Майя Чи – Снежный Арс, или Муж на 10 дней (страница 24)

— Что там происходит? Я слышала крики. Опять ругаются?

— Завинский с женой и дочерью уехали. Семья Галунских тоже отбыла, назвав нас плохими организаторами. Нестеров со своей пассией собираются.

— А Бедин?

— Он с Сережей заперся в кабинете. Как всегда, одни секреты. У меня ощущение, будто все происходящее неспроста, а Сережа опять скрывает что-то важное. Сначала отравление, теперь это…

Я отвела взгляд в сторону. Раз отец скрыл, значит так было нужно.

— Аня, — ее тон стал холоднее — заметила.

— Мне ничего неизвестно.

— Тогда о чем вы с ним вчера говорили в саду?

— Об осторожности. Ты ведь сама замечаешь, как неспокойно стало в последнее время. Все пытаются прыгнуть выше головы, чтобы получить заветную должность или подлизаться к начальству. Ну и об Арсе...

— Аня, нам надо поговорить. — Она взяла мою ладонь и задумалась, видимо, решая, с чего начать. Только я примерно знала, что она мне скажет.

— Если ты о Снежном, то уже все — мы женаты...

— Всегда можно развестись! — В ее глазах полыхнуло что-то неуловимое, но оно тут же скрылось за маской отчужденности.

— Мама, я не хочу разводиться с тем, кого люблю.

Видит Бог, на этот раз слова дались мне легче, однако изображать влюбленную по уши девушку было трудно. Примерно так же я говорила о Вадиме, восторженно отзываясь о дорогом человеке, превознося его над остальными... Теперь непонятно, за какие заслуги.

— Что если преступник — Арсений? Из нас никто не знает его настоящего!

Я вздрогнула от неприятного укола в сердце. Тяжесть сдавила грудь, а по спине прошелся липкий холодок. Не верила. Не хотела верить. Арс попросту не мог причинить вреда. Мы были нужны друг другу, и моя смерть легла бы темным пятном на его репутацию…

— Это не он.

— Почему ты так уверена?

— Мам, я делю с ним постель и прекрасно вижу, какой человек занимает соседнюю подушку.

— Аня, я же тоже не слепая. Между вами нет чувств. Невозможно за неделю до свадьбы говорить о том, как ты ждешь Вадима и скучаешь по нему, а потом выскакивать замуж за другого!

— К чему ты ведешь?

Ее слова настораживали. Создавалось впечатление, будто она намеренно сталкивает нас с мужем. Однако все оказалось куда проще.

— Доченька, я боюсь за тебя. Боюсь, что ты доверилась не тому. — Мама придвинулась поближе и погладила меня по щеке. — Ты уже большая, знаешь сама, какую боль могут причинить мужчины. И вот представь: мстишь одному, бежишь в объятья к другому, а там яд…

Я сглотнула и посмотрела в ее полные сострадания глаза.

— Почему ты думаешь на Арсения?

— А на кого же еще?

— Токарев.

— Брось! — отмахнулась она. — У него было два года, чтобы навредить, однако он этого не сделал.

— Но сейчас он изменил мне, и я бросила его!..

— И он бежит за тобой, как собачонка.

— Теряет должность, вот и бежит.

Я отвернулась от нее и посмотрела в окно. Снова голубое небо, белые облака… В этой жизни все менялось: детство пролетело, юность — тоже, первая любовь ушла. И только природа оставалась неизменной. По крайней мере, здесь.

— Знаешь, Ань. Твой папа тоже не ангел. Много чего было, в том числе и измены, но я всегда оставалась рядом, потому что Алмазный — настоящий мужик.

— Мам, в чем ты пытаешься убедить меня? Развестись? — То, как она отозвалась об отце, разозлило. — Я знаю, вы многое скрывали, в том числе и ссоры, но не сравнивай папу с Токаревым.

— Хорошо, — она произнесла неожиданно ровно, — тогда скажу правду. Волков подозревает троих, и первым в списке стоит Арсений. Все указывает на его вину. И выбор яда, и знание твоих вкусов, и…

Я замерла

— Но это невозможно!..

