Майн Рид – Сын охотника на медведей. Тропа войны. Зверобой (страница 171)

– Кто этот человек в красной одежде? – спросила Хетти, заметив мундир капитана. – Может быть, он приятель Генри Марча, Джудит?

– Это командир военного отряда, который спас нас от гуронов, – отвечала Джудит тихим голосом.

– И я тоже спасена, не правда ли? А мне казалось, что я непременно умру от этой пули. Что делать? Мать моя умерла, умер и отец, но ты жива, Джудит, и Гарри тоже. Я очень боялась за его жизнь, когда услышала его голос.

– Не беспокойся, Хетти, – сказала Джудит, опасаясь, как бы ее сестра не выдала в эту минуту своей тайны. – Гарри здоров, так же как и Зверобой и могиканин.

– Ты, Джудит, вероятно, знакома с некоторыми из этих офицеров? У тебя, я помню, было много знакомых.

Не отвечая ничего, Джудит закрыла лицо обеими руками и глубоко вздохнула. Хетти посмотрела на нее с изумлением и, догадываясь, что сестра ее скорбит о ней, решила ее утешить.

– Не думай обо мне, милая Джудит, я не страдаю. Конечно, я умру, да что за беда? Матушка и батюшка умерли еще прежде меня. Притом ты знаешь, что изо всей нашей семьи обо мне всего меньше должно думать. Все меня забудут очень скоро, после того как тело мое опустят в озеро.

– Нет, сестрица, нет, нет! – вскричала Джудит в порыве печали. – Я, по крайней мере, никогда тебя не забуду. Как я была бы счастлива, если бы мое сердце было бы таким же, как твое!

Капитан Уэрли стоял у двери, прислонившись спиною к стене. Когда из груди Джудит вырвался этот невольный порыв грусти и, может быть, сожаления, он с задумчивым видом вышел, не обращая никакого внимания на молодого прапорщика, которому доктор делал перевязку.

– Не знаю, – продолжала Хетти, – что сделалось с моими глазами: ты представляешься мне вдали, в каком-то тумане, и Генри Марч покрыт туманом, и все вы в тумане. Отчего же я так плохо вижу, сестрица?

В эту минуту капитан Уэрли опять вошел в комнату. Не останавливаясь, он подошел к постели умирающей. Хетти его заметила.

– Не вы ли тот офицер, что прибыл сюда с Генри Марчем? – спросила она, устремив на него свой потухающий взгляд. – Если так, то мы обязаны благодарить вас.

– Известие об ирокезах доставил нам индейский курьер из союзного племени, и я тотчас же получил приказ отправиться против них, – отвечал капитан Уэрли, обрадовавшийся случаю вступить в разговор. – На дороге, к счастью, мы встретили Генри Марча, и он сделался нашим проводником по этим лесам. К счастью также, мы скоро услышали несколько ружейных выстрелов, которые заставили нас ускорить свой шаг и прямо привели к тому месту, где присутствие наше было необходимо. Делавар увидел нас в подзорную трубу и вместе со своей женой оказал нам весьма важные услуги. Словом, мисс Джудит, все эти обстоятельства очень много содействовали счастливому окончанию нашей экспедиции.

– Не говорите мне больше о счастье, сэр! – хриплым голосом ответила девушка, снова закрывая лицо руками. – Для меня весь мир полон скорби. Я хотела бы никогда больше не слышать о ружьях, солдатах и вообще о людях.

Джудит встала, закрыла лицо передником и заплакала. Прошло больше двух часов. В это время капитан Уэрли несколько раз входил в комнату и уходил. На душе его лежало какое-то тяжелое бремя, и, казалось, он нигде не находил покоя. Солдатам были отданы различные приказы, и они засуетились каждый за своим делом, особенно, когда поручик Крег, окончив свои печальные обязанности на берегу, прислал спросить, что ему делать с частью отряда, бывшею под его командой. Хетти заснула, и тем временем Чингачгук и Зверобой вышли из ковчега поговорить о своих делах. Часа через два доктор вышел на платформу и объявил, что бедная девушка быстро угасает. Все, оставившие ее комнату, опять поспешили на ковчег. Хетти чувствовала полную слабость…

– Не тужи обо мне, сестра, – сказала она тихо. – Куда скрылись все вы? Ничего не вижу, кроме мрака. Неужели ночь так скоро наступила?

– Я здесь, сестрица, возле тебя, – сказала Джудит, – мои руки обнимают тебя. Что ты хочешь сказать мне, милая Хетти?

В эту минуту Хетти совершенно потеряла зрение. Она побледнела, однако дышала свободно, и ее голос был чист и ясен, несмотря на слабость. Но все же, когда сестра предложила ей этот вопрос, едва заметная краска выступила на ее щеках.

– Гарри здесь, моя милая Хетти, в этой комнате. Позвать его к тебе?

Легкое пожатие руки было утвердительным ответом на эти слова.

Генри Марч по сделанному знаку подошел к постели. Он был печален и задумчив. Джудит заставила его взять руку умирающей. Но Хетти ничего не говорила.

