Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 34)
Тяжкая нерешительность охватила его. На несколько мгновений он потерял обычную ясность мыслей. Может быть, благоразумнее всего дождаться приближения молодых офицеров и, издали услышав их шаги, броситься вперед, поднять тревогу и попытаться защищать их собственной грудью? О, если бы у него было оружие! Голыми руками не больно-то много сделаешь. Что может противопоставить он кинжалам и пистолетам? Злодеи убьют вместо двух людей трех, вот и всё. Нет, это не годится. Лучше уж бежать к верфи. А вдруг негодяи заметят, как он выползает из-под опрокинутой лодки? Вдруг они бросятся за ним в погоню? Это пугало его сравнительно мало. Он не верил, чтобы им удалось догнать его. Несмотря на долголетнее пребывание в море, ноги служили ему не хуже, чем в годы ранней юности. Он готов был потягаться в беге с калифорнийцами. Пять минут туда. Пять минут обратно. Если шлюпка уже стоит у пристани, товарищи-матросы поймут его с полуслова. Итак, на всю экспедицию требуется не больше десяти минут. Превосходно! Но ведь за эти десять минут Кроуджер и Кедуолладер могут подойти к стене, и тогда все будет кончено.
Страшная внутренняя борьба поднялась в груди старого морского волка. Он не знал, на что решиться. Сомнения терзали его. В обоих придуманных им планах действий были доводы за и против. Выбор требовал тщательного обсуждения. Между тем промедление грозило ужасной бедой. Надо было не размышлять, а действовать.
Еще несколько секунд прошло в мучительных колебаниях. Голова Гарри Блю пылала, как в огне. Он был чрезвычайно высокого мнения о своих молодых друзьях. Он знал, что оба они беззаветно храбры и вполне способны оказать должное сопротивление убийцам. Близость с Кроуджером убедила его в том, что лейтенант в достаточной мере благоразумен. Проходя в такой поздний час по набережной, он, наверное, примет кое-какие меры предосторожности. Если между офицерами и калифорнийцами завяжется борьба, эта борьба продлится довольно долго. А тем временем подоспеет и он, Гарри, с товарищами с «Паладина». Их угрожающие крики испугают злодеев. Все кончится благополучно.
Эти мысли пронеслись в мозгу бывшего матроса в десять раз скорее, чем я рассказал о них. Приняв определенное решение, он принялся выполнять задуманный план.
С проворством ящерицы выполз Гарри из-под опрокинутого баркаса. Сердце его билось сильными, неровными толчками.
Сперва он шел медленно, бесшумно, пригнувшись к земле, потом выпрямился и побежал. От быстроты его зависела жизнь дорогих ему людей. Он несся быстрее ветра.
Не прошло и пяти минут, как на деревянном настиле южной верфи раздался громкий звук шагов. Десятью секундами позже Гарри стоял уже на верхней ступеньке лестницы, спускавшейся прямо на море. Внизу чернел катер. Шесть матросов сидели на банках. Некоторые из них сладко дремали, опустив головы на грудь. Гарри облегченно вздохнул. Перед ним были «паладины».
— Здорово, товарищи! — крикнул он.
Дремавшие матросы тотчас же проснулись. Они сразу узнали голос старого сослуживца.
— Идите сюда! — продолжал он, не помня себя от тревоги. — Живо! Живо! Не спрашивайте меня ни о чем. Дорога каждая минута. Готовится нападение на двух наших.
— На кого именно? — спросил один из гребцов.
— На Кроуджера и Кодуолладера.
Услышав имена молодых людей, пользовавшихся всеобщей симпатией, матросы поспешно вскочили со своих мест и бросились на лестницу. Им не пришлось давать никаких инструкций. Они вооружились чем могли. В руках у них сверкали ножи. Другие захватили с собою багры и весла.
— За мною, ребята! — воскликнул Блю, бросаясь вперед.
«Паладины» молча побежали за ним.
Маленький отряд мчался по берегу, держа курс на старый баркас. Матросы ни о чем не расспрашивали Гарри. Впрочем, ему трудно было бы дать им какие-либо объяснения. Он весь дрожал и задыхался. Язык отказывался слушаться его. Казалось, он вот-вот упадет. И все-таки несколько хриплых, бессвязных слов сорвалось с его пересохших губ.
— Кроуджер… Кедуолладер… засада… разбойники… убийство!..
Если бы «паладины» уже не бежали изо всех сил, эти слова, наверное, подогнали бы их. Но они и так старались вовсю. Грудью пронзая густой туман, Гарри Блю несся впереди и напряженно прислушивался. Но пока ничего не было слышно, кроме монотонного плеска волн и отдаленного шума городских улиц. Ни крики, ни выстрелы, ни стоны не оглашали ночного безмолвия. По-видимому, все обстояло благополучно.
— Какое счастье! — воскликнул Гарри. — Еще не поздно. Мы спасем их!
