Майя Чи – Снежный Арс, или Муж на 10 дней (страница 18)

— То, как поступил ты, в сотню раз больнее, Вадим, — поставила жирную точку в который раз, пряча глаза, не желая выдавать тоску и бессилие. Слепое доверие сыграло со мной злую шутку, и теперь в душе была только горечь.

Вадим молча прижал к себе, зарываясь носом в мои волосы. Я сжала в кулаках его рубашку и попыталась оттолкнуть.

— Малыш, я тебя никогда не отпущу, — крепче прижимая меня к себе, зашептал он. — Никогда.

Это было невероятно тяжело, меня лихорадило, бросало то в жар, то в холод от его слов. Так близко к нему, и в то же время так далеко. Я уже миллион раз прощалась с ним, но для чего он постоянно меня терзает?!

— Отпусти, — голос сорвался. Я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Душа хотела простить его, но разум брал верх.

— Не могу, слышишь, не могу.

— Придется, — я еще раз надавила на его грудь, и Токарев отстранился.

Он взглянул на мои руки, и на его щеках заиграли желваки. Прямо как некоторое время назад у Арса. Я хмыкнула из-за неожиданного сравнения и отошла в сторону. Находиться рядом с ним невыносимо.

— Неужели у Снежного не хватило денег на большее? — зло процедил Вадим, стирая одним вопросом все, что было произнесено им ранее.

— Ну да, в твоем случае можно было сразу повесить слиток золота на шею! — сказала в ответ и, закрыв на мгновение глаза, выдохнула. — Прошу, не подходи ко мне больше. НАС больше нет.

— Неправда. Я умею ждать. Тогда ждал и сейчас подожду! Все будет как раньше. Снежный не тот, за кого себя выдает. И ты еще об этом узнаешь!

— Перестань говорить о моем муже в таком тоне, Токарев. Единственный, кто себя выдает “не за того” —  это ты. Твердишь о какой-то любви, что не можешь без меня, но по факту даже своей вины не чувствуешь. Если бы я была действительно тебе дорога, то ты как минимум попросил бы прощения.

— Я просил.

— Когда?! Не держи меня за дурочку и не смей приближаться!

— Ань…

Я не стала больше его слушать, мигом развернулась и поторопилась уйти, моля бога, чтобы бывший за мной не последовал. Если он будет меня вот так вылавливать постоянно, то к концу вечера я точно стану истеричкой.

Только я оказалась на свежем воздухе, как увидела Арсения, разговаривающим с моим отцом. Видел ли он нас с Вадимом? К целому букету негативных эмоций добавился еще и стыд: такая я слабая, что не могу не думать, не вспоминать и не поддаваться на уловки бывшего. Услышав за спиной шаги, я поспешила к мужу, обхватила его талию и прильнула к груди — надо же держать образ.

— Так, теперь все в сборе. Будьте начеку, — сказал папа Арсу и улыбнулся мне: — а я пойду поищу маму.

Я вернула ему улыбку и с надеждой взглянула в голубые глаза, с возрастом выцветшие и ставшие немного грустными. Отец кивнул, и вскоре затерялся среди гостей. Но что он имел в виду, предостерегая нас? Какие у них с мужем секреты?

Арсений внимательно посмотрел на меня и внезапно нахмурился. Он приложил ладонь в то место, где минутой ранее держал Вадим.

—Кто это сделал? — его пальцы дотронулись до моего плеча и, взглянув на него, я обнаружила отметины.

— Не бери в голову. Это мои проблемы, зачем тебе они?

— Затем. Скажешь? Или мне сразу начистить морду Вадиму?

В зловещем шепоте я услышала угрозу, которая могла перейти в действия. Но меньше всего мне хотелось нового скандала. Пока на территории нашего дома находились журналисты, следовало держаться тише воды, ниже травы.

— Давай вечером поговорим, а сейчас просто успокоимся и отдохнем. Не стоит портить праздник родителям.

— Я так понимаю, вечер будет жарким? — уголки его губ дернулись вверх, но глаза снова предали. Арсений не сумел скрыть свою печаль.

Глава 14

Несмотря на праздничную атмосферу, день и вечер выдались отвратными. После провокационного заявления Нестерова все косились на нас, но никто не стал обсуждать открыто. Повышенный интерес СМИ к нашей паре тоже раздражал. Не позже завтрашнего утра начнутся пересуды и продажи эксклюзивного материала. На скоропалительной женитьбе Алмазной принцессы кое-кто сделает немалые деньги. И если после помолвки с Вадимом журналисты начали докапываться до его родословной, вспоминать прошлое в детдоме и навязывать корыстные цели брака, то в этот раз помои наверняка польются на меня.

На закате внимание окружающих привлек оркестр. Под аккомпанемент инструментов на сцену поднялась певица. Её черные волосы плавно развевались на ветру, карие глаза горели огнем, отражая закатное солнце, а из приоткрытых пухлых губ спустя несколько мгновений полилась нежная песня о любви. Глядя на это воплощение женственности, я понимала, почему мама предпочитала именно такое развлечение — оно никого не оставляло равнодушным.

— Потанцуем?

Опять Арсений нашептывал слова, загадочно улыбался и, как мне начало казаться, всячески пытался флиртовать. Он насторожился, но стоило мне кивнуть, как его настроение заметно улучшилось. Несмотря на утреннюю перепалку, он часто улыбался и вел себя раскрепощенно. Охватил мою ладонь, опустил на свое плечо и, плавно покачиваясь из стороны в сторону, увлек в волшебную страну ощущений. Я забыла, когда в последний раз вот так, полностью расслабившись, танцевала. Пребывая в состоянии зомби, все бежала на работу и пыталась доказать отцу свою компетентность. Даже с Вадимом мы редко выбирались куда-то. А сейчас я получала удовольствие: от музыки, от звуков чарующего голоса, от близости красивого мужчины, бросавшего на меня хитрые, полные озорства взгляды.

— На нас все смотрят, — шепотом призналась Арсению.

И мне даже стало чуточку смешно. Наше общение походило на заговор. По факту оно так и было, просто выглядело забавно.

— И что с того? На нас всегда будут смотреть, тебе же нравится?

Я неуверенно огляделась, но мужчина притянул меня ближе к себе, отвлекая от неуместных мыслей, внезапно возникшего страха быть обсуждаемой в обществе.

— Принцесса, не расстраивай меня. Ты ведь раньше не думала о них. Вот и сейчас не стоит.

Он нежно погладил мою спину, и я бросила на него укоризненный взгляд. Безусловно, Арсений прав. Раньше меня мало беспокоило мнение окружающих, но после случившегося что-то щелкнуло в голове…. Его ладонь опустилась на талию и слегка надавила. Я невольно прижалась к мужу, так близко, так волнующе, что из головы вылетело все на свете. Легкий флер алкоголя, такие притягательные глаза супруга и зарождавшийся внутри страх: а вдруг не устою? Господи, какие глупости мне лезли в голову? Почему с каждым взглядом Арсения мне все сильнее казалось, будто все по-настоящему?

Мы кружили в медленном танце, пока одна мелодия не сменила другую, более веселую. Я думала, остановимся, но муж не позволил, он повел дальше в самый угол танцевальной площадки, где солнечные лучи еще касались верхушек яблоневых деревьев. И снова этот водоворот непонятных чувств, сменившийся неожиданным волнением.

Взгляд.

Колкий, режущий, обжигающий взгляд Вадима, который ощущался спиной как нечто осязаемое. И чем острее становилась моя тревога, тем ближе был и Арс. Пока я не оказалась прижата к торсу, не ощутила снова вкус его губ — мимолетный, терпкий, сладкий…

— Постой…

— Я знаю, мы обсуждали это, но…

— Нет, Арс. Держи себя в руках.

— Прости. — И снова поцелуй, только уже в щеку. — Он же не причинил тебе боль, когда вы встретились в коридоре?

— Вряд ли он сумеет сделать больнее, — улыбнулась в ответ, но под его пристальным взглядом стало не по себе, и я отвела свой.

— Сильнее душевной может быть только физическая. Ань, не стоит от меня скрывать, если он сделал что-то против твоей воли. Ты не одна.

— Арс, все хорошо, — постаралась успокоить мужа и закрыть тему.

Больше мы к ней не возвращались. Солнце скрылось за горизонт, уступив место сумеркам. В саду начались приготовления для запуска праздничного салюта. А гости тем временем произносили очередные слова поздравления. Фуршет уже подходил к концу. Если бы не инцидент с Вадимом, то день можно было бы назвать прекрасным. Главное, что для родителей он и был таковым, полным приятностей и теплых слов.

Едва стемнело, как небо озарилось: салюты со свистом взлетали ввысь и взрывались сотнями огней. Это означало, что вечер окончен. Даже пресса оперативно засобиралась, чего говорить о некоторых гостях, не пожелавших оставаться в гостевых домиках или занять предложенные комнаты. Культурное мероприятие завершилось. Осталось не более двадцати человек, и, к моему большому сожалению, среди них Вадим и Жанна с Нестеровым. Только находиться в их обществе мне не хотелось, тем более что предстоял нелегкий разговор с Арсением. Он уже настойчиво намекал покинуть гостей и подняться к себе.

Мы заняли мою комнату, выполненную в оливковом цвете, к которому я питала особую любовь.

— Сходишь первым в душ? — спросила у мужа после того, как переоделась в домашний халат.

Он обернулся и указал на картины на стене.

— Это работы малоизвестных мастеров, я так понимаю?

— Я бы сказала, уличных, — не сумела сдержать улыбку. — Море на закате мне подарил пятнадцатилетний мальчик, когда мы с родителями были проездом в Чили. Знаешь, я до сих пор помню его и как ловко он рисовал пальцами ног.

Арсений удивленно на меня посмотрел, затем спросил о еще одной жемчужине моей коллекции — это был детский рисунок, на котором изображен злой дух, разрушающий город.