– Генри Марч возле тебя, сестрица, – сказала Джудит, – и желает тебя слышать. Скажи ему что-нибудь, и пусть он уйдет.

– Что же я скажу ему, Джудит?

– То, что говорит тебе твое чистое сердце, милая Хетти, и не бойся ничего!

– Прощайте, Непоседа, – прошептала девушка, ласково пожимая ему руку. – Мне бы хотелось, чтобы вы постарались сделаться немного похожим на Зверобоя.

Слова эти были произнесены с большим трудом, на один миг слабый румянец окрасил щеки девушки, затем пальцы ее разжались и Хетти отвернулась, как бы покончив все счеты с миром. Скрытое чувство, которое связывало ее с этим молодым человеком, чувство такое слабое, что оно осталось почти незаметным для нее самой и никогда не могло бы зародиться, если бы рассудок обладал большей властью над ее сердцем, уступило место возвышенным мыслям.

– О чем ты думаешь, милая сестрица? – прошептала Джудит. – Скажи мне, чтобы я могла помочь тебе.

– Мама… я уже отчетливо ее вижу… она стоит над озером, вся окруженная светом… Почему там нет отца?.. Как странно, я могу видеть маму, а тебя не вижу… Прощай, Джудит.

Последние слова она произнесла после некоторой паузы. Сестра склонилась над ней с тревожным вниманием, пока наконец не заметила, что кроткий дух отлетел. Так умерла Хетти Хаттер.

Глава XXXII

Не опорочь барона дочь! Ей надо честь блюсти: Венчаться ей с тобой, злодей! Всесильный бог, прости! Барон силен, и с ним закон, мне лучше в лес уйти, Чем в день святой с надеждой злой стать на ее пути, Нет, прочь мечты! Послушай ты, тому не быть, Поверь, – Я лучше в темный лес уйду, один, как дикий зверь!

Печально прошел день. Похоронив врагов, солдаты занялись погребением своих убитых товарищей. Часы проходили за часами. Наконец наступил вечер, когда решились отдать последний долг останкам бедной Хетти. Ее тело опустили в озеро подле матери. Джудит и Уа-та-Уа горько плакали, как и Зверобой, употреблявший напрасные усилия, чтобы скрыть свои слезы. Чингачгук смотрел на все с видом глубокомысленного философа.

По распоряжению командира весь отряд рано должен был расположиться на ночлег, так как предполагалось выступить в поход с восходом солнца для соединения с гарнизоном. Пленники и раненые были отправлены еще с вечера под надзором Генри Марча. Эта отправка значительно облегчила дальнейшие действия отряда, потому что на другой день при нем не было ни раненых, ни обоза и солдаты были свободнее в своих движениях.

Джудит после похорон своей сестры не говорила ни с кем, кроме Уа-та-Уа, вплоть до самой ночи. Молодые девушки оставались одни возле тела покойницы до последней минуты. Барабаны прервали на озере молчание, и затем опять наступила тишина, как будто человеческие страсти не возмущали спокойствия природы. Часовой всю ночь ходил по платформе, на рассвете барабан пробил зорю.

Солдаты позавтракали на скорую руку и в стройном порядке, без малейшего шума выступили на берег. Изо всех офицеров остался только капитан Уэрли. Крег командовал отрядом, выступившим накануне, Торнтон отправился с ранеными, а доктор Грегем, разумеется, сопровождал своих пациентов. Сундук Плавучего Тома и вся лучшая мебель отправлены были с обозом, и в «замке» остались только мелочи, не имевшие никакой ценности. Джудит была очень рада, что капитан Уэрли, уважая ее печаль, занимался исключительно своими обязанностями командира и не мешал ей предаваться размышлениям. Все знали, что «замок» скоро будет совсем покинут, и никто не спрашивал никаких объяснений по этому поводу.

Солдаты сели на ковчег под предводительством своего капитана. На вопрос Уэрли, скоро ли и как она намерена отправиться, Джудит отвечала, что желает остаться в «замке» вместе с Уа-та-Уа до последней минуты. Больше капитан Уэрли не расспрашивал. Он знал, что ей остается одна только дорога – на берега Мохока, и не сомневался в скорой встрече и возобновлении приятного знакомства.

Наконец весь отряд выступил и в «замке» не осталось уже ни одного солдата. Тогда Чингачгук и Зверобой взяли две лодки и поставили их в «замок». Потом они наглухо заколотили все двери и окна и, отъехав от палисадов на третьей лодке, встретились с Уа-та-Уа. Могиканин пересел к своей невесте и, взяв весла, начал удаляться от «замка», оставив Джудит на платформе. Ничего не подозревая в своем простосердечии, Зверобой подъехал к платформе, пригласил Джудит спуститься в его лодку и отправился с нею по следам друзей.

Несколько минут Джудит молча смотрела на него, потом бросила взгляд на опустевший «замок».

– Итак, мы оставляем эти места, – сказала она, – и притом в такую минуту, когда нет здесь никаких опасностей. После происшествий этих дней, без сомнения, у индейцев надолго отпадет охота беспокоить белых людей.