Едва успел он произнести эти слова, как маленький отряд поравнялся с опрокинутым баркасом. В тот же миг вдалеке вырисовались две человеческие фигуры. Благодаря туману они казались непомерно большими. Это были Кроуджер и Кедуолладер. Кроме них, кругом не было ни души. Молодые люди шли вперед, не торопясь, беспечно разговаривали и, очевидно, даже не подозревали о том, что притаившиеся в засаде разбойники собираются умертвить их.
Только бы предупредить надвигающуюся опасность! Гарри Блю пережил ужасную минуту. Он увидел, что лейтенант и мичман почти вплотную подошли к стене, в тени которой притаились калифорнийцы. Еще секунда — и грянут выстрелы… В воображении бывшего матроса всплыли зловещие картины… Ему казалось, что в тумане уже блестят четыре стальных клинка… На миг какое-то оцепенение овладело им. Ему пришлось призвать на помощь всю свою волю.
— Стоп, мистер Кроуджер! — крикнул он громким, исступленным голосом. — Ни шагу дальше, или вы погибли! Мы — «паладины». Здесь, у стены, стоят четыре негодяя, намеревающиеся убить вас. Одного из них зовут Ларой, другого — Кальдерон. Знакомы вам эти имена?
При первых же словах Гарри лейтенант и мичман остановились как вкопанные. Предупреждение было сделано как раз вовремя. Как только бывший матрос замолчал, темная стена озарилась четырьмя вспышками. Одновременно раздались четыре выстрела, и четыре пули прожужжали у самых ушей молодых офицеров. К счастью, ни один из выстрелов не попал в цель. Однако опасность еще не миновала. За первым залпом последовал второй. Впрочем, он тоже не причинил нашим героям никакого вреда. Разбойники были плохими стрелками.
После второго залпа воцарилась тишина. Очевидно, Лара и его спутники принялись заново заряжать свои пистолеты. Не успели они, однако, сделать это, как Гарри Блю и остальные матросы отважно кинулись вперед. Кроуджер и Кедуолладер тотчас же подбежали к ним и, взяв на себя командование маленьким отрядом, двинулись к стене. Молодые люди давно уже держали наготове пистолеты. Но им не хотелось стрелять наугад. Теперь они решили вступить в открытую борьбу с врагами.
К их величайшему огорчению, из этого ничего не вышло. Подойдя к зловещей стене, они не увидели ничего, кроме груды камней и нескольких прогнивших досок. Калифорнийцев и след простыл. Они счастливо избежали угрожавшей им кары. Оглянувшись во все стороны, Кроуджер увидел вдалеке несколько удалявшихся силуэтов. Он взвел курок, поднял руку и остановился в нерешительности. Что, если это не они, а какие-нибудь мирные обыватели? Рука его опустилась.
— Черт с ними! — сказал он, пряча пистолет в карман. — Пусть убираются, куда хотят. Мы и завтра успеем воздать им по заслугам. Разыскать негодяев не составит труда. Ведь мы знаем, как их зовут. Если в Сан-Франциско есть хоть тень правосудия, они понесут наказание за свою низость. От всей души благодарю вас, мои храбрые «паладины»! Возьмите этот стофунтовый билет и выпейте за мое здоровье. Я никогда не забуду, что обязан вам жизнью. Если бы не вы… Но, в самом деле, что привело вас к этому пустынному месту?.. Впрочем, сейчас у нас нет времени на разговоры. Мы потолкуем по дороге на фрегат. Ты поедешь с нами, Гарри. Тебе полезно будет поспать еще разок на старом пепелище.
Гарри охотно повиновался. Вместо того чтобы переворачиваться с боку на бок на мокром песке, он крепко и сладко проспал эту ночь на своей прежней койке.
Глава XXVI
ЗАБРОШЕННАЯ ГАСИЕНДА
Милях десяти от Сан-Франциско стоял довольно неказистый дом. Его со всех сторон обступали горы Сан-Бруно. Невдалеке проходила дорога, сперва тянувшаяся по берегу залива, а потом вплотную подходившая к открытому океану. Не обладая никакими архитектурными достоинствами, дом этот назывался гасиендой только потому, что находился посреди обширных пастбищ, обращавших на себя внимание крайней запущенностью. Когда-то это было перворазрядное скотоводческое владение. Теперь оно пришло в негодное состояние. Особенно тяжелое впечатление производил самый дом с прилегающими к нему угодьями.
Стены уединенной гасиенды почернели от непогоды и дали кое-где большие трещины. Двери не исправлялись и не красились в течение многих лет; когда их открывали или закрывали, ржавые петли скрипели невыносимо громко. В коралях около дома скота не было и в помине. Не было его также и на лугах, окружавших гасиенду. Коротко говоря, она имела такой вид, словно владелец ее отсутствовал или его не существовало вовсе. Дом можно было принять за необитаемый, если бы вокруг него не бродило несколько пеонов. Общество им составляли две-три босоногие женщины, то часами сидевшие на крыльце, то размельчавшие на метате маисовые зерна.
Тем не менее владелец у заброшенной гасиенды был. В разговоре скучающих пеонов и служанок то и дело упоминалось имя хозяина. Он появлялся дома чрезвычайно редко. Звали его дон Фаустино Кальдерон.