Майя Чи – Снежный Арс, или Муж на 10 дней (страница 28)

Я устало растерла пальцами лоб и висок.

— Потому что миром правят женщины, доченька. Мужчины не видят проблемы, доверяются не тем. Думаешь, почему Сережа всегда заключал удачные договоры? В девяностых ему здорово пригодилась женская хитрость. Но он как тогда не видел скрытых угроз, так и сейчас. Раз уж выбрала себе мужа, то контролируй его, пока не осталась у разбитого корыта. Это мне приходилось оставаться в тени, а тебе надо сиять. И, помимо хитрости, проявлять силу духа, блистать умом… Ты пойми, что я хочу тебе только добра.

— Я знаю, мам.

— Знаешь, и все равно поступаешь по-своему. Вот скажи, у тебя есть гарантии, что Арсений не выкинет чего-нибудь?

— Нет, — призналась и тут же пожалела об этом.

Стоило маме оказаться на коне, стоило ей понять, насколько она права, как следовало готовиться к атаке. Жена Сергея Алмазного никогда не останавливалась на полпути, шаг за шагом двигаясь из пункта “а” в пункт “б”, ближе к цели, ближе к победе.

— Да, Надя… Иду. Подай нам ужин, — приказала она дворецкой, отвлекаясь от беседы. Маме нравилось чувствовать свою принадлежность к высшему свету, поэтому и названия должностей были соответствующие, но я всегда знала, какой она может быть наедине с нами. Простая русская женщина, повидавшая на своем веку даже больше, о чем могла мечтать. — Ань, ко мне пришли. Договорим позже. И советую тебе найти гарантии до назначения...

— Хорошо, мам. Приятного аппетита.

— Спасибо, милая.

Я отложила телефон и уставилась на панорамные окна. Там, под золотистыми лучами солнца после короткого дождя блестели крыши домов. А моя жизнь блекла с каждым днем из-за обилия проблем. Слова мамы ранили. Она не одобряла мой выбор, и я ее отчасти понимала. Однако привязанность к Токареву, желание выставить его в хорошем свете раздражали. Возможно, я утрировала, только обида не давала покоя и разрасталась все сильнее. Как и сомнения. Эти проклятые сомнения в Арсе. Конечно, она была права: Снежный мог кинуть в любой момент. И только глупая девчонка поверит в честность бизнесмена.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Договор. Именно он мог развеять сомнения. Поэтому, выпив стакан воды и собравшись с мыслями, я направилась к своему мужу. Как же быстро я привыкла к этой роли — быть женой. Даже сейчас, заходя в его приемную, разговаривая с Соней, открывая дверь и видя зарытого с головой в бумаги Арсения, я ощущала свою значимость. Как будто стала особенной.

Он поднял на меня усталые слегка покрасневшие глаза.

— Как себя чувствуешь? — спросил и тут же зевнул.

Никаких приветствий, никакого официоза — только близость, когда даже в тоне чувствуется теплота. Я вспомнила утро. То, как Арсений лежал рядом со мной, как по-хозяйски держал за руку, как вытерпел невкусный завтрак, и улыбнулась.

— Лучше.

— Ты не в настроении, — заметил и отложил в сторону папку с документами, прежде подложив закладку.

— Арс, нам следует кое-что обсудить.

— И я даже знаю что, — усмехнулся он.

— Тогда разговор будет коротким.

— Непременно. Ты только скажи, — Арсений поднялся и подошел к одному из шкафов, за дверцей которой оказался сейф, — что от тебя хотел Токарев?

— Неважно, что ему понадобилось. Мы партнеры по бизнесу и не более того, — поставила я очередную точку в отношениях с Вадимом. Надеюсь, последнюю. — А ты откуда знаешь?..

— Видел, как он заходил к тебе. — Передо мной легла тонкая черная папка с мягкой обивкой. — Это копия.

Я взволнованно прошлась взглядом по названию документа и вчиталась в договор. Первые строчки обрисовывали общие положения, последующие — о правах и обязанностях — тоже не вызывали подозрений. Я покосилась на мужа, с удивлением осознавая прозрачность его намерений. Неужели он был честен? Неужели…

“Договор может быть расторгнут лишь в одностороннем порядке, а именно супругом — Снежным Арсением Матиасовичем. В случае проявления инициативы со стороны супруги — Снежной Анны Сергеевны — пакет акций ПАО “Алмаз” в размере 40% передается во владение супруга”.

Я не поверила своим глазам. Перечитала. Однако ничего не изменилось. Перелистнула страницу и увидела свою подпись.

— Что за?..

— М? — заинтересовался моей реакцией муж.

— Арс, — произнесла я, стиснув зубы, — какого черта?!

Он захлопал недоуменно ресницами и улыбнулся. Этот гад улыбнулся! Он собирался этим договором отнять у меня самое дорогое — подарок отца. И вот сейчас, когда негодование буйной волной поднималось из недр моей души, когда руки задрожали от желания придушить его, Снежный невинно улыбнулся!

— Дорогая, в чем дело? — спросил так, будто ничего не произошло.