— Очень даже возможно. Мы с папой всегда доносили тебе правду мягко, но это не тот случай, когда стоит промолчать.

Я не нашлась ответом. Испытывая смешанные чувства, обуреваемая противоречиями, только отвернулась от нее и легла на бок.

— Ань…

— Мам, оставь меня одну.

И она оставила. Ушла через несколько секунд. А меня будто пригвоздило к кровати. Тяжесть не давала дышать, навалилась на все тело. В висках стучало настолько сильно, словно кто-то бил по набату молотком. И даже закрыв глаза, я не могла избавиться от звона в ушах.

Неужели это Арсений? Разве он мог бы?.. Мысли путались. Я вспомнила каждое событие последних пяти дней. Все было идеально: свадьба, подарок, знаки внимания, поцелуи, разговор с Жанной… И только одно обстоятельство напрягало — сокрытие от меня договора.

Сейчас появилось ощущение догорающего фитиля. Вот-вот перестанет искрить и рванет все к чертям.

За спиной открылась дверь. Широкая ладонь осторожно легла на мое плечо.

— Спишь? — спросил Арс.

Глава 18

Я замерла. Одним только словом он породил во мне бурю эмоций: страх, ненависть, растерянность и… желание быть к нему чуточку ближе. Пока я отходила от предательства и не совсем соображала, что творю, Арсений находился рядом, поддерживал, смягчал мою боль, убирал ее, как умел — дерзко, резко, порой до неприличия вызывающе. Доводы мамы показались мне бредом. Я не хотела верить. Не желала разочаровываться. Но сомнение, как маленький червячок, пробиралось сквозь неверие, несмотря на все мои протесты.

Преодолев в себе страх, я повернулась к Арсению. Видимо, муж почувствовал мое состояние, поэтому очень мягко сказал:

— Тихо, это всего лишь я.

И было в его глазах нечто такое, заставлявшее чувствовать себя защищенной и нужной.

— Я вижу, — шепотом ответила ему.

— Мне кажется, нам стоит уехать, малыш. Тут становится небезопасно.

Малыш…

В груди стало так легко и свободно. Вновь его слова оказались родниковой водой, которая смыла тяжесть. Нет. На этот раз мама оказалась неправа. Арсений не против меня, а за. Он не предатель, не отравитель. Глаза мужа не врут, а я не слепая.

— Думаешь? — я с трудом подавила улыбку.

— Кто знает, что может произойти. Нам лучше уехать, тем более завтра надо заглянуть в больницу.

Напоминание о больнице меня насторожило. Господи, до чего же сложно было в этот момент. Плохие мысли упрямо лезли в голову. Что он имел в виду? Описывал картину в общем, или намекал на что-то похуже, если я не соглашусь с ним?

— Прямо сейчас хочешь уехать?

— Да, Сергея Павловича я уже предупредил.

Я сглотнула. Мог ли отец ошибаться в Арсении? Не знаю. С Вадимом он точно попал впросак. Я настолько запуталась, кому доверять, а кому — нет, что все смешалось: заговоры и покушения, близкие люди и чужие, любовь и ненависть. Как можно разобраться в этом безумии, если не получалось понять даже саму себя?

— Сама оденешься или помочь?

Арсений ждал ответ, а я молчала. Но противоречий в жизни и так достаточно, так что решила довериться интуиции — перестать сомневаться. Хоть муж и вызывал подозрение, но рядом с ним я обретала спокойствие. Только как признаться в слабости вновь?

— Я… Мне нужна помощь, рука болит, и тело пока не слушается. Возьми сарафан из гардероба, — сказала еле слышно, пряча смятение и избегая прямого взгляда.

Арсений послушно достал жёлтый сарафан, который предназначался для третьего дня отдыха. Однако он не настанет, ведь меньше чем через час мы покинем родительский дом. А так хотелось до конца продержаться, побыть счастливой женой, не переживать об этих проблемах, травмах и заговорах. Почему им нужна я? Плата за состоятельную жизнь? Я понимала, что ради денег люди способны на многое, даже на дела похуже, но когда темная сторона бизнеса коснулась меня, испугалась.