Майя Бессмертная – По лезвию греха (страница 30)
— Да, я люблю своего жениха.
— А мне кажется, ты лжёшь. Я вижу, как ты начинаешь дрожать, когда я оказываюсь рядом. Как твои зрачки расширяются, а ротик маняще приоткрывается, буквально мечтая о моих ласках.
Стальные тиски защёлкиваются на моих запястьях наручниками, и меня тут же накрывает волной адского жара, исходящего из самих глубин Ада.
— Ты многое о себе возомнил.
Шепчу, пытаясь добавить своему голосу стали.
Вздёргиваю подбородок, стараясь пронять этого жеребца холодностью глаз. Прогнуть его. Подмять под себя, чтобы он, наконец, оставил свои попытки меня соблазнить.
Но, кажется, это не входит в планы Кирилла.
— Тогда докажи.
Всё тело моментально прошибает волной страсти, когда я оказываюсь в крепких мужских объятиях. Из горла вырывается хриплый стон отчаяния, и Кирилл быстро проглатывает его, врываясь в мой рот своим требовательным языком.
Глава 38
Лада
Дышать становится не просто трудно, а невозможно из-за жуткого жара, распространяющегося по телу. Вкус Кирилла, слегка мятный, с отголосками какой-то пряности, разливается по моему языку, и я обмякаю в его объятиях как растаявшее на солнце мороженое.
Он слегка хмыкает, то ли от удовольствия то ли от осознания собственного превосходства, но я не могу отстраниться от него. Сделать шаг назад. Нет, наоборот. Моё тело сдаёт меня с потрохами, продолжая впечатываться в его стальной торс.
Прогибаю спину, прижимаясь сильнее.
Из горла вырывается хриплый стон, и я понимаю, что мои трусики уже предательски намокли под жадными пальцами Кирилла, ласкающими мою спину.
— Нет!
Отшатываюсь, моментально вспоминая про Образцова. Его образ с лоснящемся от жира лицом встаёт перед глазами, и сердце пронзает острая, кричащая боль.
— Ты же хочешь…
Бархатный, спокойный голос телохранителя мягко обдувает моё лицо, пытаясь снова заманить в свои объятия, но я спешно разворачиваюсь на каблуках. Несусь в дом по вымощенной плиткой дорожке, едва не спотыкаясь на каждом шагу.
Мои ноги, словно ватные после ласк этого мужчины совершенно не хотят слушаться, и я понимаю, что гораздо с большим удовольствием я бы сейчас повернула обратно, в его жаркие объятия. Позволила, наконец, отдаться чувствам. Стать счастливой хоть ненадолго.
Но нельзя. Это — просто невозможно.
Особенно сейчас, когда я нахожусь в шаге от заветной цели и обручального кольца на безымянном пальце.
От миллионов Образцова, которые связывают меня по рукам и ногам с тем злополучным контрактом.
От здоровья моего отца.
— Лада!
Крик мужчины достигает моих ушей на крыльце особняка, и я нервно рву на себя дверную ручку. Только бы успеть…
Заскочить в свою спальню, закрывшись на несколько замков, и почувствовать себя в безопасности. Подальше от этих пронзительных синих глаз, светящихся жгучей страстью вперемешку с тихой нежностью.
— Лада, остановись!
— Нет, Кирилл, убирайся!
Нервно вскидываю руку, пытаясь избавиться от сковывающего меня наваждения.
Боковым зрением я замечаю, как телохранитель припускает следом за мной, отчаянно размахивая при этом руками. Его голос срывается в ночной тишине, переходя на свистящий шёпот, но мне уже всё равно.
— Уезжай, я больше не нуждаюсь в твоих услугах!
— Но…
Разворачиваюсь корпусом, наводя указательный палец на мужчину.
Сердце предательски подскакивает как на кочке, замедляя свой темп, но я всё же произношу эту фразу, сцепливая руки в кулаки:
— Ты уволен! Убирайся, я больше не нуждаюсь в твоих услугах.
Вижу, как мужчина останавливается. По его красивому лицу ползёт серая тень, которая моментально делает из него восковую статую.
Отрывистое дыхание переходит в свист, а в глазах тухнут огоньки, свидетельствующие о том, что он всё-таки меня понял.
Наконец-то…
Крылья вырастают за спиной, и я быстро нажима на витиеватую ручку, оставляя Кирилла далеко позади себя. Надеюсь, что сейчас он, посчитав себя униженным и оскорблённым, всё же послушается, уехав из особняка.
Оставив меня в покое.
Врываюсь в прихожую, моментально натыкаясь на дуло пистолета, направленное прямо на меня. Холодный металл заставляет всё тело покрыться мурашками, и я быстро сглатываю слюну, уставившись на преступника в чёрной маске.
— Ну что, цыпа? Добегалась?
Сквозь прорези тёмной ткани я вижу, как сверкают в лунном свете глаза незнакомца, и моментально делаю шаг к двери. На его губах появляется нервная, какая-то злорадная ухмылка, и он пребольно цепляет меня за локоть, притягивая к себе.
— А теперь отведи меня к сейфу и покажи, где спрятаны бабки. Давай живо, без глупостей.
Тяжёлая входная дверь тотчас захлопывается, и я понимаю, что попала в какую-то хитроумную ловушку, подстроенную специально для меня. И мне не выбраться из неё живой…
Глава 39
Лада
— Ч-ч-что?
Зубы начинают предательски стучать друг об друга, отбивая демонический ритм, больше похожий на безумный танец в Аду, но преступник моментально обрывает меня, бесцеремонно дёргая за рукав пальто.
Притягивает к себе, точно пушинку, моментально становясь за спиной. Упирает ледяное дуло пистолета в мой висок, шипя на ухо:
— Шевелись! Без глупостей!
Я быстро сглатываю вязкую слюну, начиная подниматься по лестнице на второй этаж, к кабинету Образцова. Всё самое ценное он хранил там, в своём импровизированном сейфе, спрятанном, по обыкновению, за картиной с изображением какого-то пейзажа.
Мои тихие шаги гулом раздаются по коридору, и я понимаю, что в особняке никого нет — ни горничной, ни охранника Эдуарда Олеговича, ни Кирилла, которого я собственноручно прогнала, жестоко за это поплатившись.
И теперь этому головорезу в чёрной маске никто не сможет помешать. А я — тем более.
— Действуй!
Мужчина отпускает меня из своих стальных тисков, изо всех сил толкая к картине. Я быстро срываю её с гвоздя, впериваясь неживым взглядом в кнопочный кодовой замок, и тут же прикусываю нижнюю губу.
— Набирай код!
Железный голос, требующий полного повиновения больно бьёт под дых, но я в ответ лишь качаю головой, судорожно всхлипывая. Ощущаю, как солоноватый поток слёз размазывает по моим скулам тушь, и ничего не могу поделать со своей слабостью.
— Считаю до трёх!
— Я не знаю код!
— Один!
— Я говорю правду! Я понятия не имею, как он открывается!
Бандит издаёт какое-то опасное бульканье, в одно мгновение, оказываясь подле меня. Огромной рукой впечатывает меня в стену, заглядывая в глаза.
Шипит как раненый, но всё равно очень опасный зверь: