Маюми Инаба – Утро без Мии (страница 2)
То было странное время. Время, когда уже не разберешь – живешь ты в богатстве или в бедности; возможно, все общество пребывало тогда в каком-то всеобщем легкомысленном опьянении.
А в самом центре этого водоворота в постоянном движении находился мой муж. Он работал в иностранной компании, поставлявшей бумажные стаканчики, салфетки, ленту для флористов, а также занимавшейся дизайном цветочных композиций для стоек и баров и даже консультациями по мерчандайзингу. Как раз наступал расцвет сетевых ресторанов и курсов флористики при культурных центрах. Спрос повышался, дела шли в гору, а значит, в расписании прочно обосновались бесконечные деловые ужины, встречи и затяжные вечера с коллегами. Искать новый дом через агентства недвижимости в таком графике было немыслимо. Эта забота целиком легла на меня.
Мы жили вдвоем на две зарплаты, едва сводя концы с концами. Ни о каких накоплениях на собственный дом не могло быть и речи. Мечтать о квартире в центре, откуда было бы удобно добираться на работу, казалось наивным безумием.
Первоначальная арендная плата составляла, кажется, около пятидесяти тысяч иен. Цена была значительно ниже рыночной, потому что дом сдавался на особых условиях: хозяина перевели по службе, и жилье оставалось свободным лишь на два года, на время командировки.
Управляли домом родители хозяина, пожилая пара по фамилии Т., жившая по соседству, за железными воротами. Наш дом был полностью скрыт за их домом, да к тому же стоял в самой глубине тупикового переулка, куда упиралась узкая дорожка – настоящая ловушка, из которой, казалось, никак не выбраться.
И все-таки каким же прекрасным был этот дом!
Но я должна кое в чем признаться. Я так и не смогла рассказать супругам Т. о том, что у нас живет кошка… Когда Мии мяукала, я замирала, вслушиваясь в малейший шорох из-за стены. «Умоляю, пусть господа Т. ничего не услышат».
Я расставила вдоль коридора самодельные лампы и любимые вазы, и по вечерам в их теплом свете переходила из кухни в гостиную, любуясь цветами в сосудах. А глубокой ночью уединялась в крошечной комнатке в четыре с половиной татами, которая служила мне и кабинетом, и спальней. Там я читала и писала.
Писать… Для меня это было важнее всего. Еще в доме в Футю, едва вернувшись с работы, я наскоро ужинала и садилась за стол. Я вошла в ритм: день – для хлеба насущного, ночь – для писательства. Я научилась проживать два разных дня за одни сутки. Не обращая внимания на вопросы вроде «и что ты с этого получишь?», я не могла не писать – мной двигала неодолимая внутренняя потребность. Даже когда муж уже засыпал, я зажигала настольную лампу и до самого рассвета сидела над тетрадями. И тогда, за гранью обыденности, передо мной раскрывался иной мир, а слова обретали, казалось, безграничную силу.
Погрузившись в письмо, я слышала, как Мии тихонько пробирается наружу через щель в сарайчике рядом с ванной. «Только что слышала это», – думала я, поднимая лицо от листов. И тогда, в полумраке, мои глаза улавливали смутную тень, мелькавшую за стеклянной дверью. Я замирала, прислушиваясь к ночным шорохам. Это Мии осторожно ступала по бетонному забору, отделявшему наш дом от территории святилища. Ее неуверенная, крадущаяся походка вызывала во мне тревогу. Куда же она направлялась?
А ведь она так боялась высоты… Мысленно я следила за бледной тенью, таявшей в темноте. Наверное, она пробиралась под полом храма или в густой траве под деревьями. Даже если бы акациевой рощи не было, ветер все равно приносил бы сюда аромат леса.
