Всю ночь лил проливной дождь. С утра же безжалостно палило солнце, и испарения жаркой волной поднимались от почвы. Тяжело дыша, цыганка осмотрелась. В дороге они были уже несколько дней, их путь лежал на север. Зной слишком утомил и ее саму, и кукол. В этой влажной жаре Роза задыхалась, легкие требовали ветра, а поджаренная на солнце кожа – мороза. Бесконечные холмы и леса обступили стеной, давили, запирали, обездвиживали. Душа молила об открытом пространстве: степях, равнинах, пустошах, бесконечных дорогах и воздухе – холодном, свежем, живительном. Чтобы тело не сочилось по́том, одежда противно не липла к коже, а собственные волосы не душили жаром.
Работать в такую духоту было невыносимо, а выступать и того сложнее: грим тек, а сшитые из плотных тканей костюмы казались железными доспехами. Роза быстро осознала, что приехать в южные края было огромной ошибкой и нужно скорее возвращаться обратно. Но это загадочное место словно решило ее задержать.
Стоило кибитке въехать в местные леса, как начались странности: травы наматывались на колеса, кибитка то и дело проваливалась в появившиеся из ниоткуда ямы и упиралась во внезапно выросшие из земли булыжники. Звездное небо вдруг обрушилось проливным дождем, а Гримм, выносливый и привыкший к долгим путешествиям, стал нерасторопным и ко всему безразличным. Он мог подолгу стоять на месте, невозмутимо пожевывая куст, или уснуть с занесенной для шага ногой. Отвлекался, засматривался по сторонам, сходил с дороги, снова и снова увлекая кибитку в очередное грязное месиво.
– Видимо, нам не суждено отсюда уехать, – Роза тяжело вздохнула и запрокинула голову, разминая шею. – Так и быть, воспримем это как знак свыше.
Она подошла к Гримму, и тот равнодушно взглянул на хозяйку.
– Устал, бедолага? – Роза ласково погладила его по могучей шее. – Ладно, отдыхай. Останемся тут на неделю-другую, а там жизнь покажет. Недалеко, кажется, город есть? Я видела указатель, только название не запомнила.
Она сняла с коня оглоблю, сбрую и взялась за ремень, чтобы отвести в сторону и привязать к дереву.
– Отдыхай, мой дорогой, твоя работа выполнена, – Роза погладила коня, выражая благодарность, и вернулась в кибитку сообщить куклам, что путешествие окончено. Они остаются здесь, в окрестностях безымянного города, в этих странных лесах.
– Заколдованных, – усмехнулась цыганка.
Глава 3
И вдруг на пути меж мрачных дубов
Появилась поляна старых крестов.
Надгробия всюду чернеют на ней,
Заброшено кладбище тысячи дней.
Мурашки бегут по спине у малышки:
«Что делать? Где бедный зайчишка-трусишка?»
И вдруг меж крестов мелькнул белый пушок —
«Ну вот и нашла я тебя, мой дружок!»
Но шустрый Бесенок опять убежал,
Лишь хвостиком белым ей вслед помахал.
Но девочка наша не стала сдаваться,
Как можно позволить здесь другу остаться?
– Ужас какой, – едва слышно шепнул Ваня Тоне.
Сквозь тьму и могилы за ним по пятам
Шагала, от страха чуть слышно дыша,
Вот тень пролетела по древним крестам,
Испуганно юркнула в пятки душа.
Нина оторвала взгляд от строчек и взглянула поверх книги на двойняшек. Те сидели на полу и глядели одинаковыми круглыми от страха и любопытства глазами. Нина сжала губы в попытке скрыть улыбку и продолжила:
Луна освещала малышке дорогу,
Тропинка петляла туда и сюда,
И, страх подавляя в душе понемногу,
Сквозь кладбище храбрая девочка шла.
Вдруг видит она на холме старый дом,
Жуткий и грязный – заброшенный он.
Что за безумец жил в месте таком?
Окна давно заколочены в нем.
Лежавший рядом с детьми Альф заскулил, и Ваня участливо похлопал его по спине:
– Не бойся, я рядом…
Помнит она, говорили ей дети
Про самое страшное место на свете:
Если кто туда войдет,
То, скорее всего, умрет.
Там живут создания разные,
Все они жестокие, ужасные.
И ночами напролет
Ждут они: вдруг кто придет.
Не замечая страх хозяйки,
Не видя никаких преград,
Бежит Бесенок в дом быстрее,
Играть в нем глупый будет рад.
Что делать бедняжке? Назад хода нет,
Придется идти за Бесенком.
Шагнула она на скрипучий порог:
«Я не буду трусливым ребенком!»
Пес недовольно заворчал. Поймав взгляд хозяйки, он мотнул головой на застывших в восторженном ужасе девятилеток.
– Альф прав, хватит с вас на сегодня, – Нина захлопнула книгу и поднялась с кресла-качалки – некогда излюбленного места няни Агаты.
Двойняшки ожидаемо запричитали дуэтом:
– Нечестно! На самом интересном месте! – принялся возмущаться вечно обиженный Ваня.
– Будешь так делать, мы выкрадем у тебя эту книгу! – принялась угрожать вечно воинственная Тоня.
– Эту книгу можно купить в любом книжном или взять в библиотеке, Шерлок, – Нина помахала ею перед Тониным носом.
– Вы-кра-дем, – отчеканила та и, не теряя зрительного контакта со старшей сестрой, забралась на кровать.
– Я в ужасе, – подытожила Нина и подошла к двери. – Одеяла натягиваем, свет гасим, глаза закрываем и по возможности ночью не орем, а то не буду вам больше перед сном страшилки читать, – Нина перехватила осуждающий взгляд Альфа. – Ох и зануда же ты.
Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
– А зачем еще, по-твоему, нужны старшие сестры? – обратилась она к псу. – Элька знаешь, как меня в детстве байками про домовых пугала? Я до десяти лет боялась одна дома оставаться. Вот это я понимаю – уровень. А я… всего лишь книжки со страшными картинками им перед сном читаю. Пустяки какие!
Нина с Альфом прошли по коридору и свернули за угол, в ту часть дома, что гордо звалась восточным крылом. Там находились три спальни и одна ванная, которая когда-то была причиной нешуточных споров. Но шесть лет назад из своей спальни съехала няня Агата, а пять лет спустя исчезла Эля. Ванная комната перешла Нине в единоличное пользование. Больше не нужно было занимать с утра очередь и колотить в дверь кулаками, моля Элю освободить хотя бы на минуту санузел. Мечты иногда сбываются очень дорогой ценой.