— В чем дело? В чем дело?! — вскочила я. — Сорок процентов — вот в чем дело! Не жирно ли тебе будет в итоге с шестидесятью процентами, а? А дальше что? Покусишься на акции Нестерова?

— Успокойся, Аня, — произнес он строго.

— Не указывай мне, что делать! — швырнула в него ненавистную папку, которую он тут же поймал и кинул на стол.

— Я твой муж!

— Фиктивный!

— Кричи громче, чтобы об этом узнал весь офис, — хладнокровным тоном остановил мою истерику Арсений.

Но эмоции прорывались, было сложно держать себя в руках. Я громко задышала, все еще не веря тому, что прочитала. Внутри меня кипела ярость. Всепоглощающая, всеобъемлющая… Она тонкими иглами прошлась по коже и сосредоточилась на кончиках пальцев.

— Мне нужны были гарантии, Аня.

— Молчи.

— Я никогда не иду на дело, если знаю, что могу потерпеть сокрушительное поражение.

— Я сказала — молчи! Тебе мало было моего слова? — Он сел обратно в кресло и уставился на меня так, словно я сейчас произнесла сущую нелепость. — Отвечай.

— Так молчать или говорить?

— Говори, — сказала и уперлась ладонями о стол.

Голова закружилась, пришлось прикрыть глаза. И это я сегодня утром с нежностью смотрела на него? Это я чувствовала себя особенной? Я искала в нем поддержку? Я думала, что…

— Аня, — дотронулся Арс до моей руки, и это прикосновение обожгло, как кипяток. Я отскочила в сторону, едва удержавшись на каблуках.

— Не смей касаться!

— Ань, успокойся и выслушай.

Но я не собиралась слушать. Не хотела. Не сейчас. Не когда он смотрит на меня так, словно ничего не произошло. Неужели не понимает? Арсений же посягнул на святое — на дело всей жизни моего отца! И неважно, что пока я не вступила в права наследования. Кто знает, какие коварные планы он строил в своей голове? А ведь поверила, смеяла надеяться, что он испытывает ко мне хоть какую-то симпатию.

Ошиблась. В нем тоже.

Я быстрым шагом покинула его кабинет, громко хлопнув дверью. Вокруг меня одни лжецы! Но рубить с плеча не следовало. Поэтому, войдя к себе, я первым делом выпила воды и некоторое время наблюдала за суетой города.

Теперь мысль о том, что все случившееся со мной подстроил муж, отчаянно билась в голове. Арсений умело расставил сети, ведя меня, как овцу на заклание. Нет. Я силой заставила себя не воображать бред. Что-что, но Вадим сам изменил мне, без чьей-либо подсказки. Обида, похожая на остро заточенный нож, полоснула по сердцу. Что ждёт меня завтра? Арс потребует супружеский долг? Я представила его невинное лицо, удивленный взгляд и вылетающую из уст фразу: “Да ладно тебе, интим еще никому не помешал, даже фиктивный”. У меня аж челюсть свело от злости.

Хватит…

Я сдулась, обессилено развернулась и опустилась в кресло. Негатив опустошил меня. Захотелось скрыться ото всех и просто побыть наедине с собой, придумать план. Прежде всего надо заполучить договор. Пусть и копию, но следовало его дочитать, найти лазейку и исправить ситуацию, пока не поздно. Я закинула телефон в сумочку и, попрощавшись с Галей, вновь пошла к мужу. Теперь с высоко поднятой головой и готовая биться до конца.

— Арсения Матиасовича нет на месте, — сообщила Соня, порядком огорчив.

Однако где наша не пропадала? Я все равно вошла, сославшись на то, что Арс якобы оставил для меня папку.

Ее не было.

Стиснув от досады зубы, покинула офис и попросила водителя отвезти меня домой.

— Шеф дал распоряжение доставить вас по другому адресу, — возразил он.

— Я сама решаю, где мне быть, — отрезала его запал одной фразой.

Молодой человек — все тот же, приставленный ко мне с первого дня моей злополучной свадьбы — принялся что-то печатать в телефоне. Вероятно, докладывал начальнику, что женушка взбунтовалась. Что ж, пусть! На моем месте любой человек рассердился бы.

Пока мы ехали, я наблюдала за городом сквозь тонированное стекло автомобиля. В какой-то момент поняла, что бесцельно брожу взглядом по каменным джунглям. В голове не нашлось ни единой мысли, а в душе — разочарование и зияющая пустота.

У моих дверей все так же стояла охрана. Я миновала ребят в черных костюмах, под которыми они наверняка прятали по паре пистолетов, и вошла в свою обитель. После измены Вадима подо мной будто разверзлась земля, и я падала все глубже и глубже. Дом, который должен было дарить успокоение, давил одиночеством. И сейчас, прислонившись к входной двери, я видела себя на вершине самого высокого здания в шаге от пропасти.

— Ой, Анна Сергеевна, — вышла в коридор моя горничная и сразу начала просить прощения. — Я затеяла генеральную уборку в кухне и припозднилась. Десять минут, и меня не будет. Простите, пожалуйста.

Она забежала обратно на кухню и загремела посудой.