Майя Чи – Моя желанная студентка (страница 48)

В ответ Вишневский отводит взгляд. С таким вслух лучше не соглашаться, пусть это и очевидность, которую невозможно скрыть. Король не гол, на нем платье. Примерно так и выглядит ситуация.

— Станислав Юрьевич, я пожалуй отвезу его.

— В обезьянник?

— Смешно, — хмыкает он. — Вы же сами понимаете, что к чему. Поэтому и не позвонили ментам.

— Понимаю. И жалею, что не вмазал еще пару раз.

Каким бы праведным не был мой гнев. Как не хотелось бы уничтожить мэрского засранца, мне приходится просто отвернуться и уйти в дом. Он напал, но ничего не сделал. Ника отделалась испугом. Поэтому нам нечего предъявить. Впрочем, оно и к лучшему, что нечего.

Я застываю посреди лестничного пролета и смотрю на свои дрожащие пальцы. Если бы я не приехал сегодня, могло бы случиться непоправимое. А будь рядом раньше, то и вовсе не пришлось бы переживать. Я в бессильи опускаюсь на ступени и смотрю в окно. Смотрю и стараюсь представить перед собой лицо Ники. Мне нет оправдания. Я просто смирился. Сейчас следовало позвать ментов, составить протокол и влепить ублюдку срок… Будь он не сыном мэра.

Блядская сущность бытия!

Я поднимаюсь дальше, открываю дверь своей квартиры и вижу Веронику. В одежде. Сидящую в полутьме.

— Ника?

Она переводит пустой взгляд на меня и внезапно улыбается.

— Ты все решил?

— Ну, если можно так сказать. Твой принц оказался слабаком, Ника.

— Мой принц оказался рядом, когда мне угрожала опасность. Это вполне достаточно.

Я подхожу и опускаюсь перед ней на корточки. На заплаканном лице вновь расцветает улыбка.

— Он не тронул меня, не переживай. Даже если мы хотели бы, то не смогли бы сдать его. — Улыбка превращается в слезы, но она давит их. — Я счастлива, что ты здесь.

А мне нечего ответить. Я могу лишь обнять ее. Помочь переодеться, обмыть и обработать руки. Полежать рядом, пока не уснет.

В полночь мне перезванивает Леонид Сергеевич. Он сообщает то, что я и так знаю — Краснов под дурью, и попутно пытается убедить никуда не заявлять.

— Стас, ты ничего в этой ситуации не поделаешь. Тем более, что прокурор на короткой ноге с Красновым и Шевцовом. Второй еще более влиятельная фигура. Задавят, не очухаешься.

— Он напал на мою девушку, Леонид. Представь, что какой-то пиздюк валит твою женщину на землю…

— Я не хочу это представлять. Пацана ждет реабилитация. А Краснов-старший скорее всего попробует отбиться деньгами.

— Пусть засунет их себе в жопу.

— Ты так и не научился выбирать выражения.

— Это все? — спрашиваю скорее для галочки, очевидно уже решив для себя, что буду делать.

— Да. И запомни, не делай глупостей.

Я бросаю трубку. Это слишком для меня. Это слишком для Ники. Стискиваю зубы.

— Стас? — Вздрагиваю, услышав ее голос. — Ты почему здесь?

— Не спится. А тебе точно следовало бы отдохнуть.

— Тогда пойдем вместе, — она подходит ко мне и заключает в ласковые объятья. Черт, если бы она знала, как я испугался и как сильно меня накрыла ярость! Касаюсь губами ее живота, прижимаю к себе и понимаю, что во всем виноват сам. Не следовало ее оставлять одну. Как бы ни геройствовала, прежде всего Ника — слабая девушка. Идиот!

— Хватит дрожать, Стас. — В ней есть силы смеяться? — Все позади. И я сама виновата, пошла на поводу у других и села в машину.

— Ты не виновата! — говорю сквозь стиснутые зубы. — Он нарик, Ника! Он обдолбанный нарик!

— Значит, меня неспроста смутили его глаза.

— Прости.

— Ой, да все ведь нормально уже. И вообще, где мой подарок?

Я смотрю на худое лицо, которое даже в полумраке мне кажется особенным и красивым.

— Я скучала. — Нежные губы касаются моих. — Спустя неделю, как ты уехал, меня так накрыло. Думала, с ума сойду. Все ждала, что откроешь дверь, поцелуешь…

Ника осторожно садится на мои колени, смотрит в глаза, хотя сейчас мало что можно разглядеть.

— Стас, поцелуй меня.

— Ника… — Я не могу избавится от оцепенения.

— Не смей отказывать. Второй раз я тебя не прощу.

— Ты всю жизнь будешь напоминать мне балкон?

— Если захочешь, — смеется и сама тянется за поцелуем.

А до меня только сейчас доходит, насколько она сильная. Насколько красивая. Насколько чувственная. Желанная. Моя.

Разве я достоин ее?

— Стас, давай уедем? — шепчет, отрываясь от губ.

— Честно говоря, я за этим и приехал.

— Ну вот и хорошо.

Эпилог

Вероника

— У тебя все получится! — Стас целует мои пальцы и заглядывает в глаза. С даром убеждения у него всегда были проблемы, но восхищенный взгляд все равно вселяет уверенность.

— Мне кажется, костюм слишком откровенный.

— Об этом надо было думать раньше, — говорит он строго. — И вообще, ты готовилась к этому выступлению полтора года. Ты справишься!

— Мне не светит золото…

— Не ной! Золото сегодня будет твоим, даже не сомневайся.

Он кладет ладони на мои щеки, и наши лбы соприкасаются.

— Ника, тут полно страшных француженок. Они мелкие, прыщавые и неказистые, а ты статная, красивая и техничная. Ты сейчас выйдешь и всех за пояс заткнешь. Ну, малыш, ты же мне веришь?

Я киваю, едва сдерживая смех. Думаю, на этом мотивация закончилась, но Стас продолжает меня подбадривать в своей манере:

— После того, как ты возьмешь золото, мы будем ковыряться в улитках, похрустим жабьими лапками и займемся самым лучшим сексом в нашей жизни…

— Фу.

— Надеюсь, ты сейчас не про секс со мной.

— Конечно, нет!

Он убирает руки, и я замечаю, как подрагивают его пальцы. И кому из нас нужна психологическая помощь? После того вечера он открылся мне с другой стороны. Стас организовал не только мой перевод во французский ВУЗ, но и создал все условия для самореализации. Продвинул до высот, о которых, будучи одной, я могла бы только мечтать. Или надеяться, что через пять, а то и больше лет, мне все-таки удастся пробиться, несмотря на предвзятое мнение о выборе моего увлечения.

Но вот она я. Стою за кулисами и жду своей очереди. На живот приклеен порядковый номер, а в голове только один вопрос: почему Стас теперь переживает больше, чем я? Или он…

Я прослеживаю траекторию его взгляда и щурю глаза.

— Так говоришь, я красивее любой француженки?