняла, что сидеть и тупить – это не наш вариант! И смотри, если тебе не пришёлся по вкусу тот шикарный мужик, я могу забрать его себе, – весело подмигивает Маринка, но потом вздыхает и морщит нос, произнося будто бы с сожалением: – Правда, на меня он даже не смотрел. Ему ты понравилась, подруга. А там, глядишь, может, и получится урвать себе кусочек сладенького.

– Марина! – тяну обиженно, но не выдерживаю и начинаю смеяться, толкаю её плечом и киваю в сторону двери. – Собирайся, пойдём гулять.

Наверное, этот день стал лучшим за последнее время, может быть, и за целые годы. Мы идём с Маринкой, мороз и щиплет щёки, но это незаметно, не принципиально, потому что главное – хорошее настроение, которое не хочет уходить. Нам улыбаются посторонние люди, а, может, и не люди вовсе. Мне хочется верить, здесь всё прекрасно, всё хорошо, и я верю, это не самообман, это прекрасное чувство правильности.

– Я замёрзла, – поёжилась, притоптываю на одном месте. – Мариш, может быть, поедим где-нибудь? Погреемся?

– Да. Надо бы.

Мы оглядываемся, улыбаемся прохожим, ищем кафе.

– Давай туда, – киваю на сверкающую огоньками деревянную избушку с оленем на крыльце.

Мы смеёмся и бежим к ней, но буквально в двух шагах от цели я ступаю на незаметный под снегом лёд и скольжу в сторону. Теряю равновесие, понимаю, что совсем скоро шлёпнусь на пятую точку, а держаться мне не за что. Маринка уже успела убежать чуть вперёд, так что у меня нет ни единого шанса остаться на ногах. Ботинки, ещё вчера удобные и совершенно нескользкие, разъезжаются в разные стороны, я нелепо машу руками и вдруг цепляюсь за кого-то. Наверное, от страха цепляюсь так сильно, что этот кто-то с громкими матами падает рядом. Точнее, мне кажется, что он должен упасть рядом, а на самом деле он ловко изворачивается ещё в полёте, и я приземляюсь прямо на него, даже не ударившись. Зато моему спасителю вроде бы пришлось довольно сильно приложиться затылком об лёд.

– Цела? – хриплый мужской голос действует странно, я теряюсь, словно тону в горячем шоколаде – всё слишком приторно, и отчётливо.

– Да, спасибо, – я боюсь поднять голову, чтобы встретиться с обладателем этого голоса.

Мне стыдно и даже больше, ведь этот мужчина действует на меня слишком… просто слишком. Я понимаю, что это ненормально, но списываю всё на дикий сексуальный голод, который возник за время, которое мы встречались с Яриком.

Я ведь не могу на самом деле так реагировать на каждого встречного? Не могу, это просто глупо.

– В следующий раз лучше следить за тем, куда наступаешь, – недовольно, но без всякого наезда произносит он. – Тогда не будет таких жертв, как я.

Я всё ещё прижимаюсь к нему, не могу отлипнуть, цепляюсь за него, словно утопающий за соломинку. Но всё же выдыхаю, нахожу в себе силы, поднимаю голову и встречаюсь с синими, как морозное небо, глазами. Слышу, как бьёт в уши сердце.

– Постараюсь, – мой голос едва слышен, но мужчине этого хватает.

Он как-то слишком легко поднимается на ноги вместе со мной, ставит, отряхивает, совершенно не стесняется того, что он не должен этого делать, что мы посторонние люди, и я только что чуть не сломала ему руки и ноги. Мы будто остаёмся вдвоём в целом мире, и мне так кажется ровно до той секунды, когда рядом не оказывается Маринка.

– Живая? Фух, ну ты даёшь, – она переводит взгляд на мужчину и кокетливо ему улыбается.

Он ей подмигивает, мне становится неприятно, но чувство, которое совершенно неуместно в данной ситуации больно режет по живому, раздражает, и я отхожу от него на шаг, чуть не падаю снова, чтобы оказаться вновь подхваченной крепкой рукой.