Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 96)

— О, я очень рад буду узнать ваше имя, — со свойственной ему живостью подхватил юноша. — Назовите себя, мой великодушный противник.

— Приятно слышать такой лестный отзыв с вашей стороны, — с поклоном ответил старший кавалер и тут же назвал себя: — Сэр Ричард Уольвейн.

— Не родственник ли вы Скюдаморам?

— Да, только дальний, и уже давно не виделся ни с кем из них. Я только на днях вернулся из Нидерландов, где напрактиковался в боях и приобрел крепость руки. Без этого я наверное оказался бы против вас в проигрыше, — со своим приятным смешком прибавил он.

Молодой человек с невольным смущением понял новый великодушный намек сэра Ричарда и сказал, что хорошо знаком со Скюдаморами, в особенности с лордом Скюдамором из замка Леси, причем с некоторой гордостью пояснил:

— Яс ним часто встречался во дворце.

— В каком? — полюбопытствовал сэр Ричард.

— Конечно в Вестминстерском.

— Значит, вы сами принадлежите к этому дворцу? Впрочем, на это указывает и вся ваша внешность. Вы состоите в штате короля или, скорее, королевы?

— Да, я действительно недавно еще состоял при дворе в должности докладчика о прибывающих ко двору лицах. Прослужил несколько месяцев, — объяснял юноша.

— А теперь?.. Простите мне мое невольное любопытство, — извинялся сэр Ричард.

— Пожалуйста, не стесняйтесь, дорогой сэр, — сердечно проговорил молодой человек. — Раз вы были так любезны, что сообщили мне кое-какие подробности о себе, то и я не должен скрываться от вас. В настоящее время я оставил придворную службу и еду домой к отцу, в Монмаутсшир.

— Так ваш отец…

— Мой отец — сэр Уильям Тревор.

— А! Теперь мне понятно, почему вы так вскипели, когда узнали, что я стою за парламент… Сын сэра Уильяма Тревора, конечно, не мог отнестись иначе… Но не будем больше касаться скользких политических тем. Если я не ошибаюсь, поместье вашего отца находится близ Эбергевенни?

— Совершенно верно.

— Это в двадцати семи милях отсюда. Неужели вы надеетесь добраться туда ночью?

— Нет, я намерен остановиться переночевать в Монмаутсе.

— Да и туда вы едва ли попадете засветло. Ваша лошадь кажется довольно утомленною.

— Это неудивительно. Я еду на ней без отдыха с раннего утра.

— Это делает честь и вам и ей. Это же, вероятно, послужило и лишней причиною моей слишком легкой победы над таким мужественным противником, — подсмеивался сэр Ричард и, встретив почти ребячески смущенную улыбку юноши, продолжал: — А знаете ли, ведь до Монмаутса тоже не близко, миль около десяти. Жаль лошадки, которую вы совсем замучите по этим горным дорогам. Вам бы постараться поскорее предоставить ей отдых, который она так добросовестно заслужила.

— Я уж думал об этом. Хотел остановиться в Кольфорде, но…

— О, я и не посоветовал бы вам не только ночевать в Коль-форде, но даже и останавливаться там.

— Почему?

— А потому что население Кольфорда страшно восстановлено против короля, как, впрочем, почти во всей этой области. Это очень понятно после того, что здесь стал делать сэр Джон Уинтор, получивший от короля монополию на пользование здешними лесами и рудниками. Король не имел права жаловать этой монополии. Народ сильно возбужден, и появиться в наряде придворного кавалера на улицах Кольфорда — прямо опасно.

— О, это для меня не страшно. Я нарочно переночую там! — воскликнул юноша.

— Хорошо сказано, мой молодой друг, и я не сомневаюсь, что у вас слово всегда сходится с делом. Но зачем же подвергать себя лишней опасности, когда без этого можно обойтись?

— Но как же это, если мой путь ведет именно через этот город?

— Вы забываете или не знаете, что есть еще дорога, по которой его можно объехать мимо.

— О, прятаться по обходам и закоулкам я вовсе не намерен! — горячо возразил молодой человек. — Я ведь не браконьер, которому нужно скрываться. Нет, я не боюсь никого и ничего. Пусть нападет на меня хоть целая толпа, я буду защищаться, как могу, но в бегство при виде ее не пущусь.

— Верно. Но иметь дело с целою толпою людей, заранее враждебно настроенных против вас, — совсем не то, что та маленькая стычка, которая произошла между нами двумя, — возразил сэр Ричард. — Вы так храбро пробили себе путь в эту область, что я от всей души желаю вам благополучно выбраться из нее. Поэтому я убедительно советую вам не ездить в Коль-форд и предлагаю эту ночь провести у меня.

— У вас, сэр Ричард? Но разве у вас есть здесь поблизости поместье?

