Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 46)

— Вот и славно. У меня тут остаточек рома самой высшей марки. Берите, наслаждайтесь.

Гарри Блю протянул рулевому темную пузатую бутылочку, а тот, сняв руку с руля, жадно к ней прильнул губами. Продержав ее горлышко довольно долго во рту, он передал бутылку штурману, и, ради прочного укрепления новых уз дружбы, Гарри тоже пришлось хлебнуть прямо из горлышка. Разговор после этого возобновился еще дружелюбнее прежнего. Ром окончательно умилил душу «сиднейского жулика», а Блю, отбросив всякую сдержанность, старался с своей стороны подойти ближе к своему новому приятелю.

Весь этот эпизод внес в их отношения то особенное доверие, которым часто отличается дружба заговорщиков.

Блю первый нашел путь к полному сближению.

— Вы говорили мне, Страйкер, — сказал он, — что пережили тяжелые времена и перенесли много суровых наказаний. То же было и со мной. Судя по вашим словам, вам наплевать на это; я прибавлю, что мне тоже. В этом отношении мы оба с вами на равной ноге, служа на одном и том же судне, хоть и в различных должностях, мы можем работать совместно и дружно. Хотите, чтобы я сказал вам как?

— Ну, еще бы, говорите скорей! У Джека Страйкера уши всегда наготове, чтобы услышать о том, как он может улучшить свои житейские обстоятельства.

— Хорошо. Я заметил, что вы ловко управляетесь с рулем. Хотите ли взяться за работу, которая наполнит ваши карманы целой кучей денег?

— Согласен, но мне интересен не род работы, а сумма денег. Много ли их?

— Переведя на золото, столько, сколько вы сумеете захватить: такая груда, что снести ее вам будет не под силу.

— И вы еще спрашиваете, гожусь ли я для такой работы? Странный вопрос, особенно если его задают Джеку Страйкеру. Он пойдет на все, если даже виселица будет у него перед глазами. Будь я трижды проклят, если это не так.

— Отлично, я так и думал, что кривляться не будете. Мне же лучше, что вас ничем не напугаешь. Дело крупное, и для тех, кто пойдет за мной, будет хорошая пожива.

— Только покажите Джеку Страйкеру, как подойти к делу, а он не из тех, кто вздумал бы повернуться к нему спиной.

— Довольно, товарищ. Дело у нас здесь, под руками. Внизу, в ящиках кают, сложено около полтонны блестящего золотого песка. Он принадлежит старику испанцу — нашему пассажиру. Что же может помешать нам завладеть этим богатством? Если нам удастся привлечь на свою сторону большую часть команды, то дело сделано. Кто не пожелает нам помочь, пусть остается в стороне. Хотя, судя по всему тому, что я заметил, они все к нам примкнут. Если разделить все золото поровну, каждый получит двадцать — тридцать тысяч долларов. Как вам это нравится, Страйкер?

— Пожалуй, что и недурно. С тридцатью тысячами в кармане я бы мог начать кое-что новенькое.

— Работать-то вам тогда не придется. Все будет ваше, если вы будете со мной и поможете мне привлечь остальных. Знаете ли вы кого-нибудь из них, кого можно было бы пощупать без всякого риска?

— Двух-трех знаю. Один из них верный человек — мой старый приятель Билль Девис. Ему можно поручить и убийство, а не только что такой пустяк. А теперь, мистер Блю, раз уж вы нашли возможность довериться мне, я кое-что сообщу вам по секрету. Оно так и должно быть между двумя людьми, которым нужно сговориться до конца. Могу сказать вам, что мне уже давно все известно насчет желтого песка. Прежде чем встать у руля, я уже переговорил с Девисом. Не вы один собираетесь его заполучить. Наши испанские молодцы, еще прежде чем нога их ступила на судно, все это задумали и обмозговали. Все четверо, насколько я понял, стоят за равный раздел между всей командой, тогда как остальные готовы удовлетвориться только назначенной им суммой.

— Вы удивляете меня, Страйкер.

— Что ж, я говорю вам только то, что знаю. Я рад, что вы хотите действовать с нами заодно, — это нас избавит от хлопот, а вам спасет жизнь. Не могу скрыть от вас, что мы решили спровадить и вас ко дну вместе с шкипером и старым испанцем.

— Вот так приятная новость, черт побери! Ну, товарищ, благодарю вас, что сказали. Да, это счастье, что нам довелось потолковать с вами сегодня ночью.

— Быть может, это и для всех счастье. Билль и я решили отстаивать раздел золота на равные доли каждому. Если поднимется спор, мы с вами легко устроим дело по-своему, наперекор испанцам, раз вы на нашей стороне. Ну а если дойдет до драки, то Страйкер постоит за себя и готов справиться с двумя сразу.

— А Гарри Блю — с другими двумя. Нам нечего бояться. Сколько их, по-вашему, будет с нами?

— Большая часть, я бы сказал, исключая испанцев. Это касается всех остальных так же, как и нас. Во всяком случае, с нами должно быть большинство.

