Майя Чи – Моя желанная студентка (страница 16)

— Тишина в аудитории! — Профессор Зуев делает нам замечание, и мы обе замолкаем. Правда, до конца пары я продолжаю наблюдать за ней, замечая то мечтательность, то решимость, а то и вовсе хитрую ухмылку.

Не могу сказать, что меня это не беспокоит. Хватает одной лишь картины, где Станислав Юрьевич обнимает ее или, хуже того, целует, и тяжесть сдавливает грудь. Мне определенно это не понравилось бы.

Я покидаю лекционный зал спустя несколько минут после звонка. Несмотря на принятые лекарства ощущаю головокружение и лихорадку. Ох, лишь бы не доставить ему проблем.

На парковке ко мне подходит Елена Григорьевна, заведущая нашей кафедрой, которая подъезжает сюда минутой ранее. Она спрашивает, не был ли кто из нашей группы у Вишневского? Я с неохотой рассказываю о своем визите к нему, пытаясь описать его не слишком бодрым. И все бы хорошо, после короткого разговора можно было бы и уйти, но она заговаривает про ночные гонки и внезапно просит меня не пятнать честь своих родителей и университета. Если бы не плохое самочувствие, то я несомненно бы ей нагрубила. А так говорю лишь, что приняла к сведению, и направляюсь, куда глаза глядят. Знаю, что Станислав Юрьевич будет ждать, но чувствую, из-за встречи с куратором на меня повесят еще и ярлык “шлюха”. Злые языки страшнее пистолета. Не хотелось бы испортить ему репутацию.

Он звонит, когда я уже вовсю реву, сидя на лавочке в парке. Ветер с яростью хлещет в лицо и проникает сквозь тонкую курточку. Неподалеку гуляет с коляской молодой отец, а кроны деревьев редеют, раскидывая вокруг желтеющую листву. Вроде красиво, но все равно хочется плакать.

— Да, — говорю более-менее спокойным голосом.

— Вероника, ты где? Я уже минут двадцать жду тебя на парковке.

— Станислав Юрьевич, спасибо, но я выкручусь сама. — Неосознанно всхлипываю. — Спасибо за лекарства и обед.

— Где ты?

— Станислав…

— Валевская, отвечай, — цедит он сквозь зубы, а я не понимаю, почему он злится.

— В парке, который рядом с университетом, — шепчу в трубку.

В ответ доносится мат, и я окончательно теряюсь. Не говоря больше ни слова, куратор завершает звонок, и мне кажется, так даже лучше. Может он и не приедет…

Но моим надеждам не суждено сбыться. Он появляется на краю аллеи уже спустя минут десять и грозной быстрой походкой подходит ко мне. Ни слова не говоря, укрывает своим пальто, проверяет, насколько горячий лоб и уводит за руку на выход.

— Станислав Юрьевич, — тихо произношу его имя охрипшим голосом, но он не слышит из-за ветра. А противостоять нет сил. Не хочется. Слишком уютно в его одежде. Слишком тепло от его руки. Слишком приятно от хмурой заботы… Почему-то до слез.

Когда мы оказываемся в машине, я не слышу ни единого упрека. Мужчина медленно выдыхает, затем рычит мотор, и колеса плавно трогаются с места. Кажется, будто этот момент очень значимый в моей жизни, его надо запомнить до мелочей, но из-за качки и плохого самочувствия, я вскоре засыпаю, сквозь полуприкрытые веки успевая заметить, как играют его желваки.

Глава 14. Плохая идея

Граф

Вероника лежит в моей постели. То, чего я не мог представить даже в своих самых смелых фантазиях, сегодня сбылось. Впрочем, это была необходимость.

Едва я привез ее к себе домой и попытался привести в чувство, как она заметалась, затряслась и начала тяжело дышать. Жар никак не сбивался. Таблетки не помогали, да и я испугался. Кто знает, где именно она ночевала, и насколько там было холодно… Пришлось звонить в скорую помощь, в полной мере осознавая, что сам не справлюсь, изведусь в неведении и переживаниях. Однако мне посоветовали семейного врача из поликлиники, а Нике повторно дать жаропонижающее. Столбик термометра на отметке тридцать девять их не убедил.

Вот только у меня нет времени гулять по больницам, ее одну пустить — тоже не вариант. Поэтому, выполнив их указания, я звоню другу.

Сергей отвечает не сразу. Если быть точным — только на третий раз. Неприличные звуки на фоне его слишком довольного “да” дают понять — я совсем не вовремя.

— Хотел спросить, — говорю ему, стараясь не рассмеяться, — нет ли у тебя знакомого врача, которого можно вызвать на дом.

— Тебе для каких целей?

— Лечебных, Серег. У меня тут девушка с температурой лежит. Завтра надо бы ее к семейному…

— Девушка? — недоуменно спрашивает он.

— Студентка моя…

— Граф, ты сбрендил?

— Успокойся. — В висках начинает стучать. — Я не собираюсь с ней спать. Вероника попала в непростую ситуацию, приютил на пару дней.

— О-о-о… — произносит он многозначительно, чем выводит из себя.

— Короче! Как закончишь со своим новым "цветочком", скинь номер хорошего врача, если есть.

— Окей. Да, детка, вот так… Нет, ниже… — По ту сторону трубы раздается тихий стон. Мой организм моментально реагирует на звуки женской похоти, и я завершаю звонок. Хоть бы прервался на пару минут. Не он один тут страдает от отсутствия секса. Вот же ж черт!

Приходится отложить ужин и заглянуть в ванную. Все равно не мылся со вчерашнего дня. Да и остудиться не помешало бы. Но контрастный душ не помогает. Все мои мысли занимает вначале загадочная женщина друга, а потом Вероника. Молодость всегда манит мужчин. В упругих телах таится особенная красота, словно ты прикасаешься к чему-то незапятнанному, девственному и чистому. Это будоражит. Кровь закипает. И когда ты смотришь на спящую красотку, кажется, что весь мир перед тобой, в твоей власти.

Юные глупцы наполняются чувством всевластия и вседозволенности, бездумно пользуются подарком судьбы, однако чем старше мужчина становится, тем он более осторожен, боясь самому не попасться в капкан, во власть девушки, которая и сама не осознает силу своей красоты.

Что же до Валевской… Обычная девчонка, попавшая в беду. Стоит ли ее спасать? Нужно ли это мне? Я подставляю свое лицо под струи теплой воды и, закрыв глаза, думаю. Порой важно вовремя расставить приоритеты, чтобы жирная точка еще на первых строках листа разозлила и вынудила перевернуть его, так и не узнав, о чем там дальше написано.

Мне нравится, как трепещут ее ресницы, как вздымается грудь и дергаются во сне пальцы. Я смотрю на нее, и чувства обостряются, желания обнажаются, а от ощущений сносит крышу. И хоть девчонка болеет, жар сжигает ее изнутри, у меня все равно на нее стоит. Особенно, когда она лежит в моей постели, под моим одеялом и, главное, в моей футболке и шортах. Что мне со всем этим делать?

Звон бьющейся посуды вынуждает меня насторожиться и выключить воду. Неужели проснулась? Наскоро вытеревшись, я натягиваю спортивные штаны и замечаю в зеркале, что ими вряд ли удастся скрыть стояк. На помощь приходит смекалка. Выхожу из ванной с полотенцем в руках, которым вытираю волосы и, одновременно, прикрываюсь.

В кухне тем временем небольшой бардак. Валевская с совком в руках пытается собрать осколки стакана. Растрепанная, раскрасневшаяся и вспотевшая — она тяжело дышит, то и дело прикрывая глаза.

— Вероника? — осторожно окликаю ее.

Девчонка вздрагивает и смотрит на меня растерянным взглядом.

— Станислав Юрьевич?

Заметив в ее глазах слезы, я подхожу к ней и, наклонившись, отбираю совок.

— Ты хотела выпить воды? Присядь пока на стул, я уберу.

Она послушно выполняет указания, правда, видно, что едва стоит на ногах. Чертыхнувшись, приношу из спальни градусник. Пока Валевская затравленно следит за моими действиями, полностью убираю мусор, контрольно прохожусь пылесосом, и только потом наливаю ей стакан воды.

Термометр не показывает высокой температуры, но ей определенно надо отоспаться.

— Так, дуй в постель. Хотя нет, стой. Может, перекусишь чего-нибудь.

Вероника качает головой и хриплым голосом просит сменную постель. При этом сильно смущается, зачем-то прикрывая руками грудь. Зря. Я не настолько извращенец, чтобы воспользоваться ситуацией, хотя, каюсь, грешен. Пока переодевал ее, не смог себе отказать в удовольствии коснуться их.

Я направляюсь в спальню, где из шкафа достаю чистую постель.

— Станислав Юрьевич, можно я сама?

— Нет, лучше присядь.

— Но, — она хватает меня за локоть и заглядывает в страхе в глаза.

— Вероника, не упрямься. Считай, что ты в гостях.

— Я… — Она опускает виновато голову и смотрит под ноги. — Я испортила вашу одежду и постыню. Простите. Я все возмещу…

Каким образом Ника испортила, я понимаю, когда одергиваю одеяло. Вот же ж! Даже несколько лет брака меня к такому не подготовили. Аня всегда заботилась о подобных вещах, не допуская проколов. А Вероника… Что-то мне подсказывает, что виной всему было ее плохое самочувствие.

— Можно я уберу? — повторяет Вероника свою просьбу, а сама краснеет, как помидор. Хотя красный цвет сейчас вызывает у меня другие ассоциации. Валевская тем временем едва ли не плачет. — Я хотела выпить воды, а потом привести тут все в порядок, но не успела. Простите.

Подхожу и зачем-то оставляю поцелуй на горячем виске. Не хватало ей еще переволноваться. И так еле дышит.

— Лучше сходи в душ. Я тут уберу и спущусь в магазин. У тебя с собой ничего нет, ведь так.

Она кивает и поджимает губы. Стыдится. Глупая.

Решив избавить ее от неловкости, я вручаю девчонке полотенце со сменной одеждой, и отправляю ее в ванную, прося не задерживаться и не стоять подолгу под горячей водой. Сам же меняю постель и, долго не думая, сую ее в мусорный пакет. Давно пора выкинуть то, что напоминает мне об Ане. И кровавое пятно на ее любимом комплекте — отличный повод это сделать. Начнем, пожалуй с малого. Впрочем, проходя мимо столика, где когда-то стройным рядом стояла вся косметика бывшей, а сейчас остались только старые духи, хватаю и их.