— У меня лично нет, но есть у одного из моих лучших друзей. Я уверен, что в данном случае могу распорядиться его домом, как своим, приглашая вас разделить со мной его радушное гостеприимство. Мне очень жаль, что я вынужден был сделать вам маленькое кровопускание, и мне хотелось бы, чтобы мой приятель — он недурной хирург — осмотрел вашу рану. Ваш слуга хотя и помог вам кое-как остановить кровь и перевязать рану, но она требует более серьезного и умелого ухода. Кроме того, я могу обещать вам, что вы в доме моего приятеля увидите пару прелестных женских головок, если только, впрочем, вам, находившемуся при дворе королевы Генриетты, не надоели такие головки там.

Юноша беспокойно задвигался в седле, и по его вспыхнувшему лицу было заметно, что напоминание о дворе ему неприятно. Однако он смолчал, а сэр Ричард благожелательно продолжал:

— Как бы там ни было, но я могу сказать по совести, что леди Сабрина и леди Вега смело могут поспорить красотою с любою из прославленных придворных красавиц, не исключая и самой королевы, и, наверное, затмили бы их всех.

— Сабрина? Вега? — с удивлением повторил юноша. — Что за странные имена!.. Могу я спросить, кто эти леди?

— Разумеется, можете. Но вам лучше познакомиться с ними лично, — ответил сэр Ричард. — Ну, будет вам колебаться, мой молодой друг. Решайтесь. Поедемте со мною. Право, не раскаетесь.

— Ах, сэр Ричард, вы положительно подавляете меня своим великодушием! — воскликнул растроганный юноша. — Распоряжайтесь мною по вашему усмотрению. Я весь в вашей власти.

— Благодарю вас. Едем же. Скоро скроется солнце, а нам еще нужно проехать не менее пяти миль. С Богом, в добрый час!

Крепко пожав друг другу руки, причем Тревор мог подать только свою левую, оба новых приятеля пустились мелкою рысцою по указанному сэром Ричардом направлению. Слуги, также успевшие уже подружиться, последовали за ними.

Глава III

СЕСТРЫ

В то самое время, когда лесные птички на одном из митчельдинских холмов были встревожены лязгом оружия, в трех милях оттуда другие лесные пернатые с любопытством прислушивались к веселым голосам двух молодых прогуливавшихся девушек. В наружности этих девушек было мало общего, хотя они были родными сестрами. Старшая была черноволосая и смуглая, как цыганка, а младшая — нежнейшая блондинка с беленьким как снег личиком, розовыми щечками и прекрасными голубыми глазами, свежая, светлая и сияющая, как майское утро. Младшая называла старшую Сабриною, а старшая младшую — Вегою. Это и были те красавицы, о которых так восторженно отзывался сэр Ричард Уольвейн. И он не преувеличил их красоты.

Действительно, обе девушки были выдающиеся красавицы, но каждая по-своему. Разница в наружности сказывалась в росте и фигуре: старшая сестра была и выше и плотнее младшей. Одеты были они тоже не одинаково, но вполне по современной моде. Безобразные фижмы времен Елизаветы были уже оставлены, и надетые на девушках нарядные узкие платья с узкими же рукавами отчетливо обрисовывали их стройные фигуры. Не только по одежде, но и по манере держать себя, говорить, двигаться можно было узнать кровных дворянок. О том же ясно свидетельствовало и благородство их лиц, изящество фигур, рук и ног.

На младшей, по-видимому более кокетливой, была прекрасная французская шляпа из светлого шелка, завязанная под подбородком длинными развевающимися лентами. На снежно-белой шейке блестело изящное золотое ожерелье, а в розовых ушках горели дорогие серьги. Все ее платье из дорогой белой летней ткани было покрыто искусной вышивкою разными шелками, сделанной, должно быть, собственными руками. В те дни даже самые знатные дамы не пренебрегали рукодельем и работали много и с любовью.

Старшая, более степенная и скромная, была в платье и шляпе темных цветов, вполне гармонировавших с ее черными волосами, глазами и смуглостью кожи. Ножки у обеих были обуты в белые чулки, очевидно тоже домашнего изделия, и в кожаные башмаки на толстых подошвах.

Обе девушки шли ускоренным шагом по лесной дороге, ведущей от Руардина до Дрейбрука. Дорога шла по высокому хребту лесистых гор. Девушки поднимались вверх, и когда они достигли высшей точки, Вега вдруг остановилась и спросила сестру:

— Не довольно ли нам ходить, Сабрина?

— А что? — отозвалась та. — Разве ты устала?

— Нет, я нисколько не устала, но боюсь, что мы слишком далеко отойдем от дома. Как бы нам не заблудиться.

Что Сабрина не боялась «заблудиться», это можно было видеть по тому, что она шла вперед твердым, уверенным шагом, и притом внимательно оглядывалась вокруг при каждом повороте дороги. Но Вега, очевидно, не замечала этого. Все внимание младшей сестры было устремлено на провожавшую их большую собаку из старинной породы чисто английских дворовых догов. Эта собака то и дело бросалась гонять мирно пасшихся в лесу темношерстых овец, которых издали принимала, должно быть, за каких-нибудь опасных для ее хозяек зверей. Вега каждый раз с восхищением хлопала в ладоши и звонко хохотала над смущением и разочарованием собаки, принадлежавшей, кстати сказать, собственно ей.