— Когда же, по-вашему, нам следует начать переговоры?

— Сразу же. Как только я уйду отсюда, так и начну кое-что выпытывать. Их будет несколько человек с вахты, и мы выпьем бутылочку, прежде чем спуститься к себе. Это будет самое удобное время, чтобы их подготовить.

— Правильно. Итак, сразу принимайтесь за них, Страйкер. Но все-таки, товарищ, будьте осторожны, слишком далеко не заходите, пока не узнаете их настроения, и чересчур откровенно не выдавайте нас самих. Завтра я увижу вас на первой вахте, тогда вы мне скажете, чего нам ждать.

— Будьте спокойны, дело у меня пойдет гладко, без сучка, без задоринки, на Джека Страйкера можете в этом вполне положиться. Пропустим-ка еще глоточек рома. Если это поездка окажется удачной, никто из нас больше не будет принужден отказывать себе в самых тонких напитках в мире.

Страйкер снова схватился за бутылку и до последней капли высосал все содержимое.

Получив ее обратно пустою, Гарри Блю выбросил ее за борт и, расставшись с рулевым, ушел, как бы намереваясь заняться другими судовыми делами.

Глава XXXIX

ДЕЛЕЖКА ПОРОВНУ

Дело произошло на баке «Кондора». Наступала уже вторая ночь после выхода из Сан-Франциско, и на вахте была вторая смена.

Дежурили Падилла с Гернандецем и двумя матросами неизвестной национальности.

Остальные пять — Страйкер, Девис, француз Ла Кросс, голландец и датчанин — находились в кубрике, а старший штурман ушел, вероятно, к себе.

Они ждали тех, кто окажется свободным от работы, так как ранее намекнули им, что они будут нужны на баке.

Это очень озадачило многих из команды, но они не решались расспрашивать. Вскоре пришли туда и двое безымянных, прозванных: один — Старым Тарри, а другой менее почетно — Слеш, что в переводе значит «слякоть». Вслед за ними явились и Падилла с Велардо.

— Двух еще между нами недостает, — заявил Страйкер, — верно, один из них на руле.

— Да, Гомец там, — подтвердил Падилла.

— А где же Гернандец?

— Не знаю, должно быть, с ним же.

— Это не важно, — вставил Девис. — Я думаю, мы можем устроить дело и без них. Начинай, Джек, и расскажи мистеру Падилла и остальным все, о чем мы с тобой толковали.

— Это не трудно. Много слов тратить не придется. Все, о чем я хотел сказать, — это то, что товар должен быть поделен на равные доли.

— Что вы говорите? — с дрожью в голосе и с притворным удивлением спросил Падилла, переглянувшись с невольно вздрогнувшим Велардо, тоже изобразившим удивление на своем лице.

— Повторяю еще раз то, что уже сказал: товар должен быть разделен на равные части.

— И все-таки я вас не понимаю.

— Прекрасно понимаете. Полно, товарищ, нечего прикидываться дурачком, особенно при Джеке Страйкере. Он — стреляная ворона, и его на мякине не проведешь. Если вам очень хочется пустить мне пыль в глаза, то пускайте, но только ту, что позади, в каюте. Что, теперь поняли меня?

Падилла стал серьезен, Велардо тоже помрачнел. Старый Тарри и Слеш ничем не выказали своих чувств, так как были уже осведомлены о том, что Страйкер собирается требовать, и заранее дали свое согласие его поддержать.

— Вы, видно, говорите о золотом песке, — сказал младший штурман. — Я полагаю, что вам все уже о нем известно.

— Конечно, — ответил Страйкер.

— Ну, так что ж из этого?

— То, что я уже сказал, только и всего. Если хотите, я могу повторить, что желтый песок, о котором идет речь, должен быть 190 разделен поровну между всем экипажем барка и вручен всякому, не делая никаких различий между лицами, принадлежащими к этому судну. И что он будет непременно разделен именно так, за это ручаюсь.

— Верно! — с таким же сильным ударением подтвердил Девис. — Так оно должно быть и будет.

— Черт возьми, конечно, так должно быть, — с жаром подхватил француз и за ним тем же значительным тоном и датчанин Стронсен и голландец Ван Гаутен, при дружной поддержке Тарри и Слеша.

— Нечего вам больше упрямиться, товарищи, — продолжал Страйкер, обращаясь к Падилле и Велардо. — Вы видите, что большинство на моей стороне, а у большинства всегда сила и право в руках, как я узнал из моей многолетней практики.

— Что и говорить, это правильно, — подтвердили остальные, тогда как Падилла и Велардо хмуро хранили молчание.

— Да, — продолжал Страйкер, — но здесь, среди нас, недостает еще одного, которому причитается такая же доля.

— О ком это вы говорите? — спросил Падилла.

— Нет нужды объяснять вам, — ответил Страйкер. — Если я не ошибаюсь, он, кажется, идет сюда и может говорить сам за себя.

При этих словах на лестнице, ведущей к баку, послышались шаги и вначале появились ноги, а затем и вся фигура Гарри Блю.