Должно быть, Мии знала множество тропинок, неведомых мне. Тайные уголки, закоулки, места с дивными запахами. Скиталась ли она в одиночестве или в компании своих сородичей? Ее маршруты оставались для меня загадкой. Но стоило мне уловить ее нежное присутствие, как в моем сердце проступал и медленно опускался на дно души образ Мии, шествующей по своей «кошачьей тропе»: настороженные уши-черепички, довольная поступь, с которой она возвращалась домой, словно увидев нечто восхитительное.
И в то же время, в этой всепоглощающей тишине, мой слух становился таким чутким, что улавливал шелест ветвей, переплетающихся где-то в вышине.
Часто она возвращалась под утро, и ее шерсть была тогда пропитана дивными ароматами – словно она успела поваляться в траве, в сухих листьях и влажной земле. Порой на спине или хвосте я находила частички сосновой хвои, кедровые иголки или темный перегной.
А я в это время прислушивалась к шуму ветра в вышине – над теми незнакомыми местами, где, должно быть, бродила моя кошка.
Вернувшись, она первым делом шла к своей миске на кухне. Попив воды, поев и тщательно вылизав шерстку, Мии укладывалась на солнечной веранде. Это было ее любимое место для послеобеденного сна.
Когда веранда уходила в тень, она перебиралась в ванную. Казалось, в остывшей воде еще долго сохранялось тепло, и потому крышка ванны стала для Мии вторым излюбленным местом для отдыха.
А иной раз она возвращалась глубокой ночью, изможденная ночными приключениями. Видимо, в такие моменты ей хотелось уединения – она обходила нашу с мужем постель и прямиком с кухни направлялась в ванную. Запрыгнув на еще теплую пластиковую крышку, она спала там до самого утра.
«А, вернулась…»
Я всегда безошибочно узнавала о возвращении Мии. Будучи неуклюжей, она неизменно задевала что-нибудь в сарайчике или в ванной, и тотчас раздавался знакомый шорох. Если она не приходила в комнату, то обычно сидела на крышке ванны. Навещать ее стало моей маленькой радостью в перерывах между работой; я кралась на цыпочках и заглядывала внутрь. Чаще всего я заставала ее погруженной в безмятежный сон.
Стоило мне окликнуть ее, как она поднимала сонную мордочку, но тут же обмякала и вновь растворялась в дремоте.
Как же мягка и беззаботна была она в эти мгновения! Я, затаив дыхание, подолгу стояла над ее круглой, свернутой калачиком фигуркой, в которой голова и хвост почти смыкались, и могла любоваться ею бесконечно.
Избранник Мии
И вот однажды у нас появились странные гости. Несколько котов, выстроившись в ряд на бетонном заборе, окружавшем наш дом, пристально смотрели в нашу сторону. Пятнистые, рыжие, черные – все сидели с видом полной уверенности. Стоило их прогнать, как они нехотя исчезали, но вскоре неминуемо возвращались.
Мии сидела на своем месте, лениво зевала и почесывала затылок задней лапой, но в ее движениях, таких непривычных для безмятежного отдыха, сквозило явное беспокойство. Вскоре я поняла: она ждала, когда ее возлюбленный кот придет позвать ее.
С первыми по-настоящему теплыми днями Мии стала вести себя неспокойно: то и дело выскакивала из своего укрытия и тут же возвращалась обратно. Стоило мне подумать, что она только что ушла, как с оглушительным шумом она уже мчалась назад. Затем начинала возиться у входа, но вдруг раздавался пронзительный крик – то ли она обо что-то ударилась, то ли ее преследовал другой кот – а следом доносился грохот опрокидываемых в сарайчике деревяшек и лопат. Пока я гадала, что происходит, она влетала в комнату, запыхавшаяся, с глазами, полными ужаса, словно ей явилось привидение.
Так у Мии началась первая течка.
Период зрелости наступил для Мии внезапно, хотя я все еще считала ее котенком. Еще несколько недель назад – не могу сказать точно, доносилось ли это из святилища, из рощи или с крыш – в разрывах влажного весеннего ветра проносились резкие, высокие крики нескольких котов. Именно с тех пор в ее повадках и появились эта нервозность, это беспокойство.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.