Майя Чи – Моя желанная студентка (страница 5)

— Первый курс такой скучный! Уверен, профессоры и сами это понимают, но у них нет другого выбора.

— Не соглашусь. Наш биолог, конечно, старик, но зато как горят его глаза! — говорю я, в ответ слыша смех и совсем нездоровую шутку.

— Он таким образом отвлекает внимание от песка.

— Андрей! Имей уважение! — щипаю его за руку.

— Какая же ты правильная, Валевская. Надо срочно тебя испортить.

Я показываю ему язык и прячу улыбку, с притворным интересом разглядывая пожелтевшие листья.

На парковке у меня возникает ощущение, будто за мной следят. Я оборачиваюсь и смотрю на окна, но из-за отражения слепящего солнца, никого не вижу. Хотя, повреки логике, хочется еще раз увидеть его лицо, почувствовать на себе полный желания взгляд, понять, каково это, по-настоящему спать с мужчиной. Я пугаюсь собственных чувств, неестественно смеюсь и признаюсь Андрею, что раньше не каталась на мотоциклах.

— С тобой все хорошо?

Он кладет ладонь на мое плечо и участливо заглядывает в глаза.

— Да, все отлично! — улыбаюсь, но Вишневский мне не верит.

— Держись крепче и не смей отпускать руки.

— Любишь, когда тебя лапают?

— Люблю, когда не визжат в ухо.

Как только мы трогаемся с места, я клещом цепляюсь за Андрея, испытывая настолько яркие и сильные эмоции от поездки, что немею, не в силах выразить свои чувства. Кажется, будто адреналин разгоняет кровь с удвоенной силой. И хоть шлем защищается мои уши от свиста и рева машин, звуки все равно накрывают меня волной. Я чувствую, как сильно бьется сердце, как дрожит нутро, а волны непередаваемых ощущений поднимаются из живота и поступают к горлу. Каждый поворот — это смесь страха и свободы. Когда мы доезжаем по адресу, и я слезаю с мотоцикла, то чудом не оседаю на асфальт.

— Ты как?

— Не чувствую ног, — смеюсь, наблюдая за удивленным Андреем.

— Тогда тебе точно понравится вечерняя гонка.

Заметив мой интерес, он рассказывает про ночное ралли, которое устраивается на краю города.

— Прости, но я вряд ли пойду. Ты же знаешь моих родителей…

Стыдно признаваться, что тебе девятнадцать, а ты все еще зависишь от мнения своих предков. Однако Вишневский меня не осуждает, а предлагает зайти прямо сейчас на чашечку чая и пригласить при маме.

— Поверь, мне она точно не откажет.

Я вспоминаю, как часто она просила обратить свое внимание на Андрея, хвалила его как “примерного мальчика”, и соглашаюсь на авантюру. Стоит только представить, как до полуночи буду корпеть над учебниками, и становится не по себе. Лучше маленькая ложь, чем унылый вечер.

— А что мы скажем? — задаю логичный вопрос, пока мы поднимаемся на лифте.

— Что примерные детки исключительно ради науки будут жрать весь вечер пиццу и изучать в каком процентном соотношении этанол наиболее вреден для клеток человеческого мозга.

— Ты моей смерти хочешь?

— Нет. Хочу узнать, на что ты способна, когда пьяная, — смеется он, за что получает кулаком по руке.

— Ай! Я же шучу.

— Ни слова об алкоголе! — шикаю на него и отворяю дверь в квартиру.

Вначале мне кажется, что дома никого нет, но пока мы копошимся у двери, из гостиной выходит мама. Она молча поправляет очки и пытается разглядеть того, кто стоит спиной к ней и не может избавится от ботинок.

— Блин! — говорит наш гость. — Что за напасть такая? — И наконец-то снимает застрявшую обувь.

— Андрей?! — удивляется мама и смотрит на меня почти восторженно. Я уже знаю, что творится в ее голове: дочь поумнела и нашла себе достойного молодого человека. Правда, при виде кожанной куртки и потертых джинс она недовольно хмурится. Ну вот откуда в ней столько ханжества?

Почему, если человек не в рубашке и брюках, то он либо нищий, либо не умеет вести себя в “приличном обществе”? О том, что сама выходец из деревни, мама благополучно забыла.

— Здравствуйте, Алла Васильевна. — Андрей протягивает ей руку, и та пальцами сжимает его ладонь. При этом во взгляде столько снисхождения и благодушия, что мне остается лишь гадать о причине ее перепадов настроения.

— Как давно ты у нас не был! Проходи в кухню. Ника, переоденься и присоединяйся к нам. Ты голоден? — обращается снова к Вишневскому.

— Если честно, да.

Я оставляю их на несколько минут одних, а когда выхожу из своей комнаты, стол уже оказывается заваленным едой. Андрей сидит в кресле, но на его лице читается неловкость. А пока он пытается свыкнуться с мыслью, что его сейчас вкусно накормят, мама вовсю шинкует зелень для салата.

— Ника, плов разогрелся. Накрой.

Немногим позже, когда тарелки пустеют, и мы расслабляемся, Андрей рассказывает немного о новостях из своей жизни, словно невзначай упоминая куратора.

— Кстати, кого вам назначили? — интересуется мама.

— Графа! — простодушно заявляет наш гость, вызывая ужас в глазах моей родительницы.

— Как? Почему именно он? Должен же быть Островский или в крайнем случае Буров!

— Но приказом сверху решили поставить Графа, — говорю ей строго. — И он весьма компетентен, мам.

— Ну конечно! Знаю я его компетентность. За последнее десятилетия одна ересь. То ли дело Бутков. Еще четвертый десяток не разменял, а уже прорыв в науке!

— Сомнительная слава, — прерывает ее речь Андрей.

— Отчего же?

— Насколько мне известно, Бутков увел жену у Графа. И хоть он ничем выдающимся в это время не занимался, а только протирал штаны в институте биоинженерии, его научный прорыв выглядит очень подозрительно. Еще мне известно, что команда Графа и Бурова хотела кое чем удивить научное сообщество, но… они не выступили. Понимаете, к чему я веду?

— Вздор! — Мама машет рукой и встает со стола. — Я очень хорошо знакома с Аней, она не смогла бы так поступить с мужем. Хоть тот и мудак.

— Женщина, которая, не развелась прежде, чем совершить измену, тоже далеко не святая.

Видя, что этот разговор может привести к скандалу, я перевожу тему в более мирное русло.

— Мам, а я сегодня впервые села на мотоцикл. Непередаваемые ощущения!

— Надеюсь, о защите ты позаботилась?

— Конечно. Андрей мне все предоставил.

— Кстати! — Вишневский косится на меня. — Наша группа этим вечером собирается в пиццерию, надо отпраздновать начало учебного года. Может, и ты придешь, Ник?

Я умоляюще смотрю на мать, и замечаю, как поджимаются ее губы.

— Вы же не против, Алла Васильевна? — невинно уточняет гость.

— Если обещает, что с университета не поступит никаких жалоб по поводу плохой успеваемости, то пусть идет.

Обрадованная этой новостью, я тотчас ее обнимаю, а как только мы проводим Андрея, начинаю собираться. Вообще, для подобного мероприятия следует обуть каблуки и надеть облегающее платье, ну или короткие шорты с топом. Однако под зоркий глаз мамы я “наряжаюсь” обычными джинсами и белым топом. Ну правильно, это же пиццерия! Ничего особенного!

При виде моего унылого вида Андрей смеется.

— Ник, это никуда не годится. У тебя есть кто-то, у кого можно попросить одежду?

— Может, Светка? — предлагаю, думая при этом, как не впасть в отчаяние.

— Звони! В крайнем случае, попрошу знакомых девочек тебе помочь.

— Неужели все настолько плохо? — спрашиваю с надеждой.

— Катастрофа, если честно.

Что ж, надежда умирает последней.

Светка отвечает после первого гудка. У меня создается ощущение, что моего звонка ждали, ведь не успеваю я раскрыть рта, как она просит посидеть этой ночью с ребенком.