Майя Блейк – Вместе и навсегда (страница 24)

Нет, она не могла произнести эти слова вслух. Она была не уверена, что не сломается и не расплачется, умоляя его о внимании. Поэтому она сконцентрировалась на обязанностях, которые, в отличие от чувств, были прописаны на бумаге и распланированы.

— Сегодня я посещаю Всемирную выставку. Твой помощник не подтвердил, сможешь ли ты принять участие или нет.

Стук в дверь повторился. Джавид покачал головой.

— Я не могу. Но я с нетерпением жду твоего отчета. Пусть твой офис пришлет мне его по электронной почте, когда все будет готово, — сказал он. Затем он ушел.

Анаис открыла дверь дворецкому, который сообщил о прибытии Фаизы.

Слушая Фаизу, она кивала, глядя невидящим взором себе под ноги.

— Я буду готова выехать через полчаса, — сообщила она, когда Фаиза наконец замолчала.

— Но… разве вы не слышали, что я сказала, ваше величество? — спросила Фаиза, слегка нахмурившись.

Анаис потерла висок.

— Извини, что ты сказала?

— Приближается песчаная буря. Нам нужно отложить визит на завтра. Может быть, послезавтра.

— Хорошо. Что дальше на повестке дня?

— Ничего неотложного. Получается, что утро и первая половина дня у вас свободны.

Это было прекрасно. Анаис кивнула:

— Это звучит великолепно. Мерси.

Фаиза улыбнулась.

— Я распоряжусь принести вам завтрак и скажу, чтобы вас не беспокоили. Может быть, позвать массажистку?

— Нет, спасибо. Я собираюсь почитать и, возможно, поплавать позже.

Но этим планам было не суждено осуществиться. В тот момент, когда служанка привезла тележку с завтраком, запах копченого лосося заставил Анаис зажать рот и выбежать в туалет. Ее безудержно рвало.

Доктор прибыл полчаса спустя, но к тому времени Анаис не нужно было осматривать, чтобы узнать ее диагноз. Где-то во время третьего приступа рвоты подозрение заставило ее вспомнить о своем цикле. У нее была задержка уже на три недели!

Поэтому, когда доктор вошла в ванную комнату, она застала Анаис, разглядывающую тест на беременность. Чего только не было в шкафчике с лекарствами, спрятанном в одной из мраморных стен. Она сразу же помогла Анаис вернуться в постель и приказала принести ей чай и сухих крекеров.

— Поздравляю, ваше величество, — сказала врач с широкой улыбкой. — Это честь для меня — сопровождать вас на этом пути.

— Благодарю вас, — пробормотала Анаис.

— Вам нужно пропить курс витаминов. И утреннее недомогание будет продолжаться некоторое время…

Анаис едва прислушивалась к потоку последующих инструкций, ее разум был не в состоянии осознать реальность. Она была беременна. Она осторожно коснулась своего плоского живота.

Она будет матерью.

Джавид будет отцом.

Ее муж, который едва перебросился с ней парой слов за этот месяц. Муж, который ушел от нее сегодня утром, потому что у него были дела важнее, чем поговорить со своей женой.

Она размышляла о том, как ей сообщить ему эти новости, когда двери распахнулись и ее муж ворвался в гостиную.

Его глаза пылали свирепым огнем.

— Что случилось? — прорычал он, когда добежал до нее и схватил обе ее руки в свои.

— Ничего… — ошеломленно пробормотала она.

— Из-за ничего меня бы не позвали к тебе, — возразил Джавид. Он повернулся и посмотрел на врача.

Та взглянула на ошеломленную Анаис и приняла решение.

— Я думаю, что ее величество лучше всего сможет передать последние новости вашему величеству. С вашего разрешения, я оставлю вас. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Джавид напрягся, затем, быстро кивнув, отпустил врача и снова повернулся к Анаис.

Она едва слышала, как двери закрывались. Лучше всего будет сказать ему все прямо сейчас.

— Расскажи мне, что происходит, — приказал он. — Если это пищевое отравление, нам нужно будет тщательно проверить всех сотрудников кухни…

— Это не пищевое отравление, — твердо сказала она, сжав руки в кулаки, чтобы сохранить самообладание. Затем она подняла голову вверх и встретила его взгляд. — Это утреннее недомогание. Я беременна.

Кровь отхлынула от его лица. Его удивлению не было предела. Затем его взгляд переместился туда, где на ее коленях был поднос с чаем.

— Что? Этого не может быть, — тихо сказал он.

— И все же это так, — возразила она, радуясь, что ее голос не дрожал. — Мы предохранялись. Но такова реальность.

Одной рукой он схватился за голову и резко втянул носом воздух.

— Как долго ты уже беременна? — резко спросил он и начал нервно расхаживать по комнате.

Ее пальцы дрожали, когда она смотрела на него, затем поняла, что заметила что-то странное в его лице. То, что она увидела, заставило ее сердце еще сильнее сжаться. Она узнала этот взгляд.

Отстраненность. Она часто замечала ее в глазах Пьера в последние дни их отношений.

— У меня еще не было возможности все подсчитать, но я думаю, что около шести недель.

Он долго смотрел на нее. Но он не приблизился. Не улыбался. Не заверил ее, что они будут в этот период вместе.

Затем она вспомнила, что он сказал ей перед свадьбой.

«Дети не входят в мои ближайшие планы на будущее, и я надеюсь, что и в твои тоже».

Холодные слова зародили в ней отчаяние.

— Что происходит? — выпалила она, когда больше не могла терпеть его молчание.

Он повернулся к ней:

— Единственное доступное нам решение: врач выполнит более тщательный осмотр. Мы подождем подходящего времени. И мы объявим о предстоящем рождении нашего ребенка всему миру.

Холодные, рациональные слова лишь подтвердили, что она обманывала себя, думая, что его внимание к ней может быть искренним.

Какой она была глупой!

— Тогда я думаю, что сейчас больше нечего обсуждать.

Ее голос дрожал, и она молилась, что он не услышит это. Но он не обратил на нее никакого внимания, оставаясь где-то в глубине комнаты.

— У тебя есть все, что тебе нужно? — спросил он наконец.

— Да, — кивнула она. Сказать ей было нечего. Ее душа рыдала.

Тогда, развернувшись, он вышел из комнаты.

Анаис рухнула на подушки, дрожа всем телом.

Она уже несколько недель чувствовала, что что-то происходит, но не хотела признаваться себе в этом. Но когда двери за Джавидом закрылись, она наконец приняла реальность. Теперь они будут связаны ребенком, но то, что возникло между ними на острове, было мечтой, обманом, иллюзией, которую она создала в своей голове и которая мешала ей разглядеть правду.

Сейчас она была королевой, которой предстояло стать матерью. И когда ее рука скользнула по животу, она дала себе клятву жить по-другому. Иначе, чем ее мать.

Ради ее